Издательство Русского Христианского гуманитарного института Санкт-Петербург 2003
«РУССКИЙ ПУТЬ» Серия основана в 1993...
75 downloads
1716 Views
161MB Size
Report
This content was uploaded by our users and we assume good faith they have the permission to share this book. If you own the copyright to this book and it is wrongfully on our website, we offer a simple DMCA procedure to remove your content from our site. Start by pressing the button below!
Report copyright / DMCA form
Издательство Русского Христианского гуманитарного института Санкт-Петербург 2003
«РУССКИЙ ПУТЬ» Серия основана в 1993 г.
Редакционная коллегия серии: Д. К. Бурлака (председатель), А. А. Грякалов, А. А. Ермичев, Ю. В. Зобнин, К. Г. Исупов (ученый секретарь), А. А Корольков, Г. М. Прохоров, Р. В. Светлов, В. Ф. Федоров Редакционная коллегия тома: Д. К. Бурлака, А. А. Кара-Мурза, К. Е. Нетужилов, Л. В. Поляков, Р. В. Светлов Книга
издана в рамках Федеральной целевой программы «Культура России»
На форзаце: Проспект на реке Фонтанке от грота и Запасного дворца. Гравюра Г. А. Качалова с рисунка М. И. Махаева. 1753 г. ПетрВеликий:ргое1согига / Предисл. Д. К. Бурла ки, Л. В. Полякова, А. А. Кара-Мурзы, послесл. А. А. КараМурзы, коммент. С. Н. Казакова, К. Е. Нетужилова. — СПб.: РХГИ, 2003. — 1024 с. — (Русский путь). В предлагаемом издании впервые собраны воедино работы отече ственных историков ХУШ—начала XX вв., отражающие различные точки зрения на роль Петра Первого в русской истории, а также раскрываю щие историю и содержание нескончаемой полемики вокруг результатов деятельности царя-преобразователя. Антология предназначена для всех любителей исторического чте ния, ДДЯ студентов и преподавателей, а также может служить учебным пособием.
ISBN 5-88812-149-5
ч 85888 "121498"
© Редакционная коллегия, составление, 2003 © Д. К. Бурлака, Л. В. Поляков, А. А. КараМурза, предисловие, 2003 © А. А. Кара-Мурза, послесловие, 2003 © С. Н. Казаков, К. Е. Нетужилов, коммента рий, 2003 © Русский Христианский гуманитарный ин ститут, 2003 © «Русский путь» — название серии, 1994
ДОРОГОЙ ЧИТАТЕЛЬ! Вы держите в руках очередную книгу серии «Русский путь» — «Петр Великий: pro et contra». Она открывает новый виток в развитии серии — посвященный творцам российской социально-политической истории и государственности. Надеемся, что в ближайшее время Вашему внима нию будет представлена антология Екатерина Великая: pro et contra, а также издания, посвященные российским императорам до Николая II. В своей совокупности этот комплекс антологий призван воссоздать куль турно-политическую галерею ликов петербургского, или имперского, периода российской истории. В институте прорабатывается концепция представленности и иных эпох нашей истории через подобные издатель ские комплексы и минисерии. Обозначенное расширение «Русского Пути» было давно аннонсировано нашим институтом как отвечающее общему замыслу этого науч но-образовательного издательского мегапроекта. Идея проекта состояла в стремлении представить русскую культуру в системе сущностных суждений о самой себе, отражающих динамику ее развития во всей ее противоречивости. На первом этапе развития «Русского Пути» в качестве символизации национального культуротворчества были избраны выдающиеся люди России. «Русский Путь» открылся антологией «Николай Бердяев: pro et contra. Личность и твор чество Н. А. Бердяева в оценке русских мыслителей и исследователей». Последующие книги были посвящены видным деятелям отечественной истории и культуры. Состав их формировался как сборник исследова ний и воспоминаний, компактных по размеру и емких по содержанию, оценивающих жизнь и творчество этих представителей русской куль туры со стороны других видных ее деятелей — сторонников и продол жателей либо критиков и оппонентов. Тексты антологий снабжались исторц <о-научными комментариями, помогающими современному чи тателю осознать исторические обстоятельства возникновения той или иной оценки, мнения. В результате перед глазами читателя предстали своего рода «малые энциклопедии» о П. Флоренском, К. Леонтьеве, В. Розанове, В. Соловьеве, В. Вернадском, арх. Феодоре (Бухареве), Н. Гумилеве, М. Горьком, В. Набокове, А. Пушкине и Л. Толстом. «Русский Путь» нельзя оценить как сугубо научно-образовательный проект. По своему смыслу серия представляет собой феномен националь-
6
От издателя
ного самосознания, один из путей, которым русская культура пытается понять свою судьбу. Наверное, поэтому институту удалось привлечь к сотрудничеству в «Русском Пути» замечательных ученых, деятельность которых получила поддержку Российского гуманитарного научного фонда, вдохнувшую новые силы в проект. «Русский Путь» расширяет ся структурно и содержательно, а итогом этого может стать «Энцикло педия самосознания русской культуры». Серию «Западные мыслители в русской культуре» РХГИ открыл антологиями «Ницше: pro et contra « и «Шеллинг: pro et contra». Под готовлены антологии «Платонизм: pro et contra», «Ж.-Ж. Руссо: pro et contra», готовятся книги об Августине и Оригене. Принципиально новым шагом, расширяющим тематику «Русского Пути», станет переход от персоналий к реалиям. Последние могут быть выражены различными терминами — «универсалии культуры», «мифо логемы-идеи», «формы сознания», «категории духовного опыта», «фор мы религиозности». Первым шагом в реализации этой идеи стало изда ние антологии «Вехи: pro et contra», следующим, надеемся, «Смена вех: pro et contra», «Большевизм: pro et contra», «Евразийство: pro et con tra». В 2000 г. вышла в свет антология «Москва—Петербург: pro et contra. Феномены Москвы и Санкт-Петербурга в оценке русских мыс лителей и исследователей». Вокруг идей-мифологем типа «судьба», «смерть», «свобода» можно сгруппировать действительно «звездные» суждения, что труднодости жимо, когда речь идет об оценке персоналий, в которой всегда присут ствуют личные пристрастия и привходящие обстоятельства. Своеобра зие работы над антологиями названного типа в том, что значительная их часть возможна только в электронной версии. Это требует структур ного расширения «Русского Пути». Таковое предполагает создание рас ширенных (электронных) версий антологий и поэтапное структуриро вание этой базы данных, имеющее целью сформировать гипертекстовую мультимедийную систему «Энциклопедию самосознания русской куль туры». Вывод системы в международную сеть сделает круг пользовате лей практически неограниченным и поможет решить проблему доступ ности «Русского Пути» для академических институтов и учебных заведений. Очередная перспектива развития является долгосрочной и требует значительных интеллектуальных усилий и ресурсов. Поэтому РХГИ приглашает к сотрудничеству ученых, полагающих, что данный проект несет в себе как научно-образовательную ценность, так и жизненный, духовный смысл.
^
^
ПРЕДИСЛОВИЕ «Петр Великий: pro et contra» — книга, с одной стороны, ти пичная для проекта «Русский Путь», а с другой — издание не вполне обычное для серии: оно совмещает в себе черты антологии, справочника и аналитического исследования. Сочетание разных жанров в одной книге обусловлено простым обстоятельством — масштабом личности этого человека, которого можно смело на звать не просто одним из персонажей русского пути и даже не од ним из его строителей и конструкторов, но фигурой, в букваль ном смысле демиургического порядка. Не только на Петербурге и петербургской — имперской — эпохе русской истории лежит пе чать его мысли и воли, но и неоимперская (советская), и наша по стимперская культура в значительной степени вдохновлена его творческим импульсом. Поэтому, естественно, последствия его де ятельности не вмещаются в сознание ни современников, ни по зднейших исследователей, хотя, безусловно, и не носят мистиче ского сверхчеловеческого характера, будучи имманентными потоку культурно-исторической жизни. Личность Петра Велико го многомерна, значит, стереоскопический ее портрет возможен не только при обрисовке различных тенденций видения культур но-исторической миссии первого русского императора, но и при сочетании разных литературных жанров. Поэтому в книге, посвя щенной Петру Великому и оценке его реформ, рядом с русскими историками — Михаилом Погодиным, Сергеем Соловьевым, Ва силием Кш эчевским, Николаем Костомаровым, Павлом Милюко вым, Николаем Павловым-Сильванским, Александром Кизеветтером, Сергеем Платоновым, Михаилом Покровским соседствуют философы — Петр Чаадаев, Алексей Хомяков, Владимир Соловь ев, Николай Бердяев, Семен Франк, Сергей Булгаков, Густав
8
Д. БУРЛАКА,
А. КАРА-МУРЗА,
Л.
ПОЛЯКОВ
Шпетт, Иван Ильин, Георгий Федотов, Мераб Мамардашвили. Во всех имеющихся в русской литературе оценках Петра важна не только историческая эрудиция и точность фактов, но и истори ческая интуиция, некая сверхисторическая мудрость, умение сформулировать парадокс, короче говоря — провидеть то, что из исторических документов прямо не следует. Поэтому в книге широко использованы в том или ином виде тексты политиков, поэтов, писателей — Екатерины Дашковой, Михаила Щербатова, Александра Пушкина, Николая Гоголя, Федора Достоевского, Льва Толстого, Дмитрия Мережковского, Андрея Белого, Бориса Пильняка, Ивана Солоневича. Их способ познания России — осо бого свойства, но для понимания сокровенной сути России, ее «со творения» они сделали немало. Вспоминаются в этой связи слова Льва Толстого об увлекшем его времени Петра Великого: «Что за эпоха для художника! На что ни взглянешь, все задача, загадка, — разгадка которой только и возможна поэзией». jJIIeTp Великий — вечная загадка и вечный магнит для отече ственной мысли. Разброс мнений по поводу личности Петра — огромен, феноменален: полярные оценки деяний Петра встреча ешь в истории русской мысли на каждом шагу: «спас Россию — предал Россию», «Христос — Антихрист», «Бог ведет — бес ло мает», «великий — бездарный», «мудрыйгосударь — самовласт ный помещик», «храбрец — трус»... Но, слава Богу, постепенно мы отходим от застарелой привыч ки резко разделять мир только на «черное» и «белое», приучаем ся видеть оттенки, а значит, терпимо относиться к реальному мно гообразию мира и собственной истории. Так может, Великий Петр и есть наш водитель на этом пути, воплощение искомого синтеза, «единства противоположностей»? Ведь сказано Пушкиным — ...Лик его ужасен. Движенья быстры. Он прекрасен.
Пушкинская формула Петра — сама по себе величайшая твор ческая загадка. Семь слов, вместивших все — и Петра, и его дело, и — навеки — эстетическое изумление потомков. Ибо эстетически прекрасное — не то же самое, что повседневно-утилитарное «кра сивое». Оно есггь гармония частей, не обязательно «красивых» самих по себе^ЛНо до эстетики ли нам, когда «ужасный лик » втор гается в нашу жизнь, пытаясь и ей передать свои «движенья быс тры» ? Не восстает ли в нас протестующий нормальный обыватель, т. е. частный человек, тот самый, который за реформы, но не с «ужасным ликом», а по возможности с «человеческим лицом»?
Предисловие
9
В этом свете Петр, может быть, отнюдь не чаемый творческий син тез, а эклектическое и потому безобразное выражение объектив ных противоречий (и безобразий) реальной русской истории. ^Характер деяний Петра Великого — тема чрезвычайной зна чимости сегодня. Может показаться, что Петр, умерший почти три века назад, значительно более современен, чем иные наши совре менники! И уж во всяком случае бесспорно, что он символизиру ет какую-то настоятельную общественную потребность, возмож но — волю к переменам: кардинальным, быстрым и успешным. Петр как символ реформы — фигура, на первый взгляд, безупреч ная. В самом деле, кто в нашей истории может сравниться с ним по глубине, всесторонности и скорости изменений, превративших за четверть века захолустную Московию в великую державу — < v Российскую Империю? Однако, глядя на карту России сегодняш ней, мы парадоксальным образом опознаем в ней очертания Руси допетровской, государства Московского, только что миновавшеv « го «Смуту» начала XVII века. Что означает этот возврат не во вре мени, а в пространстве? Может быть, глубинная логика россий ского естества одолела-таки, наконец, логику имперских форм Великого Реформатора? \ Но как бы там ни было, по-прежнему актуально звучат во просы: какова должна быть степень насилия в модернизаторских реформах? Не лучше ли положиться на эволюционное, органи ческое саморазвитие? Не приводит ли реформаторское насилие к псевдореформе, чисто внешнему усвоению заимствований? Не бло кируется ли при этом возможность подлинной, «прорастающей изнутри» модернизации и европеизации? Не провоцирует ли в дальнейшем такая псевдореформа — контрреформы? Но с другой стороны: в какой степени можно довериться эволюционному са моразвитию? Можно ли вообще доверять инстинкту цивилизован ного самообустройства русского человека, или его можно осчаст ливить лишь насильно?.. Перекличка эпох несомненна. И уже не поймешь, где Преображенский приказ, а где Лубянка; где Петро павловка, а где Лефортово... Данная книга о Петре создана для того, чтобы помочь сориен тироваться в сложном проблемном поле, контуры которого на мечены выше. Поэтому принципы построения книги достаточно просты. Первые разделы включают в себя небольшие по разме рам, но емкие по содержанию работы русских мыслителей, проявляющие не просто точки зрения, но тенденции в осмысле нии места Петра Великого в нашей истории. В последнем разде ле собрана мозаика мнений о первом русском императоре. Необ-
10
Д. БУРЛАКА,
А. КАРА-МУРЗА,
Л.
ПОЛЯКОВ
ходимость этой части книги вызвана тем обстоятельством, что, с одной стороны, вряд ли можно найти в России человека, не име ющего своего мнения о Петре Первом, а с другой — тем, что кон цептуальных работ, задающих особенный горизонт понимания проблемы, немного. Для того, чтобы воссоздать целостную па нораму восприятия этого великого человека и его дела русской культурой, существенные из найденных высказываний сгруппи рованы в данном разделе книги в тринадцать смысловых блоков. В них, в свою очередь, выделяются более конкретные темы (их получилось около ста двадцати). За каждой цитатой в скобках следуют имя автора и дата первой экспликации данной мысли данным автором. В пределе составители этого раздела стреми лись к установлению даты первого изложения идеи (а это могло быть сделано и в частном письме, и в беседе, и в лекции), а не даты ее публикации. Разумеется, этот идеал не всегда оказывал ся достижимым. Еще более деликатен и требует особой точности от исследователя вопрос определения интеллектуального при оритета. Русская мысль, особенно на такую тему, как «Петр Ве ликий», чрезвычайно летуча, кумулятивна, мгновенно подхва тывается, обрастая вариациями. Особые проблемы возникли с двумя историческими «сгущениями» русских дискуссий о Пет ре: здесь точное выяснение интеллектуального приоритета осо бенно затруднительно. Первое интенсивное «сгущение» — сере дина XIX века, эпоха салонных споров, которые, так или иначе вращаясь вокруг оценки Петра Великого, по сути конституиро вали базовую оппозицию «западничество-славянофильство» вистории русской мысли. Активными участниками этих споров были Киреевские, Аксаковы, Самарин, Погодин, Грановский, Белинский, Герцен, Кавелин, С. Соловьев и др. Второе «сгущение» — рубеж XIX—XX веков, новый раунд те перь уже по преимуществу академических дискуссий о Петре. Тогда одновременно писали (а также читали свои лекционные курсы) Ключевский, Милюков, Кизеветтер, Павлов-Сильванский. Их взаимная «ревность» к Петру и его эпохе (отсюда их очень не простые взаимоотношения) нам понятна, но это, разумеется, лишь осложнило работу над настоящим изданием, особенно в его спра вочной части. В случае, если точная фиксация аутентичной даты не представлялась возможной (либо риск ошибиться, например, в установлении интеллектуального приоритета был слишком ве лик), составители предпочитали более мягкий вариант датиров ки (например: «1890-е годы»), сохраняя «свободу маневра» и себе, и другим исследователям на будущее.
Предисловие
1Л
В данном предисловии нельзя не сказать о людях, которых можно считать предшественниками настоящего издания, — не о биографах Петра (их очень много), а о тех исследователях, кто собрал более или менее профессиональные «коллекции» мыслей «русских о Петре». Таких «коллекционеров», в сущности, трое — Е. Шмурло (Шмурло, 1912), Б. Сыромятников (Сыромятников, 1943), Н. Рязановский (Рязановский, 1984). У каждого из них свои приоритеты, свои принципы отбора и группировки материала. Представленная вниманию читателя «коллекция» и полнее, и строже рубрицирована. При этом мы вполне осознаем ограничен ность и этого сборника трактатов, эссе и цитат о Петре Великом, понимая, что, наверное, невозможно создать идеальную хресто матию размышлений о Петре Первом до тех пор, пока мы нахо димся в потоке российской истории, пока Россия продолжает жить, развиваться и мыслить о себе в этом процессе. В свете по следней идеи целесообразно вспомнить замечание, сделанное в свое время В. Г. Белинским, — простой смертный вообще не в си лах дать оценку Петру Великому; ибо Петр — фигура в истории России провиденциальная, «посланная свыше». Белинский иро низировал над теми «маленькими-великими людьми», кто позво лял себе критику Великого: «Жалкие слепцы! Петр делал имен но то, для чего послал его, что поручил ему Бог, — ему, своему посланнику и помазаннику свыше, он угадал волю духа време ни, — и не свою, а волю пославшего его выполнил он, — потомуто он и великий человек». Нечто подобное писал и другой аполо гет Петра— Н. Полевой: «Он родился предназначенный, он совершал предопределение Божие, он не мог жить иначе, и бытие его составлял подвиг его... Указывать на ошибки его нельзя, ибо мы не знаем: не кажется ли нам ошибкою то, что необходимо в будущем, для нас еще не наставшем, но что он уже провидел». ПЁС ли все это так, то Высший замысел о России и о Петре Вели^ ком как «фокусе российской судьбы» отгадать не дано никому. Хотя, может быть, мы, как «творение Петра», обратным усилием собственной критической рефлексии и исторического самоопре деления в состоянии преодолеть чары своего «творца» ? И нам дана возможность на пути свободного самоосуществления перейти от рабствования очередному мифу к тому, что можно обозначить (не сколько вольно переиначивая формулу Пушкина) как наше соб ственное «Петра творенье»? Возможно, тогда за хрестоматийны ми личинами «гения-чудотворца» и «злодея-тирана» мы усмотрим Множество ликов, которые превращают черно-белую графику Морализаторства в объемный живописный портрет первого рос-
12
Д. БУРЛАКА, А. КАРА-МУРЗА, Л. ПОЛЯКОВ
сийского императора, созданный послепетровской историей. По мочь этому процессу самоузнавания нас в Петре Великом и в ис тории, спровоцированной первотолчком этой личности, и призва на книга «Петр Великий: pro et contra». Дмитрий Бурлака, Алексей Кара-Мурза, Леонид Поляков
<«^Э-
I ВОСПРИЯТИЕ СКВОЗЬ
ВРЕМЯ
^
S
^
ПЕТР ВЕЛИКИЙ В ЕГО ИЗРЕЧЕНИЯХ ...На что в России ни взгляни, — все его началом имеет, и что бы впредь ни дела лось, — от сего источника черпать будут... И. И. Неплюев1
I О РЕЛИГИИ
«Кто не верует в Бога, тот либо сумасшедший, или с приро ды безумный. Зрячий Творца по творениям познать должен». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 71. «Кто забывает Бога и заповедей Его не хранит, тот при всей своей работе не будет иметь успеха и мало пользы получит». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 232. «Аще и несравнен еси, обаче долг крещения равно творить. Дивлюсь же, что хотяй сподобитися сей тайне первою вещь и неудобство к совершению оной презрети изволил, которую ни же приношением телец презримо было, но христианскою должностию последуя, якоже рече: да любите друг друга, о сем по знают, яко мои есте ученицы, и паки: аще не отпустите, ни вам отпустится. Господь всех нас да простит человеколюбием сво им. По сем, аще вас Господь сподобит по оной любви, молите за нас грешных, яко да Господь сподобит нас одесную Себе стати, еже буди всем получити благодатию Его» (письмо к князю Фе дору Юрьевичу Ромодановскому 2 ). Письма и бумаги Петра Великого. Т. I. С. 264.
16
Петр Великий
в его
изречениях
«Они* почитают себя умнее других людей, а не понимают даже того, что дерзкими своими речами обнаруживают только свое нечестие, невежество и гордость: нечестие потому, что явно презирают откровенное в Священном Писании слово Божие, на котором религия основывается; невежество потому, что не имеют столько разума и просвещения, сколько потребно для познания истины христианской религии; а гордость и высокоме рие потому, что почитают себя умнее и хотят быть уважаемы более других людей в обществе и ученых мужей, доказавших основательно в своих сочинениях истину христианской ре лигии, и даже предпочитают себя целым соборам церковных Отцов, из которых самый последний имел больше разума и дос тоинства, нежели целая толпа таких безрассудных и наглых проповедников глупости и злобы, которых правила необходимо должны произвести в гражданском обществе беспорядок и не устройство». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 161. «Понеже все должности наилучше сохраняются, ежели чрез страх Божий к сему доброе основание заложено будет, ибо к сему добрый подвиг обретается, по которому человеческому по рядку покорну быти надлежит, тако б каждый солдат, который в нашем войске обретается, как офицер и рядовой, чтился о богобоязни, Бога на помощь к себе призывати, ежедневно милос ти у Него просити, Его за благодеяние благодарить и каждый б другого к сему призывати чтился. Прилежно б ведомого греха остерегался, слово Божие в чести держал. И как скоро к слы шанию оного и к молитве знак дан будет, то б с христианским прибежанием приходил. Кто сие без прямых и обоказанных причин и без помешания учинить, то с рядового до унтер-офи цера первый раз ружьем имеют быти отягчены, в другой раз — на целую неделю сим же отягчит, третий раз — к птице рутену приготовит. А с офицеров — первый раз один ефимок, в другой раз — два ефимка и всегда тако прибавкою продолжить...» Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 53—55. «Понеже все счастие, благословение и благополучие войны от Бога Всевышнего Единого происходит и умоленно быть * «Афеисты», как тогда говорили, т. е. вольнодумцы.
17
Петр Великий в его изречениях
имат, и того ради подобает всем, которые нам воинскою долж ностью обязаны суть и п р и н а д л е ж а т , Его Всемогущество преж де и во всех делех усердно призывать, боятися и чтити и купно при христианском ж и т и и и поступках о всех истинных благоде я н и я х и храбрости т щ и т и с я . Которые нехристианскую к л я т в у и божбу употребляют, хотя и в пьянстве и л и трезвости и м я Б о ж и е поносят, и л и хулят, или что-нибудь к поносу святого слова Б о ж и я явно говорят, или чинят и в том двумя совершенно верными свидетелями уличе ны или и н ы м и п р и ч и н а м и будут (быть могут), тех (по состоя нию дела на теле или) к а з н и т ь смертью (казнены будут)...» Мышлаевский А. 3 . Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 13. «Когда уже нельзя их (старообрядцев) обратить от суеверия рассудком, то, конечно, не пособит ни огонь, ни меч; а мучени к а м и за глупость быть — ни они той чести не достойны, ни го сударство пользы иметь не будет». Соловьев С. М. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 246. f «Господь дал ц а р я м власть над народами, но над совестью /людей властен один Христос». Соловьев С. М. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 246.
И ПЕТР О СЕБЕ САМОМ И СПОДВИЖНИКАХ «Если Бог продлит ж и з н ь и здравие, Петербург будет другой Амстердам». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 54. «Мы в Нидерландах, в городе Амстердаме, благодатию Бо й н е ю и в а ш и м и молитвами, при добром состоянии ж и в ы , по следуя слову Б о ж и ю , бывшему к праотцу Адаму, трудимся, что Чиним не от н у ж д ы , но доброго д а д и приобретения морского
58fi821
Центральная городская публичная библиотека О
m/>Aii/ti/»Ati/\
18
Петр Великий в его изречениях
пути, дабы, искусясь совершенно, могли возвратяся против врагов имени Иисуса Христа победителями, а христиан тамо будущих, свободителями благодатию Его быть» (из письма к патриарху Адриану 3 в сентябре 1697 года). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. I. С. 194. «Наше веселие без вас или от вас, яко брашно без соли» (из письма к князю Александру Даниловичу Меншикову). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. IV. С. 184. «Эх голова, голова! не быть бы тебе на плечах, если б не была так умна!» * Соловьев С. М. История России с древней ших времен... Кн. III. С. 1330. «Меншиков в беззаконии зачат, во грехах родила мать его, и в плутовстве скончает живот свой, и если он не исправится, то быть ему без головы» **. Соловьев СМ. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 770. «Кости точу я долотом изрядно, а не могу обточить дубиною упрямцев». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 41.
г «Кому из вас, братцы мои, хоть бы во сне снилось, лет 30 тому назад, что мы с вами здесь, у Ост-зейского моря, будем плотничать, и в одеждах немцев, в завоеванной у них же наши ми трудами и мужеством стране, воздвигнем город, в котором вы живете; что мы доживем до того, что увидим таких храбрых * Слова Петра Великого, сказанные гр. П. А. Толстому4. ** Мы нарочно приводим эту характеристику после предшествующе го изречения, чтобы ярче выставить отношение Петра к его при ближенным.
ГТРШУ Великий
в его
изречениях
19
и победоносных солдат и матросов русской крови, таких сынов, побывавших в чужих странах и возвратившихся домой столь смышлеными; что увидим у нас такое множество иноземных художников и ремесленников, доживем до того, что меня и вас станут так уважать чужестранные государи? Историки полага ют колыбель всех знаний в Греции, откуда (по превратности времен) они были изгнаны, перешли в Италию, а потом распро странились было и по всем Европейским землям; но невеже ством наших предков были приостановлены и не проникли да лее Польши; а поляки, равно как и все немцы, пребывали в таком же непроходимом мраке невежества, в каком мы пребы ваем доселе, и только непомерными трудами правителей своих, открыли глаза и усвоили себе прежние греческие искусства, науки и образ жизни. Теперь очередь приходит до нас, если только вы поддержите меня в моих важных предприятиях, бу дете слушаться без всяких отговорок и привыкните свободно распознавать и изучать добро и зло. Указанное выше передви жение наук я приравниваю к обращению крови в человеческом теле, и сдается мне, что со временем они оставят теперешнее свое местопребывание в Англии, Франции и Германии, продер жатся несколько веков у нас и затем снова возвратятся в истин ное отечество свое — в Грецию. Покамест советую вам помнить латинскую поговорку: ora et labora и твердо надеяться, что мо жет быть еще на нашем веку вы пристыдите другие образо ванные страны и вознесете на высшую степень славу русского имени».
1
Вебер X. Записки брауншвейгского рези дента о Петре Великом... С. 1074—1075. «Врачую тело свое водами, а подданных — примерами; и в том и в другом исцеление вижу медленное; все решит время; на Бога полагаю надежду». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 40. «Я не хочу совесть свою иметь не чисту пред Богом, дабы Доносам без испытания поверить» (из письма к вице-адмиралу Крюйсу 5 ). Собрание писем императора Петра I... Ч. 1. С.151.
20
Петр Великий в его изречениях
«Я не хочу быть ни Саулом, ни Ахавом 6 , которые безрассуд ною милостию закон Божий преступя, душою и телом погибли». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. И. С. 150. «Я знаю, что и я подвержен погрешностям и часто ошиба юсь, и не буду на того сердиться, кто захочет меня в таких слу чаях остерегать и показывать мне мои ошибки, как то Катинька моя делает». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 240. «Гоняйтесь за дикими зверями, сколько вам угодно; эта за бава не для меня; я должен вне государства гоняться за отваж ным неприятелем, а в государстве моем укрощать диких и упорных подданных». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 104. «Я просил, чтобы для меня не делано было никаких церемо ний, потому что я к ним не привык и не хотел быть примечен в городе; а пешком ходить я привык, и в оный день хожу в пятьдесят раз более нынешнего» *. Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 193. «Страдаю, а все за отечество! Желаю ему полезное, но враги демонские пакости деют. Труден разбор невинности моей тому, кому дело сие** неведомо. Един Бог зрит правду». Нартов А К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 156. «Ради благополучия государства я, вы и солдаты жизни не щадили. Лучше смерть, нежели позор! Сия пуля не была жреби* Во время пребывания в Пруссии у Фридриха 1 7 . * Дело царевича Алексея^
Ijemp
Великий
в его
изречениях
21
ем смерти моей. Десница Всевышнего сохранила меня, чтоб спа сти Россию и усмирить гордость брата Карла. Сия баталия — счастие наше; она решила судьбу обоих государств. Тако судил Промысл возвысить славою отчизну мою, и для того приносить будем благодарение наше Богу в день сей на вечные времена» *. Нартов А К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 115. «Слава Богу! дожил я до своих Тюреннов**, но Сюллия*** \е у себя не вижу» ****. Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 114. «Болезнь упряма, знает то натура, что творит, но о пользе государства печись надлежит неусыпно, доколе силы есть». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 61. «Сии мужи ***** — верностию и заслугами вечные в России монументы. Я соединю по смерти героев моих вместе под по кровительство героя святого князя Александра Невского». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 106. «Понеже с того времени, егда мы, милостию Всевышнего, на престол предков наших вступили, наше начальнейше попече ние было государства и земли, яже нам Всевышний обладать подал, таким образом правительствовать, дабы всяк и каждый Слова, сказанные по случаю Полтавской битвы. Петр разумел пулю, прострелившую его шляпу. Тюренн — знаменитый французский полководец. *** Сюлли — министр французского короля Генриха IV, известный своей преданностью долгу. **** Слова эти были сказаны в беседе с Б. П. Шереметевым о военных делах французского короля Людовика XIV. -**-,_.. __-— ***** Гр. Б. П. Шереметев, Лефорт, Шеин и Гордон.
22
Петр Великий
в его
изречениях
из наших верных подданных чувствовать мог, како наше еди ное намерение есть о их благосостоянии и приращении усердно печися, и потому всякие способы и пути употреблять, еже бы ко одержанию такового славного намерения каким ни есть об разом служить могло. И того ради мы не токмо едино торговлю в совершенное расширение привести, и внутренное безопасение нашего государства утверждать, и оное от всяких опасных слу чаев, чем благосостояние общей пользы разрушено быти может, упредить, но и правительства состояние и что иное к вящему обучению народа доходит тако учредить, дабы наши подданные сколь долее, столь вяще ко всякому обществу и обходительству со всеми иными христианскими и во нравах обу ченными народы удобны сочинены быть могли. Чего ради мы все к такому благополезному делу потребные и служащие учреждения и предуготовления, како время и случай подавал, досюду в наше государство ввели и то впредь, милостию и вспо можением Всевышнего, продолжать намерены есмы» (из мани феста Петра Великого о вызове иностранцев в Россию). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. И. С. 44—45. «Видишь, братец, я и царь, да у меня на руках мозоли; а все от того: показать вам пример и хотя б под старость видеть мне достойных помощников и слуг отечеству» (слова Петра Велико го Ив. Ив. Неплюеву). Записки Ив. Ив. Неплюева. С. 103. «Сей государь (Иоанн Грозный) есть мой предшественник и образец; я всегда представлял его себе образцом моего правле ния в гражданских и воинских делах, но не успел еще в том столь далеко, как он. Глупцы только, коим не известны обстоя тельства его времени, свойства его народа и великие его заслуги называют его мучителем» *. Голиков И. И, Деяния Петра Великого. Т. IX. С. 59—60. * Эти слова сказал император Петр Великий в 1722 г. своему наре ченному зятю герцогу Голштинскому по поводу изображения царя Иоанна Грозного.
Петр Великий
в его
изречениях
23
«Знаю я, что я также погрешаю, и часто бываю вспыльчив и тороплив; но я никак за то не стану сердиться, когда находя щиеся около меня будут мне напоминать о таковых часах, по казывать мне мою торопливость и меня от оной удерживать». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. X. С. 215. «Не завидую обогащению неприятеля моего, а скорблю о обиде друга моего; не золота ищу, но помню, что царь есмь». Прокопович Ф. История императора Петра Великого. С. 137. «Говорят чужестранцы, что я повелеваю рабами, как неволь никами. Я повелеваю подданными, повинующимися моим ука зам. Сии указы содержат в себе добро, а не вред государству. Английская вольность здесь не у места, как к стене горох. Над лежит знать народ, как оным управлять. Усматривающий вред и придумывающий добро говорить может прямо мне без бояз ни. Свидетели тому — вы. Полезное слушать рад я и от после днего подданного; руки, ноги и язык не скованы. Доступ до меня свободен, лишь бы не отягощали меня только бездельством и не отнимали бы времени напрасно, которого всякий час мне дорог. Недоброхоты и злодеи мои и отечеству не могут быть довольны; узда им — закон. Тот свободен, кто не творит зла и послушен добру. Не сугублю рабство чрез то, когда желаю доб ра, ошурство упрямых исправляю, дубовые сердца хочу видеть мягкими; когда переодеваю подданных в иное платье, завожу в войсках и в гражданстве порядок и приучаю к людкости, не жестокосердствую; не тиранствую, когда правосудие обвиняет злодея на смерть». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 121. «Знаю я, что меня называют жестоким и мучителем, однако, По счастию, те только чужестранцы, кои ничего не знают об обстоятельствах, в коих я сначала многие годы находился, и сколь многие из моих подданных препятствовали мне ужасней шим образом в наилучших моих намерениях для отечества, и
24
Петр Великий
в его
изречениях
принудили меня поступить с ними со всякою строгостию, но не жестоко, а менее еще мучительски». Голиков И. if. Деяния Петра Великого. Т. X. С. 221. «Воистину (Богу изволевшее) исполню*, ибо за мое отече ство и людей живота своего не жалел и не жалею, то како могу тебя непотребного пожалеть? Лучше будь чужой добрый, не^кели свой непотребный!» (из письма Императора Петра Великого к сыну Алексею 8 ). Соловьев С. М. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 442. «Я ведаю, почитают меня строгим государем и тираном. Ошибаются в том не знающие всех обстоятельств. Богу известны сердце и совесть моя, колико соболезнования имею я о поддан ных и сколько блага желаю отечеству. Невежество, упрямство, коварство ополчались на меня всегда, с того самого времени, когда полезность в государство вводить и суровые нравы преоб разовать намерение принял. Сии то суть тираны, а не я. Чест ных, трудолюбивых, повинующихся, разумных сынов отече ства возвышаю и награждаю я, а непокорных и зловредных исправляю по необходимости. Пускай злость клевещет, но со весть моя чиста. Бог судия мой! Неправое разглагольствие в свете аки вихрь преходный». Нартов А. К, Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 26. «Из меня познайте, какое бедное животное есть человек» **. Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. II. С. 139. III ВЕРХОВНАЯ ВЛАСТЬ, ЗАКОНЫ, УЧРЕЖДЕНИЯ, СУД «Какое же различие между Богом и царем, когда воздавать будут ровное обоим почтение? Менее низкости, более усердия к * Речь идет о наказании непокррлого сына. ^ .——^ ** Слова, сказанные императором во время его болезни.
ПРГПУ Великий
в его
изречениях
25
службе и верности ко мне и государству — сия-то почесть свой ственна царю». Полное Собрание Законов, № 1907; Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Вели ком... § 13. / «Вообще все бунты, возмущения, злобные и упорные сопро тивления имеют безо всякой милости висилицею казнены быть». { Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 31. «Для посланника все равно, где бы я в первой раз его ни при нял; он прислан ко мне, а не в который нибудь дом, и может сказать мне, что надобно, там, где меня найдет» *. Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 87. «На подписях, пожалуй, пишите просто, также и в письмах, без "великого"» (из письма к Феодору Матвеевичу Апраксину 9 ). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. И. С. 97. «Государь должен отличаться от подданных не щегольством и пышностию, а менее еще роскошью; но неусыпным ношением на себе бремени государственного и попечением о их пользе и облегчении; к тому ж таковые убранства только что вяжут меня и отнимают руки». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. XV. С. 234. / «Я приставник над вами от Бога, и моя должность, чтобы \ Недостойному не дать, а у достойного не отнять. Буде добр бу д е ш ь , но не столько мне, сколько себе и отечеству добра сделаетр однажды принял посланника австрийского императора в ад/миралтействе, несмотря на то, что канцлер советовал принять его в Летнем дворце.
26
Петр Великий
в его
изречениях
ешь; а буде худ, то им истцом буду: ибо Бог того от меня за всех вас востребует, чтоб злому и глупому не дать места вред делать. Служи верою и правдою, то в начале Бог, а при Нем и я тебя не оставим, и тогда ты будешь иметь во мне отца» (из «журнала» Неплюева). Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. VIII. С. 132. «Довольно обнаружить только дело, и оговоря кратко содер жание неправой просьбы, или незаконного решения, написать приговор без предисловия и красноречия, затемняющего толь ко дело; не редко же наполняя оный двусмыслиями и пустосло виями, свойственными одним ябедникам, помрачают и самую истину. Беспристрастие не требует ни прикрас, ни пустословия». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. XV. С. 228. «Когда кто в своем звании погрешит, то беду нанесет всему государству; яко следует: когда судья страсти ради какой, или похлебства, а особливо когда лакомства ради погрешит, тогда первое станет всю коллегию тщаться в свой форватер (в свою дорогу) сводить, опасаясь от них извета, и увидев то подчинен ные, в какой роспут впадут, понеже страха начальных бояться весьма не станут для того, понеже начальнику страстному уже наказывать подчиненных нельзя; ибо когда лишь только при мется за виноватого, то оный смело станет неправду свою по крывать выговорками непотребными, дая очьми знать, а иной и на ухо шепнет, или чрез друга прикажет, что если не поманит ему, то он доведет на него; тогда судья, яко невольник, принуж ден прикрывать, молчать; попускать, что же из сего последует? не ино что, только подчиненных роспутное житие, бесстрашие, людям разорение, еще горшее, прочим судьям соблазн. Понеже видя другого неправдою богатящегося, и ничего за то наказа ния неимущего, редкой кто не прельстится, и тако помалу все в бесстрашие придут, людей в государстве разорят, Божий гнев подвигнут, и тако паче партикулярной измены может быть го сударству не точию бедство, но и конечное падение; того ради надлежит в винах звания своею волею и ведением преступив ших так наказывать, якобы кто в самый бой должность свою преступил, или как самого изменника, понеже сие преступле ние вящше измены; ибо об измене уведав, остерегутся, а от сей
ljemp Великий в его изречениях
27
не всякой остережется, но может зело гладко под кровлею дол го течение свое иметь и злой конец получить». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. X. С. 48—49. «Понеже корень всему злу есть сребролюбие, того для всяк командующий должен блюсти себя от лихоимства, и не только блюсти, но и других от оного жестоко унимать и довольство вать определенным; ибо многие интересы государственные че рез сие зло потеряны бывают, и такой командир, которой ла комство великое имеет, немного лучше изменника почтен быть может; понеже оного неприятель посторонним образом подарит и с прямого пути свесть легко может, того ради всякому коман диру надлежит сие непрестанно в памяти иметь, и от оного блюстися: ибо может таковым богатством легко смерть, или бесчестное житие купить» (из «Морского Устава» Петра Вели кого). Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. VIII. С. 41. «Надлежит обретающимся в Сенате, в Синоде, коллегиях и канцеляриях, и во всех судных местах всего государства, судь ям и пришедшим перед суд, чинно поступать, понеже суд Бо жий есть; проклят всяк творящий дело Божие с небрежением». \
Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. IX. С. 79. «О Глуховском коменданте Волкове, что он явился во взят ках и в прочих воровствах (и за то вам благодарствуем, что та ких воров сыскиваете) и за оное воровство велите его яко зло дея на площади, или на болоте казнить смертию и труп его в землю не хоронить (но чтоб лежал поверх земли видим всем) до самой весны, пока большой теплоты не будет. Також старай тесь и впредь таких воров сыскивать и кто явится в таком во ровстве, о том к нам пишите» (из письма к Московскому губерНаторзГФЛОГРо^годановскому). Берх В. Собрание писем Императора Пет ра I... 4 . 1 . С. 100.
28
Петр Великий
в его
изречениях
«Прямодобродетельный судья служение свое почитает свя щенным долгом, которому всегда следует; ему не приходит и в мысль временная корысть; что ты делаешь из мзды, то делает он из добродетели, имея в виду одну только вечную награду от мздовоздателя Бога, которую предвкушает и во временном жи тии от совести своея» (из беседы Государя с В. Н. Татище вым* 10 ). Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. IV. С. 111. «Кто на правого бьет челом, и то сыщется: то поступить с челобитчиком так, чему бы достоин был ответчик, ежели бы оказался виновным». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. IV. С. 135. «Где дело идет о жизни, или о чести человека, то правосудие требует взвесить на весах беспристрастия, как преступление его, так и заслуги, оказанные им отечеству и государю; и буде заслуги превесят преступления, то в таком случае милость дол жна хвалиться на суде». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. IV. С. 47. «Лучше виновного и бессовестного законом помиловать, не жели многих невинных оным отяготить». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 259. «Надлежит законы и указы писать ясно, чтоб их не перетол ковать. Правды в людях мало, а коварства много. Под них та кие же подкопы чинят, как и под фортецию». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 57. * В. Н. Татищев в беседе с государем утверждал, что судья не погре шает против справедливости, если берет деньги с правой стороны за ускорение дела.
jiomp Великий
в его
изречениях
29
«Ничто так ко укреплению государства нужно иметь, как крепкое хранение прав гражданских, понеже всуе законы пи сать, когда их не хранить или ими играть как в карты, приби рая масть к масти, чего нигде в свете так нет, как у нас было, а отчасти и еще есть и зело тщатся всякие мины чинить под фортецию правды». Соловьев СМ. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 754. «Когда государь повинуется закону, то да не дерзнет никто противиться оному». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. III. С. 154. IV ВОЕННОЕ ДЕЛО «По нас имеют все начальники и солдаты нашего полкового воеводы или представленного комендора, или владетеля над войском, яко того, который нашу особу, егда мы не присутству ем, представляет, такожде по нем поставленных генералов, во инских советников, комиссаров и иных к генеральному жезлу им правительству надлежащих служителей, почитательно с должным чести воздаянием чтить и что они пока в нашей служ бе суть от кого, нас ради, желать будет, то всегда охотно испол нять и слушать. Кто ж противно тому чинить дерзнет или пред ними бесчинными и чести нарушительными словеса или кула ком, или приемом за ружье погрешит, тот смертию казнен да будет». Мышлаевский А 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 14—15. «Всякий начальный человек и солдат должен и обязан быть имеет товарища\своего от неприятеля выручать, пушечный сна ряд оборонять и прапорец и знамя свое, елико возможно, боро нить так, сколь ему люб живот и честь его». / /
Мышлаевский А 3. Петр Великий. Военные Законы и Инструкции... С. 23.
«Никто противитись не имеет то делать, что ему, прибыли Нашей ради, в работе, ломании или строении, в обозе, шанец
— — -———^-"
30
Петр Великий
в его
изречениях
копании и в крепостях или и при пособствовании во отпровожании пушечного снаряду в походе, когда б нужда была с лошадь ми тянуть и поднимать, или во иных случаях каких-нибудь приказано будет чинить; а буде который того своевольно и без явной телесной скорби чинить не будет и в том откажет, тот на теле, а который начальник над тем делом правительствующим в том противен учинится, тот смертию казнен быть имеет». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 16—17. «Который караул свой прогуляет, тот на теле, а кто оной просмотрит — смертно казнен да будет». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 17. «Который на бою или приступе медлен явится и иные ни к чему негодные отговорки ищет, или и весьма начало к побегу учинит, а того возможно в деле ближнему при нем стоящему боем, рублением и колотьем к тому пригонят, и хотя б такой бездельник при том и убит был, то учинившему за то никому ничего не чинить, потому что он честного солдата дело над тем учинил». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 23. «Ни который воин от высшего до низшего подарков, денег и дачи брать и ради тех неспособных и негодных ратных людей принимать, или инше неправдивые дела тем прилучать, да не дерзает, под потерянием животов и чести по приговору воин ского суда и смертною казнью. Чего ради надлежит генералу комиссарию и иным комиссариям, которые смотр чинят, гораз до смотреть и всех, как начальных людей, так и рядовых сол дат, которые плохи и чин свой отправить не угодны суть имянно назначивать. И тех, которые их в тот чин поставили, в том представливать и тот должен есть ответ в том дать и повинен суд принять как выше сего написано». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 34.
Петр Великий
в его изречениях
31
«Аще кто пред воинским судом ложную присягу свидетельвенную, х о т я для ненависти, подарков и сих подобных охотно учинит, чрез которые бы другому повреждение в чести или в животах учинилось, и тот имеет казнен быть отсечением двух передних перстов, которыми он присягу ту исполнил, или инако по обыкновению земли наказан, и яко клятвопреступнику и В ору от полку, из наших царств и земель выгнан да будет. Буде же тот, против которого он ложную присягу учинил, потому невинно казнен будет, то клятвопреступник, по судной улике, за то смертию казнен быть имеет». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 29—30. «Когда грабеж в поле или в городах учинится, то всякого места комендант, или владетель, или в близости в становище стоящие начальные люди, потому что они на оборону поддан ных наших купно уставлены суть, в том ответ чинить и ограб ленным заплатить надлежит, буде они учинивших тот грабеж не поймали или не окажут, что о том всякое надобное радение чинили. А буде тому противно явится, что они виновным пота кали, или от пограбленных животов что-нибудь взяли, то они за то, как дорожные разбойники, наказаны да будут». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 38. «Сбираться к строю и в учение, коли положен час, немедлен но. А если кто в тот час не придет, и такие будут взяты под ка раул на сутки и держат они по два часа по три мушкета на пле че, а по два часа отдыхают. А если он в другой ряд то ж учинит, его посадцть под караул на двои сутки и держит по два часа по 6 мушкетов х а плече, а по два часа отдыхает. А если он же в третий раз то яс учинит, и ему будет учинено наказание шпиц рутенами и от зполку будет отставлен. — Во время учения и строю быть смирным и от ружья и строю не отходить, и по гнить то, что приказано будет, и по тому повелительству то ис полнять. И прилежание иметь не малое к учению и к ружью, Чтоб ружье чисто /и исправно было. А во время учения разгово ров и шуму отнюдь не чинить, а если кто то учинит, и таким Учинено будет: полного оклада солдатам написаны будут в пле^янничий оклад, а племянничий оклад солдата — бить батоги. ^ если кто учинит то в другой раз, и таким полного и племян-
32
Петр Великий
в его
изречениях
ничий оклад учинено будет наказание шпиц-рутенами и от пол ка будут отставлены. — От пьянства и от зерни, и от гульбы, и от воровства, и от винной продажи удержаться. Также где поставлены на постоялых дворах, чтоб жили смирно и хозяевам озарничества и обид не чинили; а если им от хозяев будет какая обида, и им о том сказывать капралом своим, а капралам о том извещать сержантов, а сержантам о том доносить капитанам своим, а капитанам о том докладывать полковнику. А если кто учинит собою обиду хозяевам, и тем учинено будет наказание, по вине смотря. А за пьянство и за гулянье, и за зернь учинено будет жестокое наказание и от полку будет отставлен. А за во ровство и за винную продажу будут биты кнутом нещадно и со сланы будут в ссылку на вечное житье». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 51—52. «Родильниц, чреватых жен, старых людей, священников, церковных служителей, детей и иных, которые противления чинить не могут, нашим воинским людям не обижать и не оскорблять и церквей, больниц и школ весьма щадить и не ка саться, под жестоким телесным наказанием». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 38. «Никакой явной блудницы в войске ниже в гарнизоне, ниже в походе, ни в обозе не держать, но доносить и того часу чрез профоса выгнать». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 57. «Кто знамени присягал единожды, у оного и до смерти сто ять должен; ежели уйдет и в том пойман будет, то оный петлю заслужит и живот потеряет», Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 66. «Все те, которые по генерале командовать имеют, могут сво им подчиненным с грозою приказ сказывать; только при сем от стыдного ругания и бесчестных слов удержаться должны. Кто
jj*mp Великий
в его
изречениях
33
против сего учинит, на прошение того, кто обруган будет, пред воинский суд суду того ругателя поставить и по розыску дела теля либо отказать от службы или от чина отставить». Мышлаевский А 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 63. «Негг. Сегодня получил я ведомость о вашем столь худом поступке, за что можешь шеею заплатить, ибо я чрез господина губерна тора (А. Д. Меншикова) под смертью, не велел ничего в Ригу пропускать; но ты пишешь, что Огильви 11 тебе велел (пропус тить); но я так пишу: хотя б и ангел, не только сей дерзновенник (Огилви) и досадите ль велел, но тебе не довлело бы сего чинить (так как я приказал не пропускать). Впредь же аще единая щепа пройдет, ей Богом клянусь, без головы будешь. Piter» (письмо Петра I к князю Аниките Ивановичу Репни ну 12 от 19 мая 1705 г.). «Думаю, что после такого энергичного письма, у Репнина не был пропущен другой транспорт с хлебом в Ригу». Письма и бумаги Петра Великого. Т. III. С. 346. «Земляная работа: перво зачат линею длиною от реки до бо лота, а когда оная совершена будет, тогда фортецию зачать де лать. Работа камнем: перво места корабельные, потом магазейн (а буде возможно и оба вместе); а прочие службы на первый час деревянные, а когда вышеписанное отделается, тогда и прочие службы делать каменные ж, потом и фундамент под фортецию делать камнем же» (из письма к Шаубенахту графу Ф. М. Боцису). Верх В. Собрание писем Императора Пет«Чтоб все, а паче офицеры, смотрели того, чтоб отнюдь кри ку не было во время бою (и всегда), но тихо, и никто, кроме °фицеров, в то время говорить не должен под наказаньем смерт и. А ежели в которой роте или полку учинится крик, то без Всякого милосердия тех рот офицеры будут повешены. А офи церам такая дается власть: ежели который солдат или драгун
34
Петр Великий
в его
изречениях
закричит, тотчас заколоть до смерти, понеже в сем деле все со стоит. Во время бою или приступу не должен никто раненого или убитого относить или отвозить, ни начальных своих (пока бой минется или приступ), кроме денщиков или своих людей, кото рым своих начальных, или кого велят, вольно выводить или выносить во время бою. Тако ж не только во время бою или при ступу, но и по совершении оных, без главного указа ни на какое добро и пожитки не смотреть, ни подымать (хотя б и под ногами было) под наказанием лишением чести и живота без пощады. С начала похода никоторый офицер не должен караул у себя иметь, кроме сего: генералу-майор — 6 человек, полковник — 3; прочим ни по одному не держать, но довольствоваться деньщиками, под потерянием чести и на 3 года на галеру. Во время баталии пехотным стрелять таким образом: две шеренги на коленях и две стоя (как указано полкам Стрекалова, Кулина, Путятина и прочим). Ежели же через какую пере праву, что неприятельская конница не может скоро переехать, то стрелять падением, коннице же отнюдь из ружья не стре лять прежде того, пока с помощию Божиею неприятеля в конфузию приведут, но с едиными шпагами наступать на неприя теля, и всем как конным, так и пехотным, во время бою тихо и порядочно, как в стрельбе, так и в наступлении и в прочих дей ствиях поступать и отнюдь не спешить, под наказанием смерти. Становиться на каждом стане или к бою по ордеру (или ука зу) начерченному. Буде же кому места не будет с левой руки, тем паки занимать справа позади один за другим в столько ли ний (или рядов), в сколько даст места широты, под жестоким наказанием и лишением чина. Никто ж да [не] дерзнет солдат или драгун куды посылать или рассылать для каких дел далее 300 сажен без главного ука зу, под наказаньем третьей статьи. Все указы, которые при пароле сказаны будут впредь сверх сих, в равном хранении держать надлежит, якоже и сии под такими же казнями и наказании. Тако ж никто же дерзнет вся кого строения ломать, разбивать печи, и окончины, или жечь, или что портить без указу. Также и никто б шумен не был, и в дороге лишних огней, шуму и прочих бесчинств отнюдь не чи нить, но поступать как вышним, так и рядовым так, как добрым и честным солдатам надлежит...» (указ как поступать войску в походе под Выборг (1706 г., октября 3 дня)). Письма и бумаги Петра Великого. Т. IV. С. 390, 391, 392.
ГТ^рВеликий
в его изречениях
35
«От н е п р и я т е л я быть во опасении и иметь всякую осторож ность и посылать ради проведывания частые партии и, провелав подлинно о неприятельском состоянии и о его силе и прося v Бога помощи, чинить над неприятелем промысл по возмож ности. Как людей так и лошадей иметь в добром призрении, а особ ливо над лошадьми по прежде д а н н ы м статьям смотреть, и чтоб кончая все полки лошадьми были дополнены. Провиант и ф у р а ж сбирать по прежнему указу, против пор ций, а сверх указу излишнего ничего никто б не брал, т а к ж е и о сборе того провианта никому, кроме его господина генераламайора, универсалов от себя не выдавать. И о том н а д л е ж и т ему, господину генералу-майору, от себя универсалами объ явить. Т а к ж е з а к а з а т ь , чтоб н и к т о нигде никому никакого ра зорения и обид не ч и н и л , под потерянием живота и чести. Особливо над к а з а к а м и н а к р е п к о смотреть, чтоб никакого от них разорения не было; т а к ж е и в партии посылать с н и м и офи церов драгунских д л я в о з д е р ж а н и я их от разорения и д л я над смотру над н и м и , чтоб конечно до н е п р и я т е л я доходили. Добрую иметь корреспонденцию с нами и на к а ж д у ю неделю обо всем состоянии писать; и ради той переписки поставить на почтах в пристойных местах к а з а к о в и к ним придать из драгун по человеку у м е ю щ и х писать, дабы почты порядочнее и безо пасно доходили» (из статей генерал-майору Родиону Христиановичу Б а у р у 1 3 (в 1707 г. в феврале)). Письма и бумаги Петра Великого. Т. V. С. 61—62. | «Мир хорошо; однако, притом дремать не надлежит, чтоб не связали р у к , да и солдаты чтоб не сделались бабами». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 100. «Какой то!^велики^ггерой, который воюет ради собственной олько славы, а не д л я Ъ ^ о р о н ы отечества, ж е л а я быть обладаТе лем вселенной! Александр — не Ю л и й Цесарь. Сей был ра зумный вождь, а тот хотел ^ ы т ь великаном всего света; после дователям его неудачный успех». т
Нартов Н. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 99.
36
Петр Великий в его изречениях
«Когда слова не сильны о мире, то сии орудия метанием чу гунных мячей неприятелям возвестят, что мир сделать пора» *. Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 108. «Во время боя или приступа не должен никто не только за мертвого (своего), но ниже за раненого приниматься, отводить или относить, хотя б главный начальник, или отец его был; но идти и делать настоящее дело; а когда оное с Божиею помощью окончится, тогда волен всякий [со] спроса начальника своего, сродников или знаемых искать и помогать (понеже многие не добрые тем видом для раненого, за одним человеком пять из боя убегают); во время же боя только слуги (которые вне полко вого списка) тако ж, деныцики, вольны суть своих господ ра ненных, или кого прикажут, отводить; то ж позволение могут иметь барабанщики, профосы, писари, габоисты, аллебардщики; прочие же никто под наказанием смерти». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. II. С. 402. «Искание генерального бою зело суть опасно, ибо в один час может все дело опровержено быть (как учинилось под Пинчевым 1702 г.)» (инструкция, посланная Паткулю 14 и князю Г. Ф. Долгорукову 15 ). Бычков. Письма и бумаги Петра Великого. Т. III. С. 3. «Я довольно знаю, что меня, в рассуждении частных моих фейерверков, почитают расточительным; известно мне также, что они стоят мне в сравнении издержек на фейерверки при чужестранном дворе, весьма дешево, и теперешний, который вы ценили в 20 000 рублей, не стоит 5000; а хотя бы и стоил гораздо дороже, однако ж оный почитаю я у себя весьма нуж ным, ибо чрез увеселительные огни могу приучить своих под данных к военному пламени, и их в оном упражнять; поелику я приметил из опыта, что тем менее страшимся военного пла* Год этого изречения не известен, Петр сказал их Брюсу при осмот ре литых пушек.
jjrrn*RMUKUu
в его
изречениях
37
Нй
чем более привыкнем обходиться с увеселительными огнями». Голиков И. И, Деяния Петра Великого. Т. II. С. 7. «Прежде окончания бомбардированья за день отпустить с нерегулярными людьми 3 мартиры наперед на волах и людях. Отступать надлежит при вечере, а приказать, где были огни, чтоб дров приготовили на сутки, и когда отступит пехота, при казать коннице, чтоб во всю ночь те огни клали, и когда рассве тет, тотчас послать барабанщика и с ним кого офицера в город, наказав им, чтоб отнюдь не сказывали об отходе; а буде они, сведав, сами будут спрашивать их о том, сказать, что при них поход сказан, а пошли ль, того не знают; коннице, по принятии их в город, не долго мешкав, итти прочь. В отступлении лучшим полкам и гренадерам всем (отпустя 2 компании на перед) идти назади, а за ними крепкому конно му караулу в полумиле или ближе. И в первый день отойти по дале, сколько возможно (дабы неприятель не так легко мог на гнать), хотя с малым и трудом; а в прочие дни идти по воле, смотря по людям и погоде. Тако ж позади себя мосты портить и в некоторых узких местах и засечь. Тако ж оставить назади один батальон, который бы присматривал назад больных. В прочем все прилагать к целости и безопасности войска (прося у Бога милости), как доброму командиру надлежит» (статьи генералмайору Роману Вилимовичу Брюсу 16 в день 23 октября 1706 г.). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. IV. С. 409. «Правда, крепость делает неприятелю отпор, однако у евро пейцев не надолго. Победу решит военное искусство и храб рость полководцев и неустрашимость солдат. Грудь их — защита и крепость отечеству. Сидеть за стеною удобно против азиатЦев». ~-— Нартов А. /^Х^ассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 52. «Я не научаю, чтоб охочь был воевать без законной причины, о любить сие дело и всею возможностью снабдевать и учить; бо сия есть едина из двух необходимых дел к правлению, еже *сПорядок и оборона. Не хочу многих примеров писать, но
38
Петр Великий
в его
изречениях
только равноверных нам греков; не от сего ли пропали, что ору жие оставили, и единым миролюбием побеждены, и, желая жить в покое, всегда уступали неприятелю, который их покой в некончаемую работу тиранам отдал? Аще кладешь в уме своем, что могут то генералы по повелению управлять, — то сие во ис тину не есть резон, ибо всяк смотрит [на] начальника дабы его охоте последовать, что очевидно есть: ибо, во дни владения бра та моего, не все ли паче прочего любили платье и лошадей, а ныне оружие? хотя кому до обоих дел нет; и до чего охотник начальствуяй, до того и все, а от чего отвращается, от того — все. И аще сии легкие забавы, которые только веселят челове ка, так скоро покидают, кольми же паче сию зело тяжкую заба ву (сиречь оружие) остквят! К тому же, не имея охоты, ни в чем [не] обучаешься и так не знаешь дел воинских. Аще же не зна ешь, то како повелевать оными можешь и как доброму доброе воздать и нерадивого наказать, не зная силы в их деле? Но при нужден будешь, как птица молодая, в рот смотреть. Слабостию ли здоровья отговариваешься, что воинских трудов понести не можешь? Но и сие не резон: ибо не трудов, но охоты желаю, ко торую никакая болезнь отлучить не может. Спроси всех, кото рые помнят вышепомянутого брата моего, который тебя несрав ненно болезненнее был и не мог ездить на досужих лошадях; но имея великую к ним охоту, непрестанно смотрел и перед очми имел, чего для никогда бывало, ниже ныне есть такая здесь ко нюшня. Видишь, не все трудами великими, но охотою. Дума ешь ли, что многие не ходят сами на войну, а дела правятся! Правда, хотя не ходят, но охоту имеют, как и умерший король французский, который не много на войне сам бывал, но какую охоту великую имел к тому и какие славные дела показал в войне, что его войну театром и школою света называли, и не только к одной войне, но и к прочим делам и мануфактурам, чем свое государство паче всех прославил» (из письма импера тора Петра Великого к сыну Алексею). Соловьев С. М. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 441. «Все начальные люди, которым подвластных их солдат пре ступления и злочинства ведомо учинены и тех в том пред судом отвечать не принудили, за то от чину своего оставлены быть имеют». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 33.
ffrrtP Великий в его изречениях
39
«Святое* ваше расположение: на пять недель снятков ржаых и воду, солдаты две недели употребляли, от чего без невели ка 1000 человек заболело и службы лишились, от чего принуж ден я закон ваш оставить и давать масло и мясо, и для того по вашему расположению месяц убыл. Правда когда б шведов так кормить, зело б изрядно было; а нашим я не отчим» (из письма А. В. Кикину 17 , начальнику Санкт-Петербургского порта). Берх В. Собрание писем Императора Пет ра I... 4 . 1 . «И дабы всяк ведал, каким подобием и мерою повелевать и заказывать, послушание чинить и иных в послушании содер жать надлежит, и тако ж бы всяк все воинское владение, по ко торому начальники и солдаты подлинно управлялись (и правитись) имеют добре знать мог, и тако подобает им в начале нас, яко своего самодержавного наследного и дедичьного царя, гла ву и воинского государя, всем высоким и низким начальным людям вообще и во особно, также рейтарам и солдатам и вооб ще всем и всяким воинским служителям по их нам и нашим наследникам учиненной тяжелой присяге и обязательству вер ным, желательным, послушным и радетельным быть, и что к нашему и войска нашего благосостоянию и благополучию по требно есть всегда вспомогать, против того ж все злое ко опасе нию заранее отвращать (и упреждать) помогать. А буде они та ковые дела предстоящи быть уведают, ни коими мерами не терпеть, но очевидно в принадлежащем месте объявлять и ведо мо чинить под телесною и смертною казнью». Мышлаевский А. 3. Петр Великий. Воен ные Законы и Инструкции... С. 14. «Солдату утопать в роскоши не надлежит; забывать службу Р^Ди женщины не простительно. Быть пленником любовницы х Уясе, нежели быть пленником на войне; у неприятеля скорая Моясет быть свобода, а у женщинвк оковы долговременны». Нартов А К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 145. * Петр иронизирует над ханжеством Кйкина, плохо снабдившего флот провиантом.
40
Петр Великий
в его
изречениях
«Во всех... случаях иметь добрый распорядок и заранее пуш карям о всем внушить и стрелять как возможно скоро, однако ж с доброю приделкою, дабы действительны были выстрелы, а не один гром». Кроткое А, Повседневная запись замеча тельных событий в русском флоте. С. 181. «Деньги суть артерия войны». Полное Собрание Законов. № 2330. V О МОРСКОМ ДЕЛЕ «Бояться пульки, не идти в солдаты; или кому деньги доро же чести, тот оставь службу» (из письма к адмиралу Крюйсу о морской службе). Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. V. С. 175. «Высший командир, как душа в теле человека, без которой никакой уд двинуться не может; ему надлежит к подчиненным быть яко отцу, печися о их довольстве, жалобы их слушать и в оных правый суд иметь; также дела их накрепко смотреть, доб рые похвалять и награждать, а за злые наказывать. Он должен рапортовать о всем своему государю и [в] Адмиралтейскую кол легию и за все ответ давать». Из «Морского Устава» Петра Великого. «Оборону флота и сего места (Кронштадта) иметь до после дней силы и живота, яко наиглавнейшее дело». Кроткое А Повседневная запись замеча тельных событий в русском флоте. С. 123. «Понеже я слышал, что при гаванной работе... так без при зрения особливо больные, что по улицам мертвые валялись, а
ПсГПрПйликий
в его
изречениях
41
больных ныне остаток вижу милостины просят. И понеже с И М делом велено тебе надсматривать, того ради как по пер* MV Указу трудись дело гаванное сей зимы к совершению привесть всеконечно, так и сего смотри, дабы люди не были презре ны и такого б немилосердия от презрения не было; ибо пред Богом паче всех грехов есть, но и противно совести и виду не только христианам, но и варварам некоторым. Сей указ хра нить под таким же смертным наказанием, как и первой». оТ
Берх В. Собрание писем императора Пет ра I... Ч. 3. С. 141. «В крепостях иметь непрестанно великую осторожность, ибо приморские крепости весьма разность имеют с теми, которые на сухом пути. Ибо на сухом пути стоящие крепости всегда за ранее могут о неприятельском приходе ведать, понеже доволь ного времени требуется войску маршировать. А на море так бе зызвестно есть, как человеку о своей смерти. Ибо, получая ветр свободной, без всякого ведения можешь внезапно придти и все свое намерение исполнить, когда неготовых застанешь. Того ради непрестанно готовым быть, а особливо чтоб батареи всегда в добром осмотрении были; также и людей часть с их офицера ми при пушках в готовности на карауле были, а именно: ежели покажется в море от одного до пяти кораблей, то быть на бата реях готовым: солдатам и пушкарям третей части. А ежели ус мотрено будет от пяти до десяти кораблей, то быть половине на карауле; а ежели более от 10 до 15, то быть всем в готовности. Для чего надлежит быть: третей части пушек день и ночь наби тым ядрами (обвязанными веревочками, дабы для салютации вынуть было можно), и оный порох понедельно вывертывать и сушить, а иным набивать, и ядра, книпельс, шрод, патроны с порохом, ганшпуки... фитиль и прочее все так иметь в готовно сти, что который час, увидя какой парус или парусы, тотчас •люди с их инструментами в парад стать должны и ожидать пов сления» *. Берх В. Собрание^шсем императора Пет ра I... Ч. 3. С. 148—V. * Эти предписания относятся к бригадиру Порошину и прочим, ко торые должны были ведать Кроншлот (Кронштадт) и другие кре пости на Котлине. \
42
Петр Великий в его изречениях
«Все наши дела испровергнутся, ежели флот истратится»* (из письма Петра Великого Меншикову в Санкт-Петербург из Амстердама 21 декабря 1716 г.). Верх В. Собрание писем императора Пет ра I... Ч. 3. С. 82. «Идти до захождения солнца часа за два, или больше, дабы к сумеркам к острову поспеть. А идти на гребле возле сего бере га, и поровнявшися против острова пуститься к нему. Дабы не приятели не узнали какие суда, для чего большую мачту снять надлежит и, буде возможно, сыскать четвероугольных парусов, это б всего лучше было, ибо неприятель почаял бы иные суда. Когда к острову прибудут и смеркнется, тогда идти, сняв пе реднюю мачту, и как возможно тихо себя держать и греблею не шуметь, но, тихо опуская, проволакивать, дабы можно подкра сться к неприятелю. А особливо чтоб в такое место трафить, где отмель далеко, и тут чай и караулу нет, понеже за отмелью к берегу пристать нельзя, и для того в таких местах и опасения не имеют. Идучи мерить глубину, и когда на такую глубину прийдут, чтоб фут или полтора под галерою воды было, тогда дать знак свистом в трубочку, чтоб бросили якорь с зади; а потом как воз можно скорее казаков высадить, для чего б лошади были на су дах обседланы, как возможно тихо, и чтоб потщились доброго языка достать. Прочее дается на рассуждение господ офице ров» •**. Верх Б. Собрание писем императора Пет ра I... Ч. 3. С. 61, 62, 63. «Всех офицеров без воинского суда не арестовывать, кроме изменных дел, а за малые вины наказывать штрафами по уста ву закона морского. Також никуды в неудобные места не отсы лать под видом службы, но, еже кто негоден в службу (кроме какого злого дела), о том писать до адмирала о тех негодных отпуске, ибо вышезначенными арестами без суда вяще отогна ны могут иностранные офицеры быть, нежели прилащены; по* По поводу несчастия с двумя кораблями в Ревеле. '* Из инструкции капитану Федорову и капитан-поручику Муханову; по инструкции надо было сделать нечаянное нападение на Шонский берег против Копенгагена и достать языка.
Пг
мр Великий
в его
изречениях
43
суда же никому противиться невозможно» (из Указа импе ратора Корнилию Ивановичу Крюйсу). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. IV. С. 266. «Всякий потентат, который едино войско сухопутное имеет, одну руку имеет, а который и флот имеет, обе руки имеет». Предисловие к Морскому Уставу Петра Ве ликого. VI ОБРАЗОВАНИЕ
«Священники ставятся малограмотные; надобно их сперва научить таинствам и потом уже ставить в тот чин; для этого надобно человека и не одного, кому это делать и определить место, где быть тому. Надобно промыслить, чтоб и православ ные христиане, и зловерцы — татары, мордва, черемисы и дру гие — познали Господа и закон Его; для того послал бы хотя несколько десятков в Киев в школы. И здесь порадеть; но мало учатся, потому что никто не смотрит за школою как надобно; нужен для этого человек знатный чином, именем, богатый, и нет его...» Государственный Архив. IX разр. II Отд. Кн. № 53. «Я нимало не хулю алхимиста, ищущего [способ] превращать металлы в золото, механика, старающегося сыскать вечное дви жение (perpetuum mobile), и математика, домогающегося узна вать долготу мест, для того, что, изыскивая чрезвычайное, вне запно изобретают многие побочные полезные вещи. Такого рода людей должно всячески ободрять, а шГпрезнрать, как то многие п Ротивное сему чинят, называя такие упражнения бреднями». Нартов А. К. Рассказы Нарто^а о Петре Ве ликом... § 144. «Славные наши ученые люди будут писать книги о всяких Уках, которые прикажу я переводить на наш язык; выберу и °РУчу им молодых людей, которых они должны йудут учить а
44
Петр Великий
в его
изречениях
наукам по своим книгам и приготовлять их к тому, чтоб они могли других учить тем наукам. Другими ж сочинениями о своих науках и новых открытиях, которые будут они издавать на латинском языке, принесут они нам честь и уважение в Ев ропе; иностранцы узнают, что и у нас есть науки, и перестанут почитать нас презрителями наук и варварами. Сверх того при сутствующие в коллегиях, канцеляриях, конторах и других су дебных местах должны будут требовать от Академии советов в таких делах, в которых науки потребны». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. II. С. 64—65. «Светские науки далеко еще отстают от таинственного по знания величества Творца, которого молю, да вразумит меня по духу. Телесное так привязано к плотскому, что трудно из сего выдраться». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 137. «Евангельское ученье и свет его, се есть знание Божие чело веком, паче всего в жизни сей надобны, и из школы бы во вся кие потребы люди, благоразумно учася, происходили в церков ную службу и в гражданскую, воинствовать, знать строение и докторское врачебное искусство. Еще же многие желают детей своих учить свободным наукам и отдают здесь иноземцам оных, иные же и в домах своих держат будто учителей иноземцев же, которые словенского нашего языка не знают право говорити, к сему еще иных вер, от чего детям вред и Церкви нашей святой может быти спона (противодействие) великая, а речи своей от неискусства повреждение. А в нашей бы школе при знатном и искусном обучении всякому добру училися..., и в царскую шко лу хотя бы кто побывать пришел, и он бы пользовался, и сего смотреть же надобно и прирадеть тщательно зело. Но яко вера без дела, а дело без правой веры мертво есть, тако слово без про мысла, а труд без чина и без потреб не успеет пользовать. Еще же велия злоба от дьявола и козни его на людей, еже бы наука благоразумная, где-либо ци возымела места, всячески бы пре пинания деет в том, — Господь же Бог во всем помощь да сотво рит людям спасите льну» (из бесед Царя Петра с патриархом Адрианом). Государственный Архив. IX разр. II Отд. Кн. 53. Л. 333.
VII ТОРГОВЛЯ И ПРОМЫШЛЕННОСТЬ
«Пока в государстве обрабатывается столько товаров, сколь ко надобно для собственного употребления, до тех пор бывает оно подобно маленькому имперскому городку, где один гражда нин работает для другого, один от другого получает хлеб, но оба всегда остаются бедны и не могут споспешествовать обогаще нию города». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. П. С. 57. «Или не крепко смотрят и исполняют указы, или охотников мало, или обое, также фабриканты, которые и размножили, разоряются от вывозных таких же товаров, как то делалось в бытность мою в Москве прошлого года, что один мужик краску бакан открыл, которую я пробовать живописцам велел, кото рые сказали, что только одной веницейской плоше и с немец кой равна, а иной и лучше, и оной наделано много, да никто не покупает за множеством вывозной, в чем квасцовые и витриольные фабриканы, также и полотенные жаловались и прочие, в чем надлежит крепко смотреть и сноситься с Коммерц-коллегиею; а буде не будет у них в том смотрения, Сенату протесто вать в том прилежно и нам объявлять; ибо фабрики наши у прочих народов в великой завидости есть, и всякими мерами тщатся ниспровергнуть через дачи, как в том много опытов было». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. IX. С. 288. «Наша коммерция и без того так как болыгаядевица, котоРой не должно пугать или строгостию приводить в^уньшие, но °б°дрять ласкою. Пусть кто хочет утаивает товарыКрн своею Утайкою больше подвергается опасности, нежели мок казна. Можно описывать в казну только те утаенные товары, которые ^УДУт найдены. Кто меня девять раз обманет, а в десятый раз "УДет пойман, тот заплатит мне вдруг столько, сколько он в деВят ь раз утаил и у меня украл». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 214—215.
46
Петр Великий
в его
изречениях
«Что мало охотников [заводить фабрики] — и то правда, по неже наш народ, яко дети, неучения ради, которые никогда за азбуку не примутся, когда от мастера не приневолены бывают, которым сперва досадно кажется, но когда выучатся, потом благодарят, что ясно изо всех нынешних дел: не все ль неволею сделано, и уже за многое благодарение слышится, от чего уже плод произошел». Полное Собрание Законов. № 4345. «Объявляем верным нашим подданным, малороссийским жителям всякого чина и достоинства, что мы для пользы всего нашего государства учинили суконные фабрики, на которые потребно много овечьей шерсти, а так как Малую Россию Бог благословил, больше других краев нашего государства, способ ным воздухом к размножению овец и доброй шерсти, но мало россияне, не имея искусства в содержании овец, шерсть к сукон ному делу негодную (хотя и множество ее имеют) за бесценок продают: для этого мы в 1722 году в Москве говорили с гет маном Скоропадским 18 ; также указом нашим писано из Ману фактур-коллегии к гетману и генеральному писарю Савичу и полковнику Полуботку, чтоб в Малороссии господари овец сво их содержали по шленскому обыкновению, и правила, как овец содержать, к ним посланы; но до сих пор никакого успеха в том деле в Малороссии нет, ибо гетман Скоропадский вскоре потом умер, а Полуботок и Савич как недоброжелатели своему отече ству и нам (в чем уже и обличились), не хотели видеть в дей ствии повеления нашего, и утаили его, и никому присланных правил не объявили; а между тем уже некоторые великороссий ские помещики, также и в слободских полках начали по тем правилам содержать овец и от того прибыль великую против прежнего получают, так что продают шерсть по 2 рубля и две гривны и больше, а по прежнему содержанию овец только по полтине и 20 алтын за пуд в продажу идет. Мы опять теперь по велеваем малороссийским жителям овец своих содержать по правилам и шерсть продавать на наши суконные фабрики, а ма стеров, которые будут каждого наставлять в содержании овец, велели мы содержать на нашем жаловании». Соловьев С. М. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 788.
ПгГГрПеликий
в его изречениях
47
«Полотна делать широкие против европейских государств, акие за великие цены в российское государство ввозятся, для того что во всех европейских государствах делают полотна ши рокие и от больших цен имеют многое народное пополнение, понеже тем широким полотнам великие расходы состоят паче других товаров; а в российском государстве от негодных узких полотен, которые самыми малыми за негодностию ценами про даются, не только прибытков, но и своих издержанных вещей не получают, и от того в излишние скудости приходят». Соловьев СМ. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 168. «Наше российское государство пред многими иными земля ми преизобилует, и потребными металлами и минералами бла гословенно есть, которые до нынешнего времени без всякого прилежания исканы; причина этому была, что наши подданные не разумели рудокопного дела, частию же иждивения и трудов не хотели к оному приложить». Соловьев СМ. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 164. VIII О КАРЛЕ И ШВЕДАХ «Брат Карл все мечтает быть Александром, но я не Дарий» 19. Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 116. «Жалею, что брат мой Карл, пролив много крови человече ской, льет ныне и собственную свою кровь для одной мечты бьггь властелином чужих царств, но когда рассудительно не хоЧе т владеть своим королевством, то может ли повелевать други ми?.. Но при всем упорстве его, кровь его для меня драгоценна, 11 я желал бы мир иметь с живым Карлом. Я, право, не хочу, Чтоб пуля солдат моих укоротила жизнь его» *. Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 120. k
Перед Полтавской битвой.
48
Петр Великий в его изречениях
«Благодарю Бога, теперь бремя тяжкое с плеч наших сверг нуто! Храбростию войск моих Карловы замысла так разбиты, что трудно ему будет собирать их в одно место. Бог устрояет по своему. Карлу хотелось побывать в средине Великой России, но чаятельно он теперь находится за Днепром у турок» *. Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 118. « Я к миру всегда был склонен, но того неприятель слышать не хотел. Что Карл XII запутал упрямством, то распутывать будем умом; а буде и сие ныне не поможет, распутывать будем силою и оружием, доколе мир решит сам Бог» **. Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 92. IX ПЕТР О СОБЫТИЯХ СВОЕГО ЦАРСТВОВАНИЯ
«Шутили под Кожуховым, а теперь под Азов играть едем» ***. Соловьев С. М. История России с древней ших времен... Кн. III. С. 1146. «Зело жесток сей орех (старинный город Орешек) был, одна ко ж, слава Богу, счастливо разгрызен. Артиллерия наша зело чудесно дело свое исправила» ***** Соловьев С. М. История России с древней ших времен... Кн. III. С. 1268. «Хотя и бывали у дела, однако сие кроме всякого мнения человеческого учинено, но токмо единому Богу в славу сие чудо причесть» (о взятии крепости Нотебурга, 1702 г.). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. II. С. 91. * Слова Петра после Полтавской битвы. Перед Ништадским миром. О Кожуховском потешном походе и Азовском. По поводу взятия Шлиссельбурга (Орешка; 1702 г.).
Прликий в его
изречениях
49
«Ничто иное [не] могу писать, только слава, слава, слава Богу за исправление нашего штандара, которое дело так при Его помощи легко исправлено» (из письма к Федору Матвееви чу Апраксину о в з я т и и крепости Н и е н ш а н ц а , 1703 г.). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. И. С. 159. «Где перёд ч е т ы р ь м я годами Господь оскорбил, тут ныне ве селыми победителями у ч и н и л , ибо сию преславную крепость через лестницы шпагою в три четверти часа получили» *. Соловьев СМ. История России с древней ших времен... Кн. III. С. 1277. «С п р и б л и ж а ю щ и м с я Л а з а р е м * * купно в адской сей горести ж и в ы . Дай Б о ж е воскреснуть с н и м , но, п о ж а л у й , не изволь печалиться» ***. Голиков И. И. Т. И. С. 202.
Деяния Петра Великого.
«А чтоб нам всего взятого уступить, о том крепко посланни ков обнадежь, что ни по которому образу того не будет, что Гос подь Бог чему не изволит быть, понеже х у ж е сего нечему быть» ****. Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. V. С. 5 1 . «Поздравляю вашей (Меншикова) милости сим днем, я к о начатком всего нашего добра, и д л я того л и ш н ю ю рюмку выпит л и на п а м я т ь д н я сего и про ваше здоровье» (по поводу битвы\ П °Д Лесным). Голиков И. И. T.V. С. 298.
Деяния Петра Великого.
После взятия Нарвы, 1704 г. Ввиду наступающей Лазаревой субботы. Из письма к Апраксину в 1706 г., после неудачи саксонцев союз ников. **** Из письма к П. П. Шафирову, ведшему переговоры со шведским посланником, 27 января 1707 г.
50
Петр Великий в его изречениях
«Воины! Вот пришел час, который решит судьбу отече ства. — И так не должны вы помышлять, что сражаетесь за Петра, но за государство, Петру врученное, за род свой, за оте чество, за православную нашу веру и Церковь. — Не должна вас также смущать слава неприятеля будто бы непобедимого, которой ложь вы сами своими победами над ними неоднократно доказали. Имейте в сражении пред очами вашими правду и Бога, поборающего по вас! — А о Петре ведайте, что ему жизнь его не дорога, только бы жила Россия в блаженстве и в славе, для благосостояния вашего!» Бутурлин Д. П. Военная история походов россиян в XVIII столетии. 1821. Т. III. Ч. I. С. 52*. «Ныне уже совершенно камень во основание Санкт-Петер бурга положен с помощию Божиею» **. Соловьев С М . История России с древней ших времен... Кн. III. С. 1553. «Я теперь в таком же состоянии, в каком был брат мой Карл при Полтаве. Я сделал такую же ошибку, как и он; я вошел в неприятельскую землю, не взяв нужных мер для содержания моей армии» ***. Голиков И, И. Деяния Петра Великого. Т. IV. С. 555. «Должно всеми силами благодарить Бога, но, надеясь на мир, не ослабевать в военном деле, дабы не иметь жребия мо нархии греческой; надлежит стараться о пользе общей, являе мой Богом нам очевидно внутри и вне, от чего народ получит облегчение» ****. Полное Собрание Законов. № 3840.
* Вслед за Н. Л. Юнаковым (Русский инвалид. 1909. № 136) мы счи таем эту версию знаменитого указа наиболее правдободобной. ^МП^сле Полтавской битвы письмо к Ф. М. Апраксину. *** О Прутском походе. **** Q Ништадском мире.
Пгтг
Великий
в его
изречениях
51
О ЧУЖЕСТРАНЦАХ
«Могут ли иностранцы написать что-нибудь о древней нашей истории, когда мы сами еще ничего о ней не издали. Может быть они только вызывают нас издать что-нибудь лучшее. Я знаю, что подлинные материалы древней российской истории рассеяны по разным местам в государстве и лежат в монастырях у монахов. Давно уже вознамерился я сохранить их от утраты и доставить искусному историку случай написать истинную древ нюю российскую историю, но по сие время все случались в том препятствия». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 150. «Чтоб за своего союзника не вступаться, того не возможно; ибо хотя б того интерес и требовал, но данное обязательство надлежит хранить; понеже кто кредит потеряет, тот все потеря ет... Легче можем видеть, что мы от союзников оставлены бу дем, нежели мы их оставим; ибо содержание пароля дороже есть всего». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т.Х. С. 199. «Знаю я, — продолжал монарх, — что видимое преиму щество, оказываемое мною чужестранным, не нравится моим По Дданным; но я имею двояких подданных, разумных и благо нравных, кои действительно видят, что я принимаю и ласкаю Чужестранцев для того только, чтобы они охотно у нас остава лись, и дабы от них научиться и подражать их наукам и искусСТв У, и, следовательно, для благосостояния государства и очеВи ДНой пользы моих подданных; имею также безрассудных и 3JIb ix, кои намерений моих не постигают и не признавая оных за п °лезные, остаются охотно в прежнем своем невежестве, прези рают всякое добро, вновь им представляющееся, из глупости, и *°тно бы препятствовали оному, если бы только могли. Сии не Осуждают, в каком состоянии было у нас все прежде, нежели °смотрел чужестранные земли и привлек чужестранцев в свое
52
Петр Великий
в его
изречениях
государство. И сколько бы мало я успел без их помощи во всех своих предприятиях, имея столь сильных неприятелей» *. Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. V. С. 265—266. «Будучи (где случится) в пристанях персидских поступать дружески, не здоря и не чиня бесчинства, и не дая какого подо зрения. Однако ж не полагаясь на их ласку, всегда везде не веря им, держать доброе опасение; а лучше ближе мушкетной стрель бы не приезжать и на берег не выходить; разве где совершенная безопасность, то приезжать до берега и на берег выходить». Берх Б. Собрание писем императора Пет ра I... Ч. 3. С. 172—173. «По мне будь крещен или обрезан — едино, лишь будь доб рый человек и знай дело» **. Совершенно другое мнение приписывает Петру Великому Нартов: «Я хочу видеть у себя лучше магометанской и языческой веры, нежели жидов. Они — плуты и обманщики. Я искореняю зло, а не распложаю. Не будет для них в России ни жилища, ни торговли, сколько о том ни стараются и как ближних ко мне ни подкупают». Вернее всего, Нартов выдумал это изречение Петра Великого в оправдание известного указа Елисаветы. Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 33. «Разве мы не от одного Творца произведены, и не от одного праотца происходим? Разве мы одни гневною природою лише ны рассудка и ума? Разве в нас одних вложены сердца грубые и вырод очные, неспособные к образованию и возделанию? Разве * Примечание Голикова: «Г-н Штелин 2 0 сие слышал от графа Павла Ивановича Ягужинского». * Из письма Петра Великого к А. Веселовскому 21 в Гос. архиве. Веселовский рекомендовал врача еврея, который соглашался при ехать в Россию только под условием сохранения своего вероиспо ведания.
rj^p Великий в его изречениях
53
одни исключены от славы мудрости человеческой? Нет! нет! мнение таковое было бы хула на Создателя и крайняя неблаго дарность. Мы имеем такие же руки, глаза и состав тела, какие имеют и просвещенные народы; следовательно, имеем равные с ними и душевные способности. Нужен только нам к тому руко водитель и наше на оное согласие; а тогда и возбудятся аки от сна душевные наши дарования. И самые просвещенные народы были прежде грубы и незнающи; дети их и ныне рождаются, равно как и наши, столь же несведущими, и одно только воспи тание различает их от наших детей». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. III. С. 18—19. «Французу всегда можно давать больше жалованья; он ве сельчак (bon vivant) и все, что получает, проживает здесь. Нем цу также должно давать не менее; ибо он любит хорошо поесть и попить, и у него мало из заслуженного остается. Англичани ну надобно давать еще более; он любит хорошо жить, хотя бы должен был и из собственного имения прибавлять к жалова нию. Но голландцам должно давать менее; ибо они едва досыта наедаются, для того, чтобы собрать больше денег; а итальянцам еще менее, потому что они обыкновенно бывают умеренны и у них всегда остаются деньги; да они и не стараются скрывать, что для того только служат в чужих землях и живут бережли во, чтобы накопить денег и после спокойно проживать их в раю своем, в Италии, где в деньгах недостаток». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 75—76. «Иезуиты не могут отстать от того, чтоб не вмешаться во все государственные дела. Я удивляюсь тому, что есть дворы в Ев ропе, которые не могут, или не хотят этого видеть. При всей Тонкости французского и испанского дворов, я не почитаю по литику их очень высокою, потому что они терпят при себе иезу итов, которые присвоили себе великие владения в европейских 11 американских их землях и не однажды умерщвляли госуда р и , которые были им противны». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 44.
54
Петр Великий
в его
изречениях
XI НРАВЫ
«Господа думают и рассуждают о делах, но слуги те дела портят, когда их господа слепо следуют внушению слуг». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 128. «Не должно иметь рабов свидетелями того, когда хозяин ест и веселится с друзьями. Они — переносчики вестей, болтают то, чего не бывало». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 79. «Я велел губернаторам собирать монстров (уродов). Прика ж и заготовить шкафы. Если бы я хотел присылать монстров человеческих не по виду телес, а по уродливым нравам, места бы у тебя было для них мало. Пускай шатаются они во всена родной кунсткамере; между людьми они приметны» (слова от носятся к доктору Арескину 22 , заведовавшему Кунсткамерой). Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 102. «Место здешнее так весело, что можно честною тюрьмою на звать, понеже между таких гор сидит, что солнца почитай не видать» (слова Петра Великого о Карлсбаде). Соловьев С. М. История России с древней ших времен... Кн. IV. С. 858. «Безумие одно оценяет столь дорого сии блестящие безделки (алмазы); а суетность, спутница безумия, возбуждает желание украшать себя оными; сие безумие и сия суетность столь дале ко простираются, что ежели бы нашелся алмаз с ручной жер нов, то, кажется мне, что не взирая на его тяжесть, повесили бы и оный на шею». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. XV. С. 237.
jjcrrp
Великий в его изречениях
55
«Жалею, что домашние обстоятельства принуждают меня так скоро оставить то место, где науки и художества цветут, и жалею при том, что город * сей рано или поздно от роскоши и необузданности претерпит великий вред, а от смрада вымрет». Нартов А К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 126. «Здесь надобны художники, а не фигляры. Я видел в Пари же множество шарлатанов на площадях. Петербург не Париж; пускай чиновные смотрят дурачества такие неделю, только с каждого зеваки не больше гривны, а для простого народа вы ставить сих бродяг безденежно пред моим садом на лугу; потом выслать из города вон. К таким праздностям приучать не долж но. У меня и своих фигляров между матросами довольно, кото рые по корабельным снастям пляшут и головами вниз становят ся на мачтовом верхнем марсе. Пришельцам, шатунам сорить деньги без пользы — грех ». Нартов А К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 66. «Добро перенимать у французов художества и науки; сие желал бы я видеть у себя, а в прочем Париж воняет». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 39. «Ведь наши старики по невежеству думают, что без бороды не внидут в царство небесное, хотя у Бога отверзто оно для всех честных людей, какого бы закона верующие в Него ни были, с бородами ли они, или без бород, с париками ли они, или пле шивые, в длинном ли сарафане, или в коротком кафтане». Нартов А К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 18. «Надлежит попытаться из беснующегося выгонять беса кну°М; хвост кнута длиннее хвоста чертовского. Пора заблужде ния искоренять из народа».
Т
Нартов А К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 73. k
Эти слова сказаны в 1717 г. при отъезде из Парижа.
56
Петр Великий
в его
изречениях
«Я постараюсь заставить и наших деревенских попов также работать, чтоб и они полевою и садовою работою доставали себе хлеб, пиво и квас, и могли бы жить лучше, нежели как ныне живут в праздности». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. I. С. 59—60. «Объявление каким образом асамблеи отправлять надлежит. Асамблея — слово французское, которого на русском языке одним словом выразить невозможно, но обстоятельно сказать, вольное, в котором доме, собрание или съезд делается не для только забавы, но и для дела. Ибо тут может друг друга видеть, и о всякой нужде переговорить, также слышать что где делает ся, при том же и забавы. А каким образом оные асамблеи от правлять, то определяется ниже сего пунктами, покамест в обычай войдет. 1) В котором дому имеет асамблея быть, то надлежит пись мом, или иным знаком объявить людям, куды всякому вольно прийтить, как мужскому полу, так и женскому. 2) Ранее пяти или четырех часов не начинается, а далее де сяти по полудни не продолжается. 3) Хозяин не повинен гостей ни встречать, ни провожать, ни потчивать, и не только вышеписанное не повинен чинить, но хотя и дома не случится оного, нет ничего, но токмо повинен несколько покоев очистить, столы, свечи, питье, употребляемое в жажду кто попросит, игры на столах употребляемые. 4) Часы не определяются в котором быть, но кто в который хочет, лишь бы не ранее и не позже положенного времени. Так же тут быть сколько кто хочет, и отъехать волен когда хочет. 5) Во время бытия в асамблее вольно сидеть, ходить, играть и в том никто другому прешкодить, или унимать, также цере монии делать вставанием, провожанием и прочим, отнюдь да не дерзает, под штрафом великого Орла, но только при приезде и отъезде поклоном почтить должно. 6) Определяется, каким чинам на оные асамблеи ходить, а именно, с вышних чинов до обер-офицеров и дворян, также знатным купцам и начальным мастеровым людям, также и знатным приказным, тоже разумеется и женскому полу, их жен и детей. 7) Лакеям или служителям в те апартаменты не входить, но быть в сенях, или где хозяин определит, также, когда в «Австе рии» и в прочих местах будут балы, или банкет, также не воль-
Петр великий
ме
в его изречениях
57
вышеписанным служителям в те апартаменты входить, кро вышеозначенных м< Библиографические Записки. 1859. С. 270. XII ЖИТЕЙСКАЯ МУДРОСТЬ
«Знатное дворянство по годности считать». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. X. С. 113. «Понеже такожде знатность и достоинство чина какой особы часто тем умаляются, когда убор и прочий поступок тем не сходствует, яко же насупротив того многие разоряются, когда они в убор выше чина своего и имения поступают: того ради напоминаем мы милостиво, чтоб каждый такой наряд, экипаж и либерею имел, как чин и характер его требует. По сему имеют все поступать, и объявленного штрафования и высшего наказания остерегаться». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. IX. С. 58. «Не добро есть брать серебро, а дела делать свинцовые» * (из письма к вице-адмиралу Корнилию Ивановичу Крюйсу). Берх Б. Собрание писем Императора Пет ра I... Ч. 1. С. 8. «Монастырские с деревень доходы употреблять надлежит на богоугодные дела и в пользу государства, а не для тунеядцев. Старцу потребно пропитание и одежда, а архиерею — довольное Со Держание, чтоб сану его было прилично. Наши монахи зажи рели. Врата к небеси — вера, пост и молитва. Я очищу им путь к Раю хлебом и водою, а не стерлядями и вином. Да не даст па стырь Богу ответа, что худо за заблудшими овцами смотрел!» Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 87. * По поводу беспорядков во флоте.
58
Петр Великий в его изречениях
«Отпиши, Макаров* 23 , к астраханскому губернатору, чтоб впредь лишнего ко мне не бредил, а писал бы о деле кратко и ясно. Знать он забыл, что я многоглаголивых вралей не люблю; у меня и без того хлопот много; или велю ему писать к князю Ромодановскому, так он за болтание его проучит». Нартов А К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 53. «Я почитаю заслугами своими отечеству доставших себе знатность и уважаю их потомков, каковы например Репнины 24 и им подобные; но тот однако же из потомков знатных родов за служивает презрение мое, которого поведение не соответствует предкам их; и дурак сноснее в моих глазах из низкого роду, нежели из знатного». Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. IV. С. 127. «Когда люди про то ведают прежде, то не есть уже чудо» **. Штелин Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом... Ч. III. С. 39. «Легче всякое новое дело с Богом начать и окончить, нежели старое и испорченное дело починивать!..» (доклад А. В. Макаро ва о Камер-коллегии с упоминанием о любимой присловице Петра Великого). Государственный Архив. Разряд XIX. № 8. «Колообратной фортуне не надлежит верить, ибо и без фун дамента и неизвестна есть, ибо силен есть Бог паки подобное прежнему учинить». Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. III. С. 217. «Фортуна сквозь нас бежит... блажен, иже имется за власы ее». Соловьев СМ. История России с древней ших времен... Кн. III. С. 1157. * Кабинет-секретарь императора. * По поводу солнечного затмения в 1705 году, Петр предписал Ап раксину заранее огласить об этом, чтобы предупредить панику.
rjr^fi
Великий
в его
59
изречениях
«Не добро голову чесать, когда зубы выломаны из гребня» * (из письма к Тихону Н и к и т и ч у Стрешневу). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. II. С. 153. «Что трудитеся... и то зело доброе дело и надобно, ибо время яко смерть» (из письма к Андрею Андреевичу Виниусу 2 5 ). Письма и бумаги императора Петра Вели кого. Т. I. С. 444. «Ежели бессчастия бояться, то и счастья не будет» (из пись ма к графу Ф. М. Апр1аксину). Верх В. Собрание писем Императора Пет ра I... Ч. 1.С. 34. «Неопасение человеку везде вредит». Голиков И, И. Т. V. С. 175.
Деяния Петра Великого.
«Я не могу н а р у ш а т ь данного моего слова и выдать к н я з я , предавшегося мне; лучше соглашусь отдать туркам землю, про стирающуюся до Курска. Уступив ее, останется мне надежда паки оную возвратить, но нарушение слова невозвратно. Мы ничего собственного не имеем, кроме чести; отступить от оной — перестать быть царем и не царствовать». Голиков И. И. Т. X. С. 2 0 1 .
Деяния Петра Великого.
«Бог простит! Спасибо, что правду говоришь: кто Богу не грешен, кто бабе не внук?» (слова Неплюеву, опоздавшему на службу). Голиков И. И. Т. XV. С. 257.
Деяния Петра Великого.
«За признание — прощение, за у т а й к у — нет помилования. Лучше грех я в н ы й , н е ж е л и т а й н ы й » . Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 28. * Петр предписывал Стрешневу набрать солдат на место выбывших, так как военная служба требует много жертв.
60
Петр Великий
в его
изречениях
«Неблагодарный есть человек без совести, ему верить не дол жно. Лучше явный враг, нежели подлый льстец и лицемер; та кой безобразит человечество». Нартов А. К. Рассказы Нартова о Петре Ве ликом... § 35. «Не извольте о бывшем несчастии печальны быть (понеже всегдашняя удача много людей ввела в пагубу), но забывать, а паче людей ободрять» (совет Петра Великого фельдмаршалу Шереметеву по поводу неудачи в Курляндии у мызы Мура). Голиков И. И. Деяния Петра Великого. Т. II. С. 126.
источники 1. Штелин Я. Я. Подлинные анекдоты о Петре Великом, слышанные из уст знаменитых особ в Москве и Петербурге и извлеченные из забвения Яковом фон Штелиным. Ныне же вновь переведенные с немецкого на российский язык; с прибавлением многих других на российском языке не изданных анекдотов. 3-е изд.: В 4 ч. М., 1830. 2. Нартов А К. Рассказы Нартова о Петре Великом / Обработ. и дополне ния А. А. Нартова; ред., вступ. ст. и примеч. Л. Н. Майкова. СПб., 1891. 3. Прокопович Ф. История императора Петра Великого, от рождения его до Полтавской баталии и взятия в плен остальных шведских войск при Переволочке включительно; сочиненная Феофаном Прокоповичем, после бывшим архиепископом Великого Новгорода и Великих Лук, изданная с обретающегося в Кабинетской Архива дел его императорского величе ства списка, правленного рукою самого сочинителя. 2-е изд. СПб., 1819. 4. Письма и бумаги императора Петра Великого[: В 7 т.] СПб., 1887—1918. 5. Вебер X. Записки брауншвейгского резидента Вебера о Петре Великом и об его преобразованиях / Пер. П. П. Барсова / / Русский архив. 1872. № 6. 6. Голиков И. И. Деяния Петра Великого, мудрого преобразователя Рос сии, собранные из достоверных источников и расположенные по годам: [В 15 т.] 2-е изд. М., 1837—1843. 7. Мышлаевский А. 3 . Петр Великий. Военные Законы и Инструкции (из данные до 1715 г.). СПб.: Издание Военно-Ученого Комитета Главного Штаба, 1894. 8. Соловьев С. М. История России с древнейших времен до наших дней: В 6 кн. 2-е изд. СПб., 1893—1895. 9. Верх В. Н. Собрание писем императора Петра I к разным лицам с ответа ми на оные[: В 4 ч.]. СПб.: Морская типография, 1829—1830. 10. Записки Ив. Ив. Неплюева. СПб., 1893. 11. Кроткое А. Повседневная запись замечательных событий в русском фло те. СПб., 1893. 12. Бутурлин Д. П. Военная история походов россиян в XVIII столетии: В З ч . СПб., 1819—1825. Ч. 1, т. 3. 1821.
^=5^Э
< £ ^
Феофан ПРОКОПОВИЧ Слово на погребение всепресветлейшаго державнейшаго Петра Великаго, императора и самодержца всероссийскаго, отца Отечества, проповеданое в царствующем Санктъпетербурге, в церкви Святых Первоверховных апостолов Петра и Павла, святейшаго Правительствующаго Синода вицепрезидентом, преосвященнейшим Феофаном, архиепископом Псковским и Нарвским, 1725, марта 8 дне*
Что се есть? До чего мы дожили, россияне? Что видим^ Что делаем? Петра Великаго погребаем! Не мечтание ли се? Не сонное ли нам привидение? Ох, как истинная печаль! Ох, как известное наше злоключение! Виновник бесчисленных благополучии наших и радостей, воскресивший аки от мертвых Россию и воздвигший в толикую силу и славу, или паче, рождший и воспитавший прямый сын Отечествия своего отец, которому по его достоинству добрии российский сынове бессмертну быть желали, по летам же и состава крепости многолетно еще жить имущаго вси надеялися, — противно и желанию и чаянию скончал жизнь и — о, лютой нам язвы! — тогда жизнь скончал, когда во трудах, беспокойствах, йечалях, бедствиях по многим и многообразных смертех жить Нечто начинал. Довольно же видим, сколь прогневали мы Тебе, о Боже наш! И сколь раздражили долготерпение Твое! О недостой ных и бедных нас! О грехов наших безмерия! Не видяй сего, слеп ес ть, видяй же и не исповедуяй, в жестокосердии своем окаменей ес ть. Но что нам умножать жалости и сердоболия, которыя уто нять елико возможно подобает. Как же то и возможно! Понеже * В издании опечатка: «10 дне».
§.
64
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
есть ли великия его таланты, действия и дела воспомянем, еще вящше утратою толикаго добра нашего уязвимся и возрыдаем. Сей воистину столь печальной траты разве бы летаргом некиим, некиим смертообразным сном забыть нам возможно. Кого бо мы, и какового, и коликаго лишилися? Се оный твой, Россие, СампсонL, каковый да бы в тебе могл явитися, никто в мире не надеялся, а о явлшемся весь мир удивился. Застал он в тебе силу слабую и сделал по имени своему каменную, адамантову; застал воинство в дому вредное, в поле не крепкое, от супостат ругаемое, и ввел Отечеству полезное, всюду громкое и славное. Когда Отечество свое защищал, купно и возвращением отъятых земель дополнил и новых провинций приобретением умножил. Когда же восстающая на нас разрушал, купно и зломыслящих нам сломил и сокрушил духи и заградив уста зависти, славная проповедати о себе всему миру повелел. Се твой первый, о Россие, Иафет 2 , неслыханное в тебе от века дело совершивший, строение и плавание корабельное, новый в све те флот, но и старым не уступающий, как над чаяние, так вычше удивления всея селенныя, и отверзе тебе путь во вся концы Земли и простре силу и славу твою до последния окиана, до предел ползы твоея, до предел, правдою полагаемых, власть же твоея дер жавы, прежде и на земли зыблющуюся, ныне и на море крепкую и постоянную сотворил. Се Моисей 3 твой, о Россие! Не суть ли законы его, яко крепкая забрала правды и яко нерешимая оковы злодеяния! Не суть ли уставы его ясныя, свет стезям твоим, высокоправительствующий синклит и под ним главныя и частныя правительство, от него учрежденныя! Не свеила ли суть тебе к познанию пользы и ко отра жению вреда, к безопастию миролюбных и ко обличению свире пых! Воистину оставил нам сумнение о себе, в чем он лучший и паче достохвалный, или яко от добрых и простосердечных любим и лобызаем, или яко от нераскаянных льстецов и злодеев ненави дим был. Се твой, Россие, Соломон 4 , приемший от Господа смысл и муд рость многу зело. И не довольно ли о сем свидетельствуют много образная философская искусства и его действием показанная и многим подданным влиянная и заведенная различная, прежде нам и неслыханная учения, хитрости и мастерства; еще же и чины, и степени, и порядки гражданския, и честныя образы житейскаго обхождения, и благоприятных обычаев и нравов правила, но и внешний вид и наличие краснопретвореное, яко же Отчество наше, и отвнутрь и отвне, несравненно от прежних лет лучшее и весьма иное видим и удивляемся. /
Гяово на погребение... Петра
Великого
65
Се же твой, о и Церкве российская, и Давид, и Константин 5 . Его дело — правительство синодальное, его попечение — пишемая и глаголемая наставления. О, коликая произвносило сердце с ие воздыхания о невежестве пути спасеннаго! Коликия ревности н а суеверия, и лестническия притворы, и раскол, гнездящийся в нас безумный, враждебный и пагубный! Коликое же в нем и же лание было и искание вящщаго в чине пастырском искусства, прямейшаго в народе богомудрия и изряднейшаго во всем исправле ния! Но, о многоименитаго мужа! Кратким ли словом объеимем бесчисленныя его славы, а простирать речи не допускает настоящая печаль и жалость, слезить токмо и стенать понуждающая. Her ли со временем ничто притупится терн сей, сердца наша бодущий, и тогда пространнее о делах и добродетелях его побеседуем. Хотя и никогда довольно и по достоинству его возглаголати не можем; а ныне, кратко воспоминающе и аки бы токмо воскрилий риз его касающеся, видим, слышателие, видим, беднии мы и несчастливии, кто нас оставил и кого мы лиши лися. Не весьма же, россияне, изнемогаим от печали и жалости, не весьма бо и оставил нас сей великий монарх и отец наш. Оставил нас, но не нищих и убогих: безмерное богатство силы и славы его, которые вышеименованными его делами означилися, при нас есть. Какову он Россию свою сделал, такова и будет; сделал врагам страшную, страшная и будет; сделал на весь мир славную, слав ная и быть не престанет. Оставил нам духовная, гражданская и воинская исправления. Ибо оставляя нас разрушением тела свое го, дух свой оставил нам. Наипаче же в своем в вечная отшествии не оставил нас сирых. Како бо весьма осиротелых нас наречем, когда державное его на следие видим, прямаго по нем помощника в жизни его и поДобонравного владетеля по смерти его, тебе, милостивейшая и самодержавнейшая государыня наша, великая героиня, и монар хиня, и матерь всероссийская! Мир весь свидетель есть, что жен ская плоть не мешает тебе быть подобной Петру Великому. ВлаДетелское благоразумие и матернее благоутробие, и природою тебе от бога данное, кому неизвестно! А когда обое то утвердилося в Тебе и совершилося, не просто сожитием толикаго монарха, но и сообществом мудрости, и трудов, и разноличных бедствий его, в которых чрез многая лета, аки злато в горниле искушенную, за ^алое судил он иметь ложа своего сообщницу, но и короны, и дер жавы, и престола своего наследницу сотворил. Как нам не наде ется, что сделанная от него утвердишь, недоделанная совершишь 11 все в добром состоянии удержишь. Токмо, о душе мужествен-
66
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
ная, потщися одолеть нестерпимую сию болезнь твою, аще и усугубилася она в тебе отъятием любезнейшей дщери и, аки жесто кая рана, новым уязвлением без меры разъярилася. И якова ты от всех видима была в присутствии подвизающагося Петра, во всех его трудах и бедствиях неотступная бывши сообщница, понудися такова же быти и в прегорьком сем лишении. Вы же, благороднейшее сословие, всякаго чина и сана сыне российский, верностию и повиновением утешайте государыню и матерь вашу, утешайте и самих себе, несумненным познанием Петрова духа в монархине вашей видяще, яко не весь Петр ото шел от нас. Прочее припадем все Господеви нашему, тако посетив шему нас, да яко Бог щедрот и отец всякия утехи ея величеству самодержавнейшей государыни нашей и ея дражайшей крови — дщерям, внукам, племянницам и всей высокой фамилии отрет сия неутолимыя слезы и усладит сердечную горесть благостынным своим призрением и всех нас милостивне да утешит. Но, о Россие, видя кто и каковый тебе оставил, виждь и какову оставил тебе. Аминь. ^
5
^
^
^
Феофан ПРОКОПОВИЧ Слово на похвалу блаженныя и вечнодостойныя памяти Петра Великаго, императора и самодержца всероссийскаго, и прочая, и прочая, в день тезоименитства его проповеданное в царствующем Санктъпетербурге, в церкви Живоначалныя Троицы, святейшаго Правительствующаго Синода вицепрезидентом, преосвященнейшим Феофаном, архиепископом Псковским и Нарвским
Се день, о сынове российский, прежде нам великую материю радости подававший, ныне же непрестающую скорбь и печаль вящше возбуждающий, день тезоименитства Петра Великого! Прежде в сей день торжествовала Россиа, благодаря смотрению Божию за дарованного себе монарха, перваго толикия славы в Царех российских, первому апостолу тезоименнаго и не всуе имя сие имевшаго, твердаго в вере, крепкаго в деле и как на утверж дение Отечества, так и на сокрушение супостат наших каменю подобнаго. Ныне же день сей, тоежде блаженство наше нам вос поминая, но уже от нас взятое, всех обще сердце наше, доселе от горести не услажденная, еще и паче огорчевает. Но что на Пользу веема побеждатися болезнию, когда так не возвратим, Чего мы лишил ися! Не лучше ли то нам сделать, что и Богу, и Петру нашему должны мы: то есть предложить на среду славПыя таланты, дела же и действия Петрова. Всем, что сих воспо минание покажет, коликая нам сделалася трата, и тако великая в Нас возбудит стенания. Обаче, о слышателие, каковаго нас чуд ный муж сей исполнял духа, то есть крепкаго, мужественнаго и в христианской философии искуснаго, таковым духом и сие пос леднее послужение наше совершить ему долженствуем. Скор о м и сетуем, но не яко окамененнии; плачимся и рыдаим, но не ^Ko отчаяннии; тужим о горести сердца, но не яко немии и
68
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
чувств лишившийся. Многая одолжают нас, да не умолчим бого данных дарований, которыми нас обогатил изобильно, а весь до вольно сущий сей отец наш Петр воистину Великий. Требует того от нас превысокое не по власти токмо, но и по силе, досто инство его; требует раболепное и сыновнее благодарствие наше; требует и наипаче явленное нам чрез него великое благодеяние Божие. Петрова бо дела предлагая, предложим дела Божия, ко торая по всей вселеннеи проповедуемая; аще мы умолчим, то якоже отъятием делателя недостойни их являемся, тако и мол чанием неблагодарни Богу явимся. Того ради, исполняя по силе сие наше долженство и присту пая к некоему Петровой славы повествованию (к некоему, глаго лю, повествованию, неравному и недовольному, которому разве великия книги могут быть довольныя), молю и прошу христо любив ваше не о чем обычно просят слышателей проповедники, то есть да нестужително слышать изволите, но что напомянулося прежде, — да мужественное, и любомудрое, и Петрову сердцу подобное возъимеете великодушие и терпение, еже бы слыша щим толикая благия, которых совершитель оставил нас, в конец душею не ослабеть. Тебе, во-первых, и наипаче касается наше сие прошение, державнейшая монархиня наша, сильная сильнаго наследница. Потщися одолети нестерпимую болезнь твою известным всем в женской плоти твоей мужеством, подержи терпеливне вонзен ный в сердце твое терн сей и оружие, душу твою проходящее. Аще бо и прежде, сопутствуя Петру в великих и трудных похо дах его и всякия страхи мужественне презирая, едиными его са мого бедствиями ты сокрушалася, — то кто исповесть нынеш нюю твою горесть, Петра отъятием вшедшую в тебе. Того ради, при слышании Петровых дел, славою оных услаждай сердце твое и толикое лишение крайним великодушием понеси. Аз же надеюся, что повествованием сим не токмо возбудимся к благо дарению Божией милости, много нам в Петре нашем благодеявшей, и Петру, много милостию Божией действовавшему, но и в настоящей скорби нашей получим отраду и утешение. Не тако бо нас, о российский сынове, не тако оставил нас отец наш, аки бы все свое с собою унес, но оставленным оставил нам неисчетная богатства своя и различная дарования: ово во учении и образе, ово же и в содеянных делах, великих и бесчисленных. Трудность только предлежит, како бы оная обнять и предоста вить словом, а еще кратким и малоискусным. Вижду бо про странный об лак сил и дел добродетелных, и что первее, что по том, что послежде сказать, но и что воспомянуть, что же за
тово
на похвалу...
Петра
Великого
69
краткость времене и оставить, недоумеваю. Посмотрим на двой ственную дожность и дело, первое, яко просто царя, второе, яко паря христианскаго, и каков и колик во обоих сих Петр пока зался, нечто, аще и несовершенно, сказать довольно будет. Чин ясе и порядок слова сего приимем от премудраго Иисуса Сирахова 1 , который, похваляя Давида царя, первее воспоминает труды е го человеческия, Отечество пользовавшия, потом же дела бого словская, благоверию и Церкви пособившая. Посмотрим же и мы первее на труды монарха нашего аки бы просто человеческия, хотя и не много в человецех подобная об ретаются и кия от пользы Отечеству нашему богоданному досто янию своему, сотворил. А к сему великому делу нужда есть мо нарху, аще имя свое не вотще носит, нужда есть аки две некие не телесные, но умные руки — силу, глаголю, воинскую и разум политический: едино из них к защищению, а другое к доброму управлению государства. И непристойно еще руками сия нарицаю, понеже невозможно и двема руками двоих дел купно, а еще расстоящих и разноличных делать; лучше так сказать, что тако вому человеку нужда есть быть сугубым человеком: был бы он и в деле воинском искусный и храбрый, и в деле правителском ис кусный и прилежный. Много ли же таковых государей в истори ях обрящем? А Петр наш есть, и будет в последния веки таковыя то история, и чудная воистинну и веру превосходящая. Хощеши ли видеть его силу воинскую? С природы охотный к оружию и жаркий к огню военному, во отроческом возрасте как играл и в чем забавлялся? Водить и строить полки, созидать крепости и тыяжды доставать, и оборонять, и полевым боем сражатся — то его забавы и потехи, то его младенческая играния. И что веема пречудно, когда не пора еще было быть ему уче ником воинским, он уже аки старый того учитель, прежднее неправильное воинство, яко слабое к защищению, но токмо к разорению Отечества склонное узнав, презирать и отставлять, а новую регулу вводить потщался. И если бы таковый отрок у Римлян оных древних, языческим суеверием ослепленных, явился, вси бы воистинну веровали, что он от Марса 2 рожден ес ть. Скоро же тогда малыя и недополныя земныя походы пока3 ЗДися ему. Увиденный по случаю или паче по смотрению Бо^Ию ботик оный, древо тогда презренное, ныне же преславное, т °ликую разжегло в пространном сем сердце охоту к навигации, ^ 0 успокоитися не могло, доне л еже не достигло совершеннаго в °Днаго беспокойства. Кто же не удивится, как скоро и коль выс °Ко от отроческих оных забав выскочил! В потешных войнах, а ^и бы в прямых и великих обучився, возрадовася, аки исполин
70
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
тещи путь, и позван от европских потентатов в конфедерацию на турка, не дожидаяся начинания их, устремився на лютаго онаго супостата Христова и отъятием крепких его щитов — Кезикермена, где силою и повелением, и Азова, где лицем и дей ствием, присутствовал. Много отъял у него высокоумнаго духа и показанным на море Черном флотом, до толь неслыханным, в страх и в сумнение привел его. И тако не Отечества токмо своего, но всего христианства защитник показался. И туды он весь дух свой простирал. Крепкое его намерение было попрать и умертвить дракона магометова или поне изгнать его из рая восточнаго. И небезнадежное того чаяние было, аще бы ты, о добрая Европа, отстала нрава и обычая своего, то есть несогласия и рвения, и аще бы друг другу в общем всех бедствии не завидел, но споспешествовал. Но Бог дивный в судбах своих благоволив в Петре явити силу и славу российскую и мир весь удивити, пресечением тогда турской войны не отъял у него, но пременил благословение свое. Преставшей бо от Юга, востала буря от Севера, война Швед ская воспланулася. О, и имя страшное! Шведская война! Где в свете ни услышано, что Русь с шведами в войну вступили, со гласно говорено, что России конец пришел. И как не так было прорицать? Шведская сила всей Европе была страшная, а рос сийская едва не коею силою нарицатися могла. Что же сделалося? Оное многих о крайнем падении российском пророчество весьма ложное показалося. Но мало то. Ложное было бы оное пророчество, хотя бы мы, сразившеся с неприятелем, равным счастием и несчастием разошлися. Но то сделалося, о чем не токмо никто прорицать, но чего никто и надеятися не мог. Ибо кроме того, что не сильное, и не обыкшее к войне, и еще буква ря, тако рещи оружейнаго учитися начинающее воинство всту пило в брань с сильными, и давно искусными, и везде единым звуком оружия свего страх и трепет носящими, еще так нерав ный случаи и обстоятелства и поведения обоих сторон явилися, что неприятелю мощно было наше уже своим нарицать, а нам не отчаяватися нашего трудно было. Не в одну сторону принужде ны были делать экспедиции, не на одном, но на многих местах вступать в действия, в Ингрии, Карелии, в Эстонии, в Ливонии, в Курляндии, в Литве, в Польше, потом же и в Белой, и в Малой России, еще потом и в Молдавии (ибо война и турская от швед ской зажженная, шведским огнем и громом наречися может), еще тогда же и в Померании, и Голштинии, и в Финляндии, и прочиих странах. Помыслит же некто, что и противной стороне многие оные места проходить нужда была, и тако нам и им рав-
РЛОво НА похвалу...
Петра
Великого
71
ные труды, равные и бедства, — но весьма слеп тот, кто не ви дел, как то были равные: таковое то было равенство, что откуду противным получены многие корысти, оттуду нам сделалися убытки. Посмотри на Саксонию, где оным явное и действитель ное приятельство, тамо нам или сумнителная дружба, или изве стная вражда и противность. Посмотри на Польшу, и у кого по лучили они прибежище и защиту, от того мы терпели сильное востание. Посмотри на Порту Оттоманскую, в таковом же и в так бедственном походов многоместии, каковыя действия были? Еденоличныя ли, каковыя прежде России случалися? Все иное: многовидныя и разнообразныя были подвиги и баталии не с од ним народом и не одних воинских регул употребляющым, не толко же на земле, но и на море. Еще же и доставать противных и самих себе оборонять в крепостех; их доставать в крепостех твердых, себе оборонять в некрепких и слабых. Так много ви деть было трудностей, что в оной войне многие были войны. И как вкратце представить возможно вся бедствия? Воспомянешь некая, и кажется, что хотя много да только всего того, и се яко тучи находят другая. Каковое бо се и коликое, — чего толь ко я не проронил! Противный монарх в скором времени смирил и сломил двоих наших союзников и одного из них тихо сидеть понудил, а другаго с престола низринул: убыло же ему против ности, а нам помощи. Но и то еще да судит кто невеликим. Что же когда и внутренния российския силы начали терзатися! Бунт донский, бунт астраханский, измена Мазепина 3 — не внутреннее ли се терзание? Не самой ли утробы болезни? И тако до того при шло было, что во оной войне непросто уже не крепкая, но боль ная сущи Россиа со Швециею, паче преждняго воссилевшею, во евала. Каковаго же, — рассудите, слышателие, — каковаго и коликаго государя оное столь лютое время требовало? Многоочитаго воистину и многорукаго, или паче многосоставнаго, и на многия места и дела разделять себе могущяго. Тот же, и то, и таков был Петр наш! Петр — сила наша, которою и по смерти е го мужествуем! Петр — слава наша, которою до скончания ^ира Российский род хвалитися не престанет! Недоставало ли е Му бодрости, трудолюбия, терпения, который столь многия, да рения, безгодныя походы поднял? Недоставало ли ему мужества 11 храбрости, который сам и в земных, и в морских баталиах, и в приступах, и атаках городовых присутствовал? Недоставало ли е ^У высокаго разума, котораго и чужие глубокосовестные муд рования, и внутренняя изменническия коварства не заплели и **е уловили? Но вся оноя и от вне, и от внутрь воставшия бури Укротил, рассыпал и прогнал Петр. И тогда победил, когда само-
72
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
му ему побеждену быть многие надеялися. И так намощными и изнемогшими победил сильных, как мало и сильнии немощных побеждают. И шлюся я на всех не нашего Отечества, но коей-нибудь нации не по страстем судящих мужей, не засвидетельству ют ли, яко истинному, моему сему изречению, что с таким слав ным и страшным (какий наш был) сопротивником вступить в войну, разве во многих уже, со многими народами войнах, было бы нечто небезнадежно. А Петр, кроме похода Азовскаго, подетски игралищных войнах своих, будто он уже и с спартанами, и с африканами, и с македонами доволно навоевался, втупил в сию многобедную и ужасную войну и на толикую высоту славы востекл, до которой и после многих военных искусств не многие добираются. И что же дивно, что он всему миру дивен стал, что и по далечайшим иноземным странам, куды прежде имя россий ское слухом не доходило, славятся дела его! Но мне еще всемирнаго удивления болшее судится быть силе, что и главный его бывший сопротивник со временем силе и мужеству его удивился и от котораго толикия принял язвы, уже того любить начал и, всех прочих презрев, с ним единым не токмо примириться, но и в союз дружеский совокупиться возжелал. Таковаго воистину свидетелства силнейшего в свете никогда не бывало. И слава ли только толикому воспоследствовала мужеству? И то великое приобретение, великая прибыль славы; ибо таковая слава не токмо народом честь приносит, но и, противников сокрушая страхом, лучшее подает беспечалие. Но Петровы труды многия, и кроме славы породили плоды с л ад кия и нам, и нашим союзни кам: земель наших отнятых возвращение, новых завоеванных присовокупление, твоего, полский Август 4 , престола восставление, твое, корона Датская, охранение, наше паки славное благо получие, водеоенный, честный и корыстный мир, мир милующаго Бога всещедрый дар и обоих народов веселие. Наконец; до толикой славы купно и пользы возрасло российское оружие, что и далечайшыя народы протекции и защищения у нас требуют: прибегает о том бедная Иверия, просила и просит корона Пер сидская, горские же и мидские варвары, единым оржия нашего зрением устрашены, одни покорилися, другие разбежалися. Видевшие тако, слышателие, каков Петр наш был в деле во инском, что надлежит к заступлению и разширению государст ва, посморим еще, каков и в политическом или гражданском деле был, которую силу должен всяк государь иметь к управле нию и исправлению своего Отечества, а здесь тот час нечто чуд ное и дикое нам является. Не скоро таковаго обрящем, который бы и к воинским, и к гражданским делам годный и охотный
рл0во
на похвалу...
Петра Великого
73
был: иные весьма военные от политических помыслы, иные со веты, иные и, почитай, противные искусства; инаго сие, инаго оное сердца, нрава и охоты требует, и едва не тако обоим сим в едином человеке трудно быть, как бы буре и тишине быть в одно время и на одном месте. Собственно же то невместимо, по-види мому, быть имело в Петре нашем. И естль ли бы кто, не ведая, сколь пространный ко всему дух его был, рассуждал только со став тела его, судил бы о нем, что к единому делу воинскому родился он: таковый его возраст, таковое зрение, таковое движе ние. А то вместилося в нем и сие и оное, и действовало превосход но и необычно, и еще в юношеской плоти мужеския намерения восприял. Велик бо сей монарх, пересекшийся по взятии Азова войне турской, получив мирный покой, праздно быть и без дел в грех себе поставил. Похитили сердце его чужие страны, разны ми учения и искусства словущие. Там ему не побывать возмнилося равне, аки бы и отнюдь не быть в мире сем; не видеть и не научаться действ математических, искусств физических, пра вил политических и известнейшия к тому гражданския, воинския и карабелныя архитектуры, — тех и прочих учений не пе ренять и аки дрожайших товаров не вывесть в Россию, равне аки бы и не жить судилося ему. Жалостно было отлучитися Оте чества и дому, матери своей благоутробнейшей и любезнейшей фамилии отлучился. Тяжело было поднять на тело юношеское неспокойства и безгодия, еще же и бедствия дорожныя — под нял. Трудно было перебыть завистная препятствия, ово тайная и лестная, ово же и явная, — перебыл. Так охотно избегал от Отечества ради Отечества, как бы другий уходил из плена и не воли; так к трудам спешил, как бы кто к царствованию; и так весело в деле карабельном и прочиих выше упомянутых учени ях трудился, как весело никто не седит и на брачном пировании: Даже получил чего желал, даже иный от себе, даже сам от себе лучший возвратился. Что же, сам ли только лучший стал? Сам ли себе только добр и совершенен показался? Вемы воистину дух мужа сего, что еди ноличное свое и собственное добро, есть ли бы не сообщил всему Отечеству своему, никогда бы в добро себе не поставил. Прямая То была глава российская, не превосходством точию власти, но и Са Мым делом. Яко же бо глава сделанныя в себе духи живитель ная по всем членам и суставам роздает, тако и сей монарх, на полнен был разными исправлении, наполнять теми же и вся ^йны Отечества своего прилежно потщялся. И мало ли тщанием с Воим сделал? Что не видим цветущее, а прежде всего нам и не^еДомое, — не все ли то его заводы? Есть ли на самое малейшее
74
Феофан ПРОКОПОВИЧ
нечто, — честное же и нуждное, посмотрим, на чиннейшее, гла голю, о деяние, и в дружестве обхождение, на трапезы и пирования и прочил благоприятный обычаи, — не исповемы ли, что и сего Петр нас научил? И чем мы прежде хвалилися, того ныне стыдимся. Что же рещи о арифметике, геометрии и прочих ма тематических искусствах, которых ныне дети российский с охо тою учатся, с радостию навыкают и полученныя показуют с по хвалою! Тыя прежде были ли? Не ведаю, во всем государстве был ли хотя один цирк лик, а протчаго орудия и имен не слыха но; а есть ли бы где некое яви лося арифметическое или геомет рическое действие, то тогда волшебством нарицано. Что о архи тектуре речем, каковое было и каковое ныне видим строение? было таковое, которое насилу крайней нужде служило, насилу от воздушной противности, от дождя, ветра и мраза охранять могло, а нынешнее сверх всякаго изряднейшаго угодия красо тою и велелепием светлеется. Что еще и о воинской и о кора бельной архитектуре? Того у нас прежде и живописцы правильно изобразить не умели. Но тако, по единому дела Петровы исчис ляя, никогда конца не дойдем. Лучшее все двумя силами оглавить, которых себе от государей своих всякий народ требует: сия же суть народная польза и беспечалие. Хочем ли видеть пользу? Смотрим на правителства, БергКоллегию, Камор-Коллегию, Коммерц-Коллегию, МанифактурКоллегию и Магистрат главный. Смотрим на многая заведенная от него, ово для пресечения убытков, ово и для приискания при былей способы: на заводы минеральныя, дома монетныя, врачевския аптеки, холстяныя, шелковыя и суконныя манифактуры, на предивныя бумажныя мелницы, на разных судов купеческих строения и иная многая у нас прежде небывалыя мастерства, и для удобнейшаго с места на место сообщения ко рыстей сведенныя перекопами реки и прокопанныя каналы, то есть реки новыя плодоносныя. Хочем ли познать разныя и многовидныя беспечалия и охра нения нашего виды? Смотрим на правителство юстиции, — сие страхом меча праведнаго от внутренних обид, напастей и прочих злодейств защищает нас; на коллегию вотчинную, — сия всяко го собственныя оберегает пределы; а понеже внутренний за гре хи наши умножился вред, домашнее неприятелство, разбой, — есть и на него собственное гонителное воинство. А от внешняго страха, от супостатскаго нападения ограждая Отечество свое, что оставил и чего к тому надлежащего не сделал многоочитый Петр? Адмиралтейским и воинским правителством устроил на море и на земле аки защиты и адамантова забрала. И какие к
г ново на похвалу...
Петра Великого
75
му пособия приложил? Оныя походныя, тако рещи, фортецы крепкия и страшныя, и не токмо к обороне, но и к наступателной войне угодныя; флот, глаголю, воинский, толь сильный и славный; оные безопасныя от морской свирепости и свирепей ших моря неприятелей гавани или пристанища; оныя непрес танно множащаяся артиллерии; оныя новая по рубежам регулярныя крепости. И что еще? Крепости, штурмом взятыя, того ради самого, что сам оныя не победимою силою сокрушить и до стать мог, вменив некрепкия, тыя же без сравнения крепчайшыя поделал. Сие наипаче место, неславное прежде и в свете не знаемое, а ныне преславным сем царствующим Петрополем и столь крепкими на реке, на земле и на море фортецами утверж денное купно и украшенное, — кто по достоинству похвалить может? Не видим ли здесь и пользу и защиту российскую? Се и врата ко всякому приобретению, се и замок всякия вреды отра жающий: врата на море, когда оно везет к нам полезныя и потребныя; замок томужде морю, когда бы оно привозило на нас страхи и бедствия. Вся же та как пользованию нашему, так и охранению изобретенная, введенная, сделанная, дабы и пра вильно, и крепко содержаться могли. И о том неусыпное было Петрово попечение: что ни обретается в уставах и законах ис правнейших в Европе государств, к исправлению Отечества на шего угодное, все то выбирать и собирать тщался и сам к тому многое от себя придал и дополнил регламенты и многия скрижа ли законныя сочинил. И дабы от судей и управителей небрегомо то или развращаемо не было, желая себе всевидящия человеческия очи иметь, уставил чин прокуроров, то есть правды оберегателей. И дабы всякое злодейство, яко в зелии ехидна, сокрытися не могло, чин фискальства определил и одолжил оное не токмо траты государственного интереса, но и персоналные подданных своих обиды усматривать и объявлять, таковых наипаче бедных человек, которые суда и управы искать или ради худости своей Не могут, или ради силы обидящих не смеют. Все же то утвердил и заключил высоким правите л ством сенатским. Сенат — действ ителная рука монаршая; прочия, яко весла и парусы, а Се нат — кормило. Се видим бесчисленная приобретения и пользы, с в благонадежныя защиты наша. И все ли то видим, все ли сло вом заключить можем, чем нас изобильно ублажил и благопо лучных и славных сотворил Петр Великий! Удивлятся токмо в °зможно, а выговорить весьма неудобно. Да еще дивная и дивных и чудная в чудных показал, так что Довольно и удивляться не можем. Ибо есть ли бы едиными воинс ^Ими токмо делами или едиными токмо исправлениями поли-
76
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
тическими так пользовал Россию, и то было бы дивно. Было бы дивно, есть ли бы одно один, а другой другий государь сделал: как римляне первых своих двоих царей, Ромула 5 и Нуму 6 , похваляют, что он войною, а сей миром укрепил Отечество; или как в священной истории Давид оружием, а Соломон политикою блаженство Израилю сотворил. А у нас и се и другое да еще в бесчисленных и различных обстоятельствах совершил един Петр. Нам и Ромул, и Нума, и Давид, и Соломон — един Петр. Се не мы только говорим, говорят со удивлением все иностран ные народы; как то в прошлом 1722 году великий посол польский именем государя своего и всея республики, в привет ствии своем пред фроном и лицем императорскаго величества публично исповедал. И сие о воинских и гражданских делах, хотя не равная сло вом предложения, показуют довольно, каков и коликий государь был дивный наш Петр. Но когда речь есть о государстве христи анском, невозможно не вопросить, каков он был и в делах, к другому оному вечному и бесконечному житию надлежащих, ибо хотя непосредственное звание сие есть чина пастырскаго, однако ж высочайшее сего смотрение положил Бог на предержа щих власть. И яко не должны цари воинствовати, разве или за нужду, или за охоту свою, а да бы порядочно действовало, — смотреть должны, и яко упражнятся купечеством не царское дело, а да бы обманства в куплях не было, — наблюдать дело царское есть. И тожде разуметь о учениях философских, и о раз ных мастерствах, и о земледелии, и о всей прочей экономии. Тако хотя проповедию слова утверждать благочестие на царях не лежит долг, однако ж долг их есть, и великий, о том печися, да бы и было, и прямое было учение христианское, и Церкви христовой правление. Много о сем учит нас Священное Писание, наипаче же царские истории, где в повествовании жития царей иных за доброе Церкви управление похваляет, а других за нера дение или развращение правоверия обличает. И по таковаго царскаго долженства исполнению Константин Великий 7 нарицается у Евсевия Кесарийскаго превосходите льне «епископ». Петр же наш присно памятный остался ли и в сей славе от лучших израильских и христианских владетелей? Мнится, что нельзя и некогда ему было иметь попечение о Церкви, когда весь занят был походами, и действии военными, и строением флота и крепостей, и иными бесчисленными делами. Но яко во всем прочем, тако и в сем дивнаго его показал Бог: во всем отъ ятом ему чрез многоделия времени нашел он время печися и
Слово на похвалу...
Петра Великого
77
промышлять и о исправлении церковном. И коликое о том было в нем желание, некиими прикладами дел его покажем. Ведал он, какова темность и слепота лжебратии нашея рас кольников. Бесприкладное воистинну безумие, веема же душев ное и пагубное! А коликое беднаго народа множество от оных лжеучителей прельщаемо погибает! И по отеческому своему сер доболию не оставил ни единаго способа, чем бы тьму оную про гнать и помраченных просветить: велел писать увещевания, и проповедями наставлять, и обещанием милости, и некиим утес нением, то есть десными и шуими от заблуждения отводить, и на мирный разговор призывать. И не бесплодное попечение его явилося: многия тысячи обращенных на письме имеем, а упрямии и жестоковыйнии горшаго себе осуждения, яко безответнии ожидают. Ведал он, коликое зло суеверие, которое, когда далече от Бога отводит, мнится к Богу приводит и душепагубное наносит безопасство; в прочиих бо грехах ведает себе человек грешна быти, а в суеверии мнится службу приносити Богу и, тако погибая, мыслит о себе, что спасается, и, завязавши очи себе, беспечално приближается к стремине адской. Сие ведая и рассуждая, Петр возбуждал, аки от сна, чин пастырский, да бы суетная предания исторгали, в обрядах вещественных силе спасителной не быть показывали, боготворить иконы запрещали и учили бы народ духом и истиною поклонятися Богу и хранением заповедей угождати ему. Ведал он, каковый вред происходит от лицемерия. Лицемеры бо, святыню себе притворяюще, прямые суть безбожники и точию чрево свое имеют в Бога, простый же народ к своему сквер но прибыточеству уловляюще, непрестанными вымыслами по мрачают свет евангелский и люди от любви Божия и ближняго отводят, — небо купно и земле, Церкви и Отечества злейшия враги. И от сея сладкия отравы всяким образом подданных сво их оберегать тщался: притворныя чудеса, сновидения, беснова ния искоренял; лестцов колтунами, железами, и рубищами, и лукавым смирением, и воздержанием к виду святости, позлаща ющих себе, познавать учил и ловить и истязовать приказывал. И так треклятаго сего фарисейства ненавидел, что противное Тому простосердечие, аки бы всего прочаго лучшее (как и воис тину есть), в крайней любви содержал. И вечной памяти имеем ^bi наставление его. Бывшей бо в Синоде конференции о канди датах на архиерейския степени, сие премудрейшее изрек слово: * Понеже, — рече, — трудно у нас изыскать к таковому делу соЬе РШенно угод наго, тот, который явится не лукав, не коварен,
78
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
не лицемер, но простосердечный, тот буди нам и угодный и до стойный». И воистину слово силное: ибо простосердечный хрис тианин духом божиим водим есть и потому и без многокнижнаго учения к своему и к братнему исправлению умудрится. Ведал же еще Петр, и с великою горестию сердца своего ви дел, коликое в народе российском умножилося было бессовестие — от исповедания грехов и от причастия вечери Господней веема удалятся. О, краиняго бедствия! Удаляться от того, что едино есть нам жизни вечныя виновное! Сие едино услаждает нас печалях грехопадения нашего, сие поддержит нас, да не во отчаяние впадем, сие от громов гнева и суда Божия покрывает нас. Что же и о сем устроил Петр, всем известно. А всего того, о чем помянулося, к пособию что мог знать, или от слуха и совета, или от своего рассуждения, ни чего не упус тил. И сюды над лежат пове ленные им заводы школ, сочинения книжиц богословских, древних учителей и историков церков ных переводы и перевода Священнаго Писания исправления; сюды смотрили и старинныя артикулы монашеские возобновленныя, и правила священства и всего церковнаго клира, и, да бы в семени и корени начиналось добро, поданое отроком веры прямой и заповедей Божиих учение. И дабы все то происходило, возрастало и утверждалося, уставлен духовный правите лствующий Синод. И се, о слышателие, в Петре нашем, в котором мы первее ви дели великаго богатыря, потом же мудраго владетеля, видим уже и апостола. Таковаго его царя, и царя христианскаго, пока зал Бог! Но о, благоутробнейшаго отца и бодрейшаго монарха нашего! Устроив нам и утвердив вся блага, к временной и вечной жизни полезная и нуждная, ведая же, что все то на нем, яко на главном основании стоит, помышляя же всегда, чего многие вовсе забы вают, что хотя и по составу тела и по силе державнаго достоинсва своего крепок и тверд есть, однакож по перстному естеству, нетление в первом прародителе погубившему, смертен есть чело век, — возимел прилежное попечение, как бы все от него устро енное не токмо при нем, но и по нем цело пребывало, и его бы самого долговремением превзошло, и, тако утвердишеся, неру шимо происходило бы во многие века. И се то прямое царское и отеческое попечение. И не тако пекущийся, которые то только наблюдают, да бы добро было в Отечестве при животе их, весьма не радея, что будет по смерти их, не токмо не царски и не оте чески, но ниже экономски делают и подобны суть путникам, шалаши или хижины строящим, которыя да бы целы были и по
Слово на похвалу...
Петра
Великого
79
отшествии их, нет им и помысла. Что же Петр Великий к долговремению усроенных нам благ наших примыслил? Примыслил и сделал то, на чем ныне видим и вся наша и нас самых утверж даемых. Положил другое себе подобное основание, подал нам другаго себе, высокодержавную наследницу, всепресветлеишую августу нашу Екатерину 8 . Ея благонравие долголетным сожи тельством искусив, ея любомудрие и великодушие в веселых и печальных, в счастливых и бедственных случаях довольне по знав, яко же прежде судил быть достойную ложа своего, тако потом и достойную престола своего показал и не просто для чес ти, как в иных государствах делается, диадемою империи своея венчал ее, но дабы по нем и на малое время не был празден пре стол его, и смерть бы его не нанесла смущения, и крови, и многих в народе смертей, как прежде бывало, но и умершу ему, аки бы живу сущу, мир и тишина и дел его крепкое состояние пребыва ло. И такое свое о коронации супруги своея намерение, в про шлом 1722 году, готовяся в поход Персидский, объявил нам. Как то и осталося по намерению его и по желанию его деется неизречным к нам милосердием Бога нашего, яко в Петре благословившаго нас, тако и в Екатерине благославящаго. И тако Петр, остав ляя нас, не токмо оставил нам неисчетная богатства своя, что уже довольно показали мы, но, и оставляя нас, не оставил нас. Сия же вся от нас предложенная прочиим, издалече его видевшым или только слышавшым, паче меры удивителна пока жутся, а нам всем, которые изблизка знали его во всем дейст вующа и пекущася, обхождением же и беседами услаждалися, мню, яко сие о нем слово наше не токмо не дивное, но и не до вольное и скудное является. Весте бо, каковая живость памяти, острота ума, сила рассуждения была; как ему не мешало безчисленное прежних случаев множество, что когда не деялось, к Делу настоящему воспомянуть; как скоро и чисто и довольно на трудныя предложения и вопросы ответствовал; как ясныя и полезныя на темныя и сомнительныя даклады подавал резолюцию. И понеже в мире сем коварном много утайкою и лестию деется, fi e токмо между чуждыми себе, но и между своими и домашни ми, — весте, како он тайно строимая постигал догадами, и что быть хочет и куды выдет аки бы пророчески доходил и опасстБом своим благовременно предварял, и како, где опдабало, зна ние свое покрывал, что политичискии учителя диссимуляцию б р я ц а ю т и в первых царствования полагают регулах. Дивно Вс якому было легко рассуждающему, где он и от кого тако умуд р и был, понеже ни в какой школе, ни в какой академии не Учился. Но академии были ему грады и страны, республики и
80
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
монархии и дома царские, в которых гостем бывал; учители были ему, хотя и сами про то не ведали, и к нему приходящие послы, и гости, и его, его угощяющии, потентаты и управители. Где ни быть, с кем ни побеседовать случилося ему, то едино смотрел, не разойтися без некия пользы, без никоего учения. Много же языков, в исторических и учительских книгах частым чтением упражнялся. И от таковых то учений происходило, что разговоры его о коем-либо деле изобилные, хотя не многоречи вые, были, суждения тонкыя, и доводы сильныя, и между тем повести, притчи, подобия с услаждением купно и удивлением всех присутствующих. Но и в разговорах богословских и других слышать и сам не молчать не токмо, как прочий обыкли, не сты дился, но и с охотою тщался, и многих в сумнительстве совести наставлял, от суеверия отводил, к познанию истины приводил, что не токмо с честными делал, но и с простыми и худыми, наи паче же когда случилося с раскольниками. И готовое ему на то, аки всеоружие, было: изученные от священных писаний догма ты, наипаче Павловы послания, которыя твердо себе в памяти закрепил. И таковыя Петровы дарования нам, добре ведущим и из близкаго и частаго сообществования видевшим, не дивно, но разве недостаточная есть, яко же помянулося, вся вышереченная повесть о воинских, гражданских и церковных делах и по печениях его. Коликому убо риторству и красноречию быти подобает, кото рое столь многия и столь честныя силы, добродетели, деяния и дела по достоянию бы их украсить и возвеличить возмогло? И по единому из оных всякое требует к похвалению своему сильнаго витийскаго искусства. Наше же сие слово, которым хотя не вся, однако ж многия Петровы величия предлагать силимся, како оныя украсить могут, которых скорым и простым исчислением, и то не все именуя обстоятельства, с трудностию перебежать возмогает? Но к чему здесь утвари и цветы риторские? Толикая добродетель не требует внешних украшений, сама собою честна и красна, сама себе преузорочная доброта в лице благообразней шем. А есть ли бы и отвне убор некий потребен был, и того не в наших скудных сокровищах искать, но давно уже уготован есть всемирныя славы богатством. Слава всемирная есть достойная Петрова проповедница. То ему к вечному имени своему доволно, что в иноземных всех странах с великими похвалами возносим есть и без удивления не вспоминается. Где не скажут, что доселе Россиа толикаго государя не имела? Где не засвидетелствуют, что от него перваго и единаго тако славный везде и великоименитый показался народ российский? Но и собственные того име-
Слово па похвалу...
Петра
Великого
81
ем свидетелства в печатных в Липске латинских ведомостях, где извествуют о кончине Петра нашего, нарицают его бессмертия достойнейшим. Вышла же недавно книжица о житии его, обра зом разговора. И тамо, в начале, показует автор, что Петр пре взошел Ксеркса 9 , Александра Великаго 10 , Юлия Цезаря п . И не кто от политических французских писателей Петра российскаго не мало выше кладет от своего государя славного онаго Великаго Людовика 12 . И тожде слово согласием своим утверждает другий, который о неудобности нашего с римлянами соединения пишет. И как не так! Все бо оные и прочий монархи застали во Отечестве своем всякая учения и мастерства, воинство доброе и искусных военачалников и градоначалников. Петр же все тое делать и вновь заводить принужден был, купно же теми и действовать и совершить толикая возмог. Но то еще похвалы хотя от инозем ных человек, да приватных и единоличных, которых и без числа собрать бы можно, а се тож де и всенародными голосами проповедуеся. Что сказал о славе его великий посол польский, уже прежде у нас помянулося. Воспомяните же и что говорил пер сидский посол, который между иными похвалами славу дел его, всюду проходящую, уподобил солнцу, мир весь озаряющему. И когда прошением нашим убедили мы его принять звание Ве ликаго и императора (каков и прежде был и от всех нарицался), везде сие похвалено и утверждено. Что же и по смерти его от разных дворов и сожалетельных к ея величеству посланиях на писано и какими похвалами от всех монархов наш возвеличен, сие предлагать не достанет времени. Воз лете л же ты на самый верх славы, великоименитый муже! Ни для чего нам печися о похвалах, о прославлении твоем. Не имел ли ты нужды завидеть кому, как другие другим завидели величающаго стихотворца, и память хранящих статуй, и тропеов! Дивная дела твоя суть твоя тропеи. Россиа вся есть статуя твоя, изрядным мастерством от тебе переделанная, что и в твоей эмблеме не ложно изобразуется; мир же весь есть и стихотворец, и проповедник славы твоея. И когда всемирныя о тебе песни и проповеди умолкнут? Ибо есть ли славятся, кто и где первый вымыслил фалангу, то есть образ некий собственнаго строя и Действия воинскаго, и кто таковое изобрел оружие или выдумал стратегему, и кто сего или онаго града создатель, — о тебе, кото рый (генерально сказать) весьма вся нам подал, и не город, но в ск) Россию, каковая уже есть, сделал и создал, когда и где Умолкнут многовещанныя повести? Имеем ли еще, о россиане, и высшее, ибо высочайшее о Петре й&Шем свидетелство. Довольно о нем засвидетелствовал Бог, сей
82
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
свидетел на небеси верен, который чудесным смотрением во многих бедствиях сохранял его, во оных трудных крепостей аттаках, во флотовых на мори сражениях, на баталии под Лесным, где изнемог и, оледенев, принужден был почить на неизвестном месте, не ведая стана своего; на баталии Полтавской, где так да лече смерть от него была, как далече шляпа от головы, Прутовой акции, то есть в самых смерти челюстях. Свидетелствовал о нем Бог, когда покрыл его от предстоящих и соседящих ему неоднократно изменников, от связавшихся на живот его сковников, от возъярившихся бунтовщиков. Всего же дивнейшее было Божие к нему призрение, еще отрока его суща и к толикой славе немеряемаго, от бесноватой стрельцов лютости сохранившее тогда, когда оные звери царских служителей и сродников не из дому токмо, но и из рук его на убиение похищали. О, времене ужаснаго! Далече ли было злодейство оное от самаго крайняго дерзновения? Засвидетелствовал же, наконец, Бог о нем и в блаженной кон чине его, сильно действующею благодатию своею присутсвовал и даровав ему толикое благочестия чювство, прямое покаяние, живую и твердую веру, что аки бы ощущаемая была десница Всевышняго. Чудное было видение и дивный позор, слезящих многих, кто присутствовал, при надходящей кончине его, пону дил слезить и от умиления. Ибо когда от духовных укрепля ющих его воспоминание спасителнои нам смерти сына Божия услышал, аки бы забыв нестерпимое свое внутреннее терзание, веселым лицем, аще и осохшим языком, не однократно вос кликнул: «Сие, — рече, — едино утоляет жажду мою, сие едино услаждает мене», — перенося ум свой от вещественнаго, кото рым уста промачивал, пития, до духовной оной и спасителнои прохлады. Утверждаемый паки в вере, очи и руки, елико мог, поднимая в гору, «верую, — рече, — Господи, и уповаю. Верую, Господи, помоги моему неверию». Когда же и речь весьма оску дела, и тогда на частыя предложения о суете мира сего, о мило сердии Божий и о вечном на небеси царствовании, и воставать, и руку в гору подымать, и крестное знамение изображать силил ся, и к радости лице устроевал, и весьма в болезни торжество вал, яко несумнителный вечных благ наследник. Сия же все действовал многострадалный монарх чрез все время смертнаго подвига своего, который до пятинадесяти часов продолжался. И хотя в шестый еще день страдания своего, по исповеди грехов своих, тела и крови Господней причастился, но и в подвиге оном, вопрошен, аще паки желает вечери Христовой, поднятою рукою желание свое показав, паки сподоблен есть.
пЛОво па похвалу...
Петра Великого
83
Толикая же, о слышателие, Божия благостыни, к отцу наше^y и в жизнии в кончине его явленная, показу ют, что он и все мирных оных похвал себе не требует. Похвалы его суть наши по хвалы; он же небесной со Христом славы достиг, все земная ни в о что не ставит, и нам хвалить и славить его понуждающимся, мнится, сими или сим подобными отсутствует словесы. Как плакатися мне, так и прославлять мене, сынове мои, мало есть на потребу. Избег я многомятежнаго и многобеднаго ясилища, аще, по мнению вашему, и вельми счастливаго, и сие не плача, но радости достойно есть. Получил я неувядаемый ве нец от всещедраго человеколюбца, милостиваго мене за кровь сына своего, в наследие свое приемшаго, и сие всякия земныя ваши славы без сравнения превосходит и к тому непотребныя показует. И аще кая польза в приобретенной мною на земли сла ве есть, — ваша есть. И аще оную целу сохранить желаете, со храните дела моя, не забудите наставления моего, наипаче же нелицемерною любовию и верностию послужите любезнейшей наследнице моей, поданной от Бога чрез мене самодержице, и тоежде имейте усердие ко всей крови моей дражайшей. Прочее, тако живите на земли, да нелишитеся небесной жизни; тако тецыте на подвизе житейском, да всеблаженнаго места сего до стигнете. Положим убо слова конец, положим купно и слез умерение. Яко славословить его по достоянию неудобно, тако и плакатися о отъятии его довольно не можем, аще бы и дана была главе на шей вода и очима нашима источник слез, чего желал плачевный пророк. Но хотя, похваляя Петра, и не достигнем словом славы его, однако ж от сыновняго долженства нечто выплатим. А без меры сетуя и рыдая, сделаем и обиду добродетели его, и на славу его не мало погрешим, ибо тако покажем, будто лишением его всех благ лишилися мы, как плакатися подобает по умершем ве ликих надежд отроке, с которым все на него чаянная умирают. Петр же наш, премногая благая совершив нам и самих нас луч ших нам сотворив, хотя и слезить нас понуждает отшествием своим, но и радоватися повелевает бесчисленными и с ним не Умершими благодеянии своими. Благодушествуй же и ты, державнейшая государыня наша, Матерь всероссийская, всего благодушия, всего любомудрия тво его употреби, еще бы утолить и победить тебе скорбь толикую! Молит тебя о сем Отечество, да не умножиши печали общей, но **Ko же владением веселиши, тако и отрадою твоею всех обрадуе^ й . Ищет сего и просит у тебя кровь, и племя, и сродство твое, ^се высокая фамилиа, да не от них возимееши вину утешения, и
84
Феофан
ПРОКОПОВИЧ
их цвету увядать не попустиши. Требует сего от тебя Петр, да не ослабелою рукою держиши скипетр его, и как содеянная им ут вердить, так и подобная делать возможеши. Но тожде и сам Бог повелевает тебе, да не жалостная сия тьма помрачит в тебе ми лость его. Отвержеся утешитися душа твоя, помяни Бога и возвесе лися. Он тебе дивными судьбами избрал, Петру сочетал и на толикую высоту возвел, он и утвердит, и безбедну сотворит тебе. Уповай на Его, на Него же Единаго уповал Петр. И который со хранил Петра во всех путях его, сохранит и тебе. О, буди, Госпо ди, милость твоя на нас, яко же уповахом на Тя! Сей глас присно к Тебе возносил Петр наш, сей и мы от глубины сердец воздвизаем. И не престани миловать помазанницу Твою, нашу самодер жицу, и горесть ея на сладость претвори!..
<«^Э
^ s ^
M. В. ЛОМОНОСОВ Слово похвальное блаженныя памяти государю императору Петру Великому, творенное апреля 26 дня 1755 года Священнейшее помазание и венчание на Всероссийское госу дарство всемилостивейшия самодержицы нашея празднуя 1 , слушатели, подобное видим к Ней и к общему Отечеству Божие снисхождение, каковому в ея рождении и в получении отеческаго достояния чудимся. Дивно ея рождение предзнаменованием царства; преславно на престол восшествие покровенным свыше мужеством; благоговейныя радости исполнено приятие отеческаго венца с чудными победами от руки Господни. Хотя бы еще кому сомнительно было, от Бога ли на земле обладатели постав ляются или из случаю державы достигают, однако единым рож дением великия государыни нашел увериться о том должно, видя, что она уже тогда избрана была владычествовать над нами. Не астрологическия сомнительныя гадания, от положе ния планет произведенныя, ниже другия по течению натуры бывающия перемены и явления, но ясные признаки Божия Про видения послужат сему в доказательство. Преславная над неприятелями Петровыми под Полтавою победа с рождением сея великия дщери его в един год приключилась и въезжающаго в Москву с торжеством победителя приходящая в мир встретила Елисавета 2 . Не перстом ли здесь указующим является Про мысл? Не слышим ли мысленным ухом вещающаго гласа? Ви дите, видите исполнение обетованнаго вам предзнаменованиями благоденства. Петр торжествовал, победив внешних неприяте лей и своих искоренив изменников; Елисавета для подобных ро дилась триумфов. Петр, возвратив законному государю корону 3 , в отеческий град шествовал; Елисавета в общество человеческое Вступила для возвращения себе потом отеческой короны. Петр,
86
М. В.
ЛОМОНОСОВ
сохранив Россию от расхищения, вместо мрачнаго страха при нес безопасную и пресветлую радость; Елисавета увидела свет, дабы пролить на нас сияние отрады, избавив от мрака печалей. Петр вел за собою многочисленных пленников, не меньше вели кодушием, нежели мужеством побежденных; Елисавета от утро бы разрешилась, дабы после пленить сердца подданных челове колюбием, кротостию, щедротою. Сколь чудныя Божия судьбы видим, слушатели: с рождением победу, с облегчением родитель ницы — избавление Отечества, с обыкновенными при рождении обрядами — чрезвычайное торжественное вшествие, с пеленными — победительныя лавры и с первым младенческим гласом — всерадостные плески и восклицания! Не всеми ли сими рожден ной тогда Елисавете предвозвещены отеческия добродетели, предвозвещено отеческое царство? В доступлении онаго сколь много Всемогущий Промысл спо спешествовал ея геройству, о том радостныя воспоминания во веки не умолкнут, ибо Его силою и духом подвигшесь, героиня наша всероссийскому государству, достодолжной его славе, ве ликим делам и намерениям Петровым, внутреннему сердец на ших удовольствию и общему блаженству знатной части света принесла спасение и обновление. Велико дело есть избавление единаго человека, то сколь несравненно больше спасение целаго народа! В тебе, дражайшее Отечество, в тебе видим сего доволь ные примеры. Междоусобными предков наших враждами, не правдами, граблениями и братоубийствами раздраженный Бог поработил тебя некогда чужому языку и на пораженное глубоки ми язвами твое тело наложил тяжкия вериги! Потом, стенанием твоим и воплем преклоненный, послал тебе храбрых государей, освободителей от порабощения и томления, которые, соединив твои раздробленные члены, возвратили тебе и умножили пре жнюю силу, величество и славу. Не меныпаго падения избавила российский народ предводимая Богом на отеческий престол Ве ликая Елисавета, но болыпаго удивления достойным образом. Внутренния болезни бывают бедственнее наружных; так и в недрах государства воспитанная опасность вредительнее вне шних нападений. Удобнее наружныя язвы исцеляются, нежели внутренния повреждения. Но, сличив исцеление России от пора жения, варварским оружием извне нанесеннаго, с удивительным скрывающагося внутри вреда врачеванием Елисаветиною рукою произведенным, противное находим. Тогда для исцеления ран наружных обагрены были поля и реки не меньше российскою, нежели агарянскою кровию 4 . В благословенные дни наши вели кодушная Елисавета вкоренившийся вред внутри России без
Слово похвальное...
императору
Петру
Великому
87
всех наших томлений истребила в краткое время и болезнующее Отечество яко бы единым, божественною силою исполненным словом исцелила, сказав: «Восстани и ходи, восстани и ходи, Россия. Оттряси свои сомнения и страхи и, радости и надежды исполненна, красуйся, ликуй, возвышайся». Таковыя изображения в мыслях представляет нам, слушате ли, воспоминание тогдашней радости! Но оныя усугубляются, когда помыслим, что мы не токмо от утеснения, но и от презре ния тогда освободились. Что прежде избавления нашего народа о нас рассуждали? Не отзываются ли еще их речи в памяти на шей? Россияне, россияне, Петра Великаго забыли! За его труды и заслуги не воздают должнаго благодарения, не возводят дщерь его на престол отеческий. Она оставлена — не помогают; Она от ринута — не возвращают; она пренебрегаема — не отмщают. О, коль велик стыд и посмеяние! Но несравненная героиня восше ствием своим отняла поношение от сынов российских и перед всем светом оправдала, что не нашего усердия не доставало, но сносило ея великодушие; не наша ревность оскудевала, но она не хотела пролития крови; не нашему малодушию оное припи сывать должно, но Божескому Промыслу, которой благоволил показать тем Свою власть, ея мужество и нашу радость усугу бить. Таковыя благодеяния устроил на Всевышний вступлением на отеческий престол Великия Елисаветы! Что ж нынешний праздник? Верх и венец преждереченных. Венчал Господь ея рудное рождение, венчал преславное восшествие, венчал бесприкладныя добродетели, венчал благодатию, ободрил благона дежною радостию и благословил громкими победами, победами восшествию ея подобными, ибо, как внутренние враги побежде ны без пролития крови, так и внешние с малым уроном преодо лены были. Облачается монархиня наша в порфиру, помазуется на цар ство, венчается, приемлет Скипетр и Державу. Радуются россия не и плесками, и восклицаниями воздух наполняют; ужасаются супостаты и бледнеют, уклоняются, дают хребет российскому войску, укрываются за реки, за горы, за болота, но везде утес няет их сильная рука венчанныя Елисаветы: от единаго ея ве ликодушия ослабу получают. Сколь ясныя предзнаменования благословеннаго ея владения во всем вышереченном видим и Вожделенному сбытию их с радостию чудимся! По примеру ве ликаго своего родителя дает государям короны, успокоевает Мирным оружием Европу, утверждает российское наследство; истекает злато и сребро из недр земных к ея и к общему удоволь ствию, избавляются подданные от тягостей; земля не обагряется
88
М. Б.
ЛОМОНОСОВ
российскою кровию ни внутри, ни вне государства; умножается народ, и доходы прирастают; возвышаются великолепныя зда ния; исправляются суды; насаждаются науки среди государ ства — повсюду возлюбленная тишина и монархине нашей по добное время господствует. Итак, когда несравненная государыня наша предзнаменован ное в рождении, полученное мужеством, утвержденное победо носным венчанием и украшенное преславными делами отече ское царство возвысила, то по справедливости всех дел и похвал его истинная наследница 5 . Следовательно, похваляя Петра, по хвалим Елисавету. Давно долженствовали науки представить славу его ясными изображениями; давно желали в нарочном торжественном со брании превознести несравненныя дела своего основателя. Но ведая, сколь великое искусство требуется к сложению слова, их достойнаго, поныне умолчали, ибо о сем герое должно предла гать, чего о других еще не слыхано. Нет в делах ему равнаго, нет равных примеров в красноречии, которым бы мысль, последуя, могла безопасно пуститься в толикую глубину их множества и величества. Однако, наконец, рассудилось лучше в красноре чии, нежели в благодарности, показать недостаток, лучше с про износимыми от усердной простоты разговорами соединить искренностию украшенное слово, нежели молчать между толикими празднественными восклицаниями, наипаче, когда Все вышний Господь всех торжеств наших красоту усугубил, послав во младом государе Великом князе Павле Петровиче всевожделенный залог, снося к нам Божественныя милость, которую в продолжении Петрова племени почитаем 6 . Итак, оставив бояз ливое сомнение и уступив ревностной смелости место, сколько есть духа и голоса должно употребить или паче истощить на по хвалу нашего героя. Сие предпринимая, откуда начну мое сло во? От телесных ли его дарований? От крепости ли сил? Но оные явствуют в преодолении трудов тяжких, трудов неиссчетных и в разрушении ужасных препятствий. От геройскаго ли виду и возраста, с величественною красотою соединеннаго? Но кроме многих, которые начертанное в памяти его изображение живо представляют, удостоверяют разныя государства и города, кото рые, славою его движимы, во сретение стекались и делам его со ответствующему и великим монархам приличному взору чуди лись. От бодрости ли духа приму начало? Но доказывает его неусыпное бдение, без котораго не возможно было произвести дел столь многих и великих. Того ради не посредственно присту паю к их предложению, ведая, что удобнее принять начало, не-
Слово похвальное...
императору
Петру
Великому
89
ясели конца достигнуть, и что великий сей муж ни от кого лучхпе похвален быть не может, кроме того, кто подробно и верно труды его исчислит, есть ли бы только исчислить возможно было. Итак, сколько сила, сколько краткость определеннаго време ни позволит, важнейшия токмо дела его упомянем, потом преодоленныя в них сильныя препятствия, наконец, его добродете ли, в таковых предприятиях споспешествовавшия. К великим своим намерениям премудрый монарх предусмот рел за необходимо нужное дело, чтобы всякаго рода знания рас пространить в Отечестве и людей, искусных в высоких науках, также художников и ремеслеников размножить, о чем его оте ческое попечение хотя прежде сего мною предложено, однако ежели оное описать обстоятельно, то целое мое слово еще к тому не достанет, ибо, не однократно облетая наподобие орла быстропарящаго европейския государства, отчасти повелением, отчас ти важным своим примером побудил великое множество своих подданных оставить на время Отечество и искусством уверить ся, коль великая происходит польза человеку и целому государ ству от любопытнаго путешествия по чужим краям. Тогда отво рились широкия врата великия России, тогда через границы и пристани, на подобие прилива и отлива, в пространном океане бывающаго, то выезжающие для приобретения знаний в разных науках и художествах сыны российские, то приходящие с раз ными искусствами, с книгами, с инструментами иностранные безпрестанным текли движением. Тогда математическому и физическому учению, прежде в чародейство и волхвование вмененному, уже одеянному порфирою, увенчанному лаврами и на монаршеском престоле посажденному, благоговейное почита ние в освященной Петровой особе приносилось. Таковым сияни ем величества окруженныя науки и художества всякаго рода ка кую принесли нам пользу, доказывает избыточествующее изобилие многоразличных наших удовольствий, которых преж де великаго России просветителя предки наши не токмо лиша лись, но о многих и понятия не имели. Сколь многия нужныя вещи, которыя прежде из дальных земель с трудом и за вели кую цену в Россию приходили, ныне внутри государства произ водятся и не токмо нас довольствуют, но избытком своим и друг ия земли снабдевают. Похвалялись некогда окрестные соседи Наши, что Россия, государство великое, государство сильное, ни Военнаго дела, ни купечества без их спомоществования надле жащим образом производить не может, не имея в недрах своих Не токмо драгих металлов для монетнаго тиснения, но и нуж-
90
М. В. ЛОМОНОСОВ
нейшаго железа к приуготовлению оружия, с чем бы стать про тив неприятеля. Изчезло сие нарекание от просвещения Петро ва: отвороты внутренности гор сильною и трудолюбивою его ру кою. Проливаются из них металлы и не токмо внутрь Отечества обильно распростираются, но и обратным образом, яко бы заем ные, внешним народом отдаются. Обращает мужественное рос сийское воинство против неприятеля оружие, приуготованное из гор российских российскими руками. О сем для защищения Отечества, для безопасности поддан ных и для беспрепятственнаго произведения внутри государства важных предприятий, о сем нужном учреждении порядочнаго войска сколь великое имел великий монарх попечение, сколь стремительное рвение, сколь рачительное всех способов, всех путей изыскание, тому всему когда надивиться довольно не мо жем, возможем ли изобразить оное словом? Родитель премудраго нашего героя, блаженныя памяти великий государь царь Алексей Михайлович 7 между многими преславными делами по ложил начало регулярнаго войска, котораго спомоществованием сколько на войне имел успеху, свидетельствуют счастливые его походы в Польшу и приобретенныя обратно к России про винции. Но все его о военном деле попечение с жизнию пресек лось. Возвратились старинные беспорядки, и российское воин ство больше в многолюдстве, нежели в искусстве показать могло свою силу, которая сколько потом ослабела, явствует из бывших тогда против турок и татар бесполезных военных предприятий, а более всего из необузданных и пагубных стрелецких возмуще ний, от неимения порядочной расправы и разположения произшедших. В таковых обстоятельствах кто мог помыслить, что бы двенатцати лет отрок, отлученный от правления государством и только под премудрым покровительством чадолюбивыя своея родительницы от злобы защищаемый, между беспрестанными страхами, между копьями, между мечами, на его родственников и доброжелателей и на него самого обнаженными, начал учреж дать новое регулярное войско, котораго могущество в скором после времени почувствовали неприятели, почувствовали и вос трепетали, и которому ныне вся вселенная по справедливости удивляется. Кто мог помыслить, что бы от детской, как каза лось, игры столь важное, столь великое могло возрасти дело? Иные, видя несколько молодых людей, со младым государем об ращающих разным образом легкое оружие, рассуждали, что сие одна ему только была забава, и потому сии новонабранные люди потешными назывались. Некоторые, имея большую прозорли вость и приметив на юношеском лице цветущую геройскую бод-
Слово похвальное...
императору
Петру
Великому
91
рость, из очей сияющее остроумие и в движениях сановитую по воротливость, размышляли, сколь храбраго героя, сколь великаго монарха могла уже тогда ожидать Россия! Но набрать мно гие и великие полки, пехотные и конные, удовольствовать всех одеждою, жалованьем, оружием и протчим военным снарядом, обучить новому артикулу, завести по правилам артиллерию, по левую и осадную, к чему немалое знание геометрии, механики и химии требуется, и паче всего иметь во всем искусных началь ников казалось, по справедливости, невозможное дело, ибо во всех сих потребностях знатный недостаток и лишение государе вой власти отняли последнюю к тому надежду и малейшую ве роятность. Однако что потом последовало? Паче общенароднаго чаяния, противу невероятия оставивших надежду и свыше препинательных происков и явительнаго роптания самой зависти загремели внезапно новые полки Петровы и в верных россиянах радостную надежду, в противных страх, в обоих удивление воз будили. Невозможное учинилось возможно чрезвычайным раче нием, а паче всего неслыханным примером. Взирая некогда Се нат римский на Траяна Цесаря 8 , стоящаго пред консулом для принятия от него консульскаго достоинства, возгласил: «Тем ты более, тем ты величественнее!» Какия восклицания, какия плес ки Петру Великому быть долженствовали для его бесприкладнаго снисхождения? Видели, видели отцы наши венчаннаго своего государя не в числе кандидатов римскаго консульства, но меж рядовыми солдатами, не власти над Римом требующаго, но под данных своих мановения наблюдающаго. О, вы, места прекрас ны, места благополучны, который столь чудным зрением насла дились! О, как вы удивлялись дружественному неприятельству полков единаго государя, начальствующаго и подчиненнаго, повелевающаго и повинующагося. О, как вы удивлялись осаде, заЩищению и взятию домашних новых крепостей не для настояЩия корысти, но ради будущия славы, не для усмирения сопротивных, но ради ободрения единоплеменных учиненному. Мы ныне, озираясь на оныя минувшия лета, представляем, сколь великою любовию, сколь горячею ревностию к государю воспа лялось начинающееся войско, видя его в своем сообществе, за однем столом, туюже приемлющаго пищу, видя лице его, пы лью и потом покрытое, видя, что от них ничем не разнится, кро ме того, в обучении и в трудах всех прилежнее, всех превосход нее. Таковым чрезвычайным примером премудрый государь, Происходя по чинам с подданными, доказал, что монархи ничем Так величества, славы и высоты своего достоинства прирастить Не могут, как подобным сему снисхождением. Таковым поощре-
92
М. В. ЛОМОНОСОВ
нием укрепилось российское воинство, и в дватцатилетную вой ну с короною Шведскою 9 и потом, в другие походы, наполнило громом оружия и победоносными звуками концы вселенныя. Правда, что первое под Нарвою сражение было неудачливо 10 , но противных преимущество и российскаго воинства уступление к их прославлению и к нашему уничижению больше от зависти и гордости увеличены, нежели каковы были самою вещию, ибо, хотя российское войско было по большей части двулетное про тив стараго и к сражениям приобыкшаго, хотя несогласие учи нилось между нашими полководцами и злохитрый переметчик открыл неприятелю все обстоятельства нашего стана и хотя Карл вторыйнадесять скоропостижным нашествием не дал вре мени россиянам построиться, однако они и по отступлении от няли у неприятеля смелость продолжать бой и докончить побе ду, так что оставшаяся в целости Российская лейб-гвардия и немало протчаго войска за тем только напасть на неприятеля не отважились, что не имели главных предводителей, которых он, призвав для мирнаго договора, удержал как своих пленников. Того ради гвардия и прочее войско с оружием, с военною каз ною, распустив знамена и ударив в барабаны, в Россию возвра тились. Что сия неудача больше для показанных несчастливых обстоятельств, нежели для неискусства войск российских при ключилась и что Петрово новое войско уже в младенчестве сво ем могло побеждать привыкшие полки противных, доказали в следующее лето и потом многия одержанныя над ними преславныя победы. Я к вам обращаю мое слово, ныне мирные соседи, когда вы сии похвалы военных дел нашего героя, когда вы превозносимыя мною победы российскаго воинства над вами услышите, не в поношение, но больше в честь вашу припишите, ибо стоять долгое время против сильнаго российскаго народа, стоять про тив Петра Великаго, против мужа, посланнаго от Бога на удив ление вселенной, и, наконец, быть от него побежденным — есть славнее, нежели победить слабые полки под худым предводи тельством. Почитайте по справедливости истинною своею сла вою храбрость героя вашего Карла и по согласию всего света утверждайте, что едва бы кто возмог устоять пред лицем его гне ва, когда бы чудною Божескою судьбою не был в Отечестве на шем против его воздвигнут Петр Великий. Его храбрые и вве денным регулярством устроенные полки воспоследовавшими в скором времени победами доказали, сколь горяча их ревность, каково в военном деле искусство, приобретенное от премудраго наставления и примера. Оставляя многочисленныя победы, ко-
Слово похвальное...
императору
Петру
Великому
93
торыя российское воинство сражениями числить приобыкло, не упоминая великаго множества взятых городов и твердых крепо стей, имеем довольное свидетельство в двух главных победах, под Лесным и под Полтавою. Где более удивил Господь своею нас милостью? Где явственнее открылось, сколь сильные имело успехи в заведении новага войска благословенное начинание и ревностное рачение Петрово? Что сего чуднее, что невероятнее могло воспоследовать? Войско, к регулярству давно приобыкшее, из областей неприятельских дерзостию к бою славных при веденное, под предводительством начальников, в воинском упражнении все время положивших, войско, всякими снаряда ми преизобильно снабденное, уклоняется от сражения с новыми российскими полками, числом много меньшими. Но оне, не дая сопротивным отдохновения, быстрым течением постигли, сра зились, победили, и главный их предводитель с малыми остат ками едва пленения избыл, что бы принести своему государю плачевныя вести, которыми хотя он сильно возмутился, однако мужественным и стремительным духом бодрствуя, еще поощ рялся против России, еще не мог увериться, чтобы малолетнее войско Петрово могло устоять против его возмужавшей силы, наступающей под его самого предводительством и, надеясь на дерзостныя обнадеживания бессовестнаго России изменника, не усомнелся вступить в украинские пределы нашего Отечества. Обращал высокомерными размышлениями Россию и весь Север чаял уже быть под ногою своею. Но Бог в награждение трудов неусыпных воздал Петру совершенною победою над сим презрителем его рачений, которой противу своего чаяния не токмо оче видным был свидетелем не вероятных героя нашего в военном деле успехов, но и бегством своим не мог избегнуть мечтающей ся в мыслях стройной храбрости российской. Столь знатными победами прославив с собою великий монарх во всем свете свое воинство, наконец, доказал, что он сие больше Для нашей безопасности учредить старался, ибо не токмо узако нил, чтобы оное никогда не распускать, ниже во время безмятежнаго мира, как то при бывших прежде государях не редко к Немалому упадку могущества и славы Отечества происходило, Но и содержать всегда в исправной готовности. О, истинное оте ческое попечение! Многократно напоминал он своим ближним в ерным подданным, иногда со слезами прося и целуя, чтобы с толь великим трудом и столь чудным успехом предприятое об новление России, а паче военное искусство не было после него в ^радении оставлено. И в самое то вералестное время, когда благ оеловил Бог Россию славным и полезным миром со Шведскою
94
М. В.
ЛОМОНОСОВ
короною, когда усердныя поздравления и должные ему титулы «императора», «великаго», «отцаОтечества» и , приносились, не преминул подтвердить публично Правительствующему Сенату, что, надеясь на мир, не надобно ослабевать в военном деле. Не сим ли назнаменовал ясно, что ему сии высокие титулы не были приятны без наблюдения и содержания впредь завсегда регуляр н а я войска? Обозрев скорым оком на сухом пути силы Петровы, в младен честве возмужавшия и обучение свое с победами соединившия, прострем чрез воды взор наш, слушатели, посмотрим там дела Господни и чудеса его в глубине, Петром показанныя и свет удивившия. Пространная российская держава на подобие целаго света едва не отовсюду великими морями окружается и оныя себе в пределы поставляет. На всех видим распущенные российские флаги. Там великих рек устья и новыя пристани едва вмещают судов множество, инде стонут волны под тягостью российскаго флота, и в глубокой пучине огнедышущие звуки раздаются. Там позлащенные и на подобие весны процветающие корабли, в ти хой поверхности вод изображаясь, красоту свою усугубляют, инде, достигнув спокойнаго пристанища, плаватель удаленных стран избытки выгружает к удовольствию нашему. Там новые Колумбы 12 к неведомым берегам поспешают для приращения могущества и славы российской, инде другой Тифис 13 между сражающимися горами плыть дерзает, со снегом, со мразом, с вечными льдами борется и хочет соединить восток с западом. Откуду толикая слава и сила российских флотов по толь многим морям в краткое время распространилась? Откуду материи? От куду искусство? Откуду махины и орудия, нужныя в столь труд ном и многообразном деле? Не древние ли исполины, вырывая из густых лесов и гор превысоких великие дубы, по брегам по вергли к строению? Не Амфион 14 ли сладким лирным игранном подвигнул разновидныя части к сложению чудных крепостей, летающих чрез волны? Таковым бы истинно вымыслам чудная поспешность Петрова в сооружении флота приписалась, есть ли бы такое невероятное и выше сил человеческих быть являющее ся дело в отдаленной древности приключилось и не было б в твердой памяти у многих очевидных свидетелей и в писменных без всякаго изъятия достоверных известиях. В сих мы с удивле нием читаем, от оных не без сердечнаго движения в дружелюб ных разговорах слышим, что нельзя определить, сухопутное ли или морское войско учреждая, больше труда положил Петр Ве ликий. Однако о том нет сомнения, что в обоих был неутомим, в
Слово похвальное...
императору
Петру
Великому
95
обоих превосходен, ибо, как для знания всего, что ни случается в сражениях на сухом пути, не токмо прошел все чины, но и все мастерства и работы испытал собственным искусством, дабы ни над кем не просмотреть упущения должности и ни от кого изли шества свыше сил не потребовать. Подобным образом и во флоте не учинив опыта ничего не оставил, в чем бы только его проницательныя мысли или трудолюбивыя руки могли упраздниться. С того самаго времени, когда онаго вещию малаго ботика, но действием и славою великаго, изобретение побудило неусыпный дух Петров к полезному рачению основать флот и на морской глубине показать российское могущество, устремил и распрос тер великаго разума своего силы во все важнаго сего предприя тия части, которыя рассматривая уверился, что в толь трудном деле успехов иметь невозможно, ежели он сам довольнаго в нем знания не получит. Но где оное постигнуть? Что великий госу дарь предприемлет? Чудилось прежде бесчисленное народа мно жество, стекшееся видеть восхищающее позорище на полях мос ковских, когда наш герой, едва выступив из лет младенческих, в присудствии всего царскаго дома, при знатных чинах российскаго государства и при знатном собрании дворянства, то раду ющихся, то повреждения здравию его боящихся, трудился, размеривая регулярную крепость, как мастер, копая рвы и взве зя землю на раскаты, как рядовой салдат, всем повелевая, как государь, всем дая пример, как премудрый учитель и про светитель. Но вящшее возбудил удивление, вящшее показал по зорище пред очами всего света, когда сначала на малых водах московских, потом на большей ширине озер Ростовскаго и Кубинскаго, наконец, в пространстве Белаго моря уверясь о не сказанной пользе мореплавания, отлучился на время из своего государства и, сокрыв величество своея особы, между простыми работниками в чужой земле корабельному делу обучаться не погнушался. Удивлялись сперва чудному делу прилучившиеся с ним купно в обучении, как россиянин столь скоро не токмо про стой плотнической работе научился, не токмо ни единой части к строению и сооружению кораблей нужной не оставил, которой бы своими руками не умел сделать, но и в морской архитектуре Толикое приобрел искусство, что Голландия не могла уже удо вольствовать его глубокаго понятия. Потом коль великое удив ление во всех возбудилось, когда у вед ал и, что не простой то был Россиянин, но сам столь великаго государства обладатель к тя гостным трудам простер рожденныя и помазанныя для ношения скиптра и державы руки. Но только ли было что для одного лю бопытства или, по крайней мере, для указания и повелительства
96
М. В.
ЛОМОНОСОВ
в Голландии и в Британии достиг совершенной теории и прак тики к сооружению флота и в мореплавательной науке? Везде великий Государь не токмо повелением и награждением, но и собственным примером побуждал к трудам подданных! Я вами свидетельствуюсь, великия россииския реки, я к вам обращаюсь, счастливые берега, освященные Петровыми стопами и потом его орошенные. Сколь часто раздавались на вас бодрые и ревност ные клики, когда тяжкие, к составлению корабля приуготованные члены, нередко тихо от работающих движимые, наложени ем руки его к скорому течению устремлялись, и оживленное примером его множество с невероятною поспешностию соверша ли великия громады. Коль чудным и ревностному сердцу чув ствительным зрением наслаждались стекшиеся народы, когда оныя великия здания к сошествию на воду приближались! Ког да неусыпный их основатель и строитель, многократно то на верху оных, то под ними обращаясь, то кругом обходя, приме чал твердость каждой части, силу махин, всех предосторожно стей точность и усмотренные недостатки исправлял повелением, ободрением, догадкою и неутомимых рук своих поспешным ис кусством. Сим неусыпным рачением, сим непобедимым в труде постоянством баснословная древних поспешность не вымысла ми, но правдою во дни Петровы показалась! Коль радостны были великому государю толикие в морском деле успехи, к несказанной пользе и славе государства рачением его произведенные, легко из того усмотреть можно, что не токмо воздаянием удовольствовал спотрудившихся с собою, но и бес чувственному дереву показал преславный знак благодарности. Покрываются невские струи судами и флагами, не вмещают берега великаго множества стекшихся зрителей, колеблется воздух и стонет от народнаго восклицания, от шума весел, от трубных гласов, от звука огнедышущих махин. Какое счастие, какую радость нам небо посылает? Кому на сретение монарх наш с таковым великолепием выходит? Ветхому ботику, но в новом и сильном первенствующему флоте. Представив сего ве личество, красоту, могущество и славныя действия и купно онаго малость и худость, видим, что сего никому в свете произвести не было возможно, кроме исполинской смелости в предприятии и неутомимой в совершении бодрости Петровой. Превосходен на земле, несравнен на водах силою и славою военною был великий наш защитник! От краткаго сего и часть некоторую трудов его содержащего исчисления уже чувствую утомление, слушатели, но великое й пространное похвал его вижу поле пред собою! Итак, дабы к со-
Слово похвальное...
императору
Петру
Великому
97
вершению течения слова моего силы и определеннаго времени достало, употреблю возможную поспешность. К основанию и произведению в действо столь великой мор ской и сухопутной силы, сверх сего к строению новых городов, крепостей, пристаней, к сообщению рек великими каналами, к укреплению пограничных линий валами, к долговременной вой не, к столь частым и дальным походам, к строению публичных и приватных зданий новою архитектурою, к сысканию искусных людей и всех других способов для распространения наук и худо жеств, на содержание новых чинов придворных и штатских сколь великая казна требовалась, — всякому ясно представить можно и рассудить, что к тому не могли достать доходы Петро вых предков. Того ради премудрый государь крайнее приложил старание, как бы внутренние и внешние государственные сборы умножить без народнаго разорения, и по врожденному своему просвещению усмотрел, что не токмо казне великая прибыль воспоследует, но и общее подданных спокойство и безопасность единым учреждением утвердится, ибо, когда еще не было число всего российскаго народа и каждаго человека жилище известно, своевольство не пресечено, каждому, куда хочет, преселиться и странствовать по своему произволению не запрещалось, напол нены были улицы бесстыдною и шатающеюся нищетою, дороги и великия реки не редко запирались злодейством воров и целы ми полками душегубных разбойников, от которых не токмо села, но и города разорялись. Превратил премудрый герой вред в пользу, леность в прилежание, разорителей в защитников, когда исчислил подданных множество, утвердил каждаго на своем жилище, наложил легкую, но известную подать, чрез что умножилось и учинилось известное количество казенных внут ренних доходов и число людей в наборах, умножилось прилежа ние и строгое военное учение. Многих, которые бы в прежних обстоятельствах остались вредными грабителями, принудил го товыми быть к смерти за Отечество. Сколько другия к сему служащия премудрыя учреждения спомоществовали, о том умолчеваю; упомяну о приращении вне шних доходов. Всевышняго Промысл споспешествовал добрым Намерениям и рачениям Петровым: отворил рукою его новыя Пристани на Варяжском море 15 при городах, храбростию его по коренных и собственным трудом воздвигнутых. Совокуплены Беликия реки для удобнейшаго проходу российскаго купече ства, сочинены пошлинные уставы, утверждены купеческие до говоры с разными народами. Итак, прирастая внутрь и вне, до вольство сколько спомоществовало, явствует из самаго начала
98
М. В.
ЛОМОНОСОВ
сих учреждений, ибо, продолжая дватцать лет трудную войну, Россия от долгов была свободна. Что ж, уже ли все великия дела Петровы изображены слабым моим начертанием? О, сколь много еще размышлению, голосу и языку моему труда остается! Я вам, слушатели, я вашему зна нию препоручаю, сколь много требовало неусыпности основание и установление правосудия, учреждение Правительствующаго Сената, Святейшаго Синода, государственных коллегий, канце лярий и других мест присудственных с узаконениями, регла ментами, уставами, расположение чинов, заведение внешних признаков для оказания заслуг и милости, наконец, политика, посольства и союзы с чужими державами. Вы все сие сами в про свещенных Петром умах ваших представьте. Мне только оста ется предложить едино краткое всего изображение. Когда бы прежде начала Петровых предприятий приключилось кому от лучиться из российскаго Отечества в отдаленныя земли, где бы его имя не загремело, буде такая земля есть на свете, потом бы, возвратясь в Россию, увидел новыя в людях знания и искусства, новое платье и обходительства, новую архитектуру с домашни ми украшениями, новое строение крепостей, новой флот и войс ко; всех сих не токмо иной образ, но и течение рек и морских пределов усмотрел перемену, чтоб тогда помыслил? Не мог бы рассудить иначе, как что он был в странствовании многие веки, либо все то учинено в толь краткое время общими силами человеческаго рода, или творческою Всевышняго рукою, или, нако нец, все мечтается ему в сонном привидении. Из сего моего, почти тень едину Петровых славных дел показующаго слова видеть можно, сколь они велики! Но что сказать о страшных и опасных препятствиях, бывших на пути исполинскаго его течения? Больше похвалу его возвысили! Подвержено таковым переменам состояние человеческое, что из благополуч ных противныя, из противных благополучныя следствия раждаются. Что приращению нашего благополучия могло быть сего противнее, когда Россию обновляющему Петру и купно Отече ству извне нападения, извнутри огорчения, отовсюду опасности грозили и пагубныя следства приуготовлялись? Война дела до машния, домашния дела войну отягощали, которая еще прежде начала своего начала быть вредительна. Подвигнулся великий государь из отечества с великим посольством видеть европейския государства, познать их преимущества, дабы, возвратясь, употребить их в пользу своих подданных. Только лишь прешел владения своего пределы, везде ощутил великия и тайно поставленныя препоны. Однако оных как по всему свету извещенных
Слово похвальное... императору Петру Великому
99
ныне не упоминаю. Мне кажется, и бездушныя вещи чувствова ли опасность, приближающуюся к российской надежде, чув ствовали струи Двинския и будущему своему повелителю между густым льдом к спасению от устроенных коварств стезю откры ли и преодоленныя им опасности Балтийским берегам, разлива ясь, возвестили. Избыв от опасности, поспешал в радостном пути своем, довольствуя очи и сердце и обогащая разум. Но ах! Не волею пресекает свое преславное течение. Какую имел сам с собою распрю! С одной стороны, влечет любопытство и знание, Отечеству нужное, с другой стороны, само бедствующее отече ство, которое к нему, к единому своему упованию простерши руки, восклицало: «Возвратися, поспешно возвратися: меня терзают внутрь изменники! Ты странствуешь для моего блажен ства, со благодарением признаваю, но прежде укроти свирепых. Ты растался со своим домом, со своими кровными для прираще ния моей славы — с усердием почитаю, но успокой опасное не строение; оставил данный тебе от Бога венец и скипетр и про стым видом скрываешь лучи своего величества для моего просвещения — с радостною надеждою того желаю, но отврати мрачную грозу неспокойства с домашняго горизонта». Такими движениями сердца проницаясь, возвратился для утоления страшныя бури! Таковыя противности воспящали герою нашему в славных подвигах! Сколь многими отвсюду окружен был не приятелями! Извне воевала Швеция, Польша, Крым, Персия, многие восточные народы, Оттоманская Порта, извнутри — стрельцы, раскольники, казаки, разбойники. В доме от самых ближних, от своей крови злодейства, ненависть, предательства на дражайшую жизнь его приуготовлялись. Что все подробно описать трудно и слушать не безболезненно! К радости в радост ное время обратимся. Помог Всевышний Петру преодолеть все тяжкия препятствия и Россию возвысить. Споспешествовал его благочестию, премудрости, великодушию, мужеству, правде, снисходительству, трудолюбию. Усердие и вера в Бога во всех Его предприятиях известна: первое его веселие был дом Госпо день; не слушатель токмо предстоял божественной службе, но сам чиноначальник. Умножал внимание и благоговение пред стоящих своим монаршеским гласом и вне государскаго места с Простыми певцами на ряду стоял перед Богом. Много имеем Примеров его благочестия, но один ныне довлеет. Выезжая в сре тение телу святаго и храбраго князя Александра 16 , благогове ния исполненным действием подвигнул весь град, подвигнул струи Невския. Чудное видение! Гребут кавалеры, сам монарх На корме управляет и к простых людей труду пред всем народом
100
М. В.
ЛОМОНОСОВ
помазанныя руки простирает веры ради. Ею укрепляясь, избыл многократнаго стремления кровожаждущих изменников. Осе нил Господь над главою его силою свыше в день Полтавския бра ни и не допустил к ней прикоснуться смертоносному металлу! Рассыпал перед ним, как некогда Ерихонскую, нарвскую стену, не во время ударов из огнедышущих махин, но во время боже ственной службы. Освященнаго и огражденнаго благочестием одарил Бог не сравненною премудростию. Какая важность в рассуждениях, беспритворная в словах краткость, в изображениях точность, в произношении сановитость, жадность к познанию, прилежное внимание благоразумных и полезных разговоров, в очах и на всем лице разума постоянство. Чрез сии Петровы дарования приняла новый вид Россия, основаны науки и художества, уч реждены посольства и союзы, отвращены хитрые умыслы неко торых держав против нашего Отечества, и государям — иному сохранено королевство и самодержавство, иному возвращена от нятая неприятельми корона. Изо всего предреченнаго довольно явствующей, свыше влиянной ему премудрости споспешество вало его геройское мужество: оною удивил вселенную, сим уст рашил противных. В самом своем нежном младенчестве показал при военных обучениях бесстрашие. Когда все смотрители новага дела — метания бомб на означенное место — весьма опаса лись повреждения, младый государь в близости смотреть всеми силами порывался и слезами своея родительницы, прошением братним и знатных персон молением едва был одержан. Стран ствуя в чужих государствах для учения, сколь многия презирал опасности для обновления России. Плавание по непостоянной морской пучине служило ему вместо увеселения. Сколь много крат морския волны, возвышая гордые верхи свои, непреврат ной смелости были свидетели, быстро текущим флотом рассека емы, в корабли ударяли и с ярым пламенем и ревущим по воздуху металлом в едину опасность совокуплялись — его не устрашили! Кто без ужаса представить может летящаго по полям Полтавс ким в устроенном к бою своем войске Петра между градом пуль неприятельских, около главы его шумящих, возвышающаго сквозь звуки глас свой и полки к смелому сражению ободряющаго. И ты, знойная Персия, ни быстрыми реками, ни топучими болотами, ни стремнинами гор превысоких, ни ядовитыми источниками, ни раскаленными песками, ни внезапными набе гами непостоянных народов не могла препятить нашествию на шего героя, не могла удержать торжественнаго въезда в напол ненные потаенным оружием и лукавством города.
Слово похвальное...
императору
Петру
Великому
101
Больше примеров о геройском нго духе для краткости не предлагаю, слушатели, не упоминаю многих сражений и побед, в его присутствие и его предводительством бывших, но пред ставляю его великодушие, великим героям сродное, которое украшает победы и больше движет сердца человеческия, неже ли храбрые поступки. В победах имеет участие храбрость вои нов, споможение союзников, места и времени удобность и боль ше всего присвояет себе счастие, как бы некоторое собственное свое достояние. Великодушию победите леву все принадлежит единому. Славнейшую получает победу кто себя побеждает. Не имеют в ней ни воины, ни союзники, ни время, ни место, ни само господствующее делами человеческими счастие ни малейшага жребия. Правда, победителям разум удивляется, но велико душных любит сердце наше. Таков был Великий наш защитник. Отлагал гнев свой купно со оружием и не токмо из неприятелей никто живота лишен не был, как только против его ополченный, но и бесприкладная честь им показана. Скажите, шведские вое начальники, под Полтавою плененные, что вы тогда помыш ляли, когда, ожидая связания, препоясаны были поднятыми против нас мечами своими; ожидая посаждения в темницы, посаждены были за столом Победительским; ожидая посмеяния, поздравлены были нашими учителями? Сколь великодушнаго победителя вы имели! Великодушию сродно и часто сопряженно есть правосудие. Первое звание поставленных от Бога на земли обладателей есть управляти миром в преподобии и правде, награждать заслуги, наказывать преступления. Хотя военныя дела и великия другия упражнения, а особливо прекращение веку много препятствова ли великому государю установить во всем непременные и ясные законы, однако, сколько на то трудов его положено несомненно Удостоверяют многие указы, уставы и регламенты, которых со ставление многочисленные для отдохновения, многочисленные ночи сна его лишили. Докончить и принести к совершенству су дил Бог подобной таковому родителю дщери в безмятежное и благословенное ея владение. Но хотя ясными и порядочными законами не утверждено было до совершенства, однако в сердце его написано было право судие. Хотя не все в книгах содержалось, но делом совершалось. При всем том милость на суде хвалилась в самых тех случаях, к °гда многим его делам препятствующия злодеяния к строгости принуждали. Из многих примеров один докажет. Простив мног Их знатных особ за тяжкия преступления, объявил свою сер дечную радость приятном их столу своему и пушечною пальбою.
102
М. В. ЛОМОНОСОВ
Не отягощает его казнь стрелецкая. Представьте себе и помыс лите, что ему ревность к правде, что сожаление о подданных, что своя опасность в сердце говорила: «Пролита неповинная кровь по домам и по улицам Московским, плачут вдовы, рыдают сироты, воют насилованный жены и девицы, сродники мои в доме моем пред очами моими живота лишились и острое оружие было к сердцу моему приставлено. Я Богом сохранен, сносил, уклонялся, я вне града странствовал. Ныне полезное мое путе шествие пресекли, вооружась явно против Отечества. За все сие ежели не отмщу и конечной пагубы не пресеку казнию, уже вижу наперед площади наполнены трупов, расхищаемые домы, разрушаемы храмы, Москву, со всех сторон объемлему пламе нем, и любезное Отечество повержено в дым и в пепел. Все сим пагубы, слезы, кровь на мне Бог взыщет». Такого конечнаго правосудия наблюдение принудило его к строгости. Ничем не могу я больше доказать его милостиваго и кроткаго сердца, как бесприкладным снисходительством к его поддан ным. Превосходен дарованиями, возвышен величеством, возве личен преславными делами, но все сие больше бечприкладным снисхождением умножил, украсил. Часто меж подданными сво ими просто обращался, не имея великаго и монаршеское присудствие показующаго великолепия и раболепства. Часто пеше му свободно было просто встретиться, следовать, итти вместе, зачать речь, кому потребуется. Многих прежде государей рабы на плечах, на головах своих носили. Его снисхождение превоз несло выше самих государей. Во время самаго веселия и отдох новения предлагались дела важныя: важность не умаляла весе лия, и простота не унижала важности. Как ожидал, принимал и встречал своих верных! Какое увеселение за столом его было! Спрашивает, слушает, отвечает, рассуждает как с друзьями; и сколько время стола малым числом пищи сокращалось, столько продолжалось снисходительными разговорами. Меж столь мно гими государственными попечениями жил, как с приятельми, в прохлаждении. В сколь малыя хижины художников вмещал свое величество и самых низких, но искусных и верных рабов ободрял своим посещением. Сколь часто с ними упражнялся в художествах и в трудах разных, ибо он привлекал к тому боль ше примером, нежели принуждал силою. И ежели что тогда ка залось принуждением, ныне явилось благодеянием. За отдохно вение почитал себе трудов своих перемену. Не токмо день или утро, но и солнце на восходе освещало его на многих местах за разными трудами. Государственныя, правительствующия и су дебный места, им учрежденныя, в его присудствии дела верши-
Слово похвальное...
императору
Петру
Великому
103
ли. Различныя художества не токмо его присмотром, но и рук е го вспоможением к приращению поспешали; публичный строе ния, корабли, пристани, крепости всегда видели и имели его в основании показателя, в труде ободрите ля, в совершении награ дите ля. Что ж его путешествия или, лучше, быстропарящия ле тания? Едва услышало глас повеления его Белое, уже чувствует Балтийское море. Едва путь кораблей его скрылся на водах Азовских, уже шумят уступающия ему Каспийския волны. И вы, великия реки, Южная Двина и Полночная, Днепр, Дон, Волга, Буг, Висла, Одра, Эльба, Дунай, Секвана, Темза, Рейн и прочия, скажите, сколь много крат вы удостоились изображать вид Великаго Петра в струях ваших? Скажите! Я не могу исчис лить! Мы ныне только с радостным удивлением смотрим, по ка ким путям он шествовал, под которым древом имел отдохнове ние, из котораго источника утолял жажду, где с простыми людьми, как простой работник, трудился, где писал законы, где начертал корабли, пристани, крепости и где, между тем, как приятель, обращался с подданными своими. Как небесныя све тила течением, как море приливом и отливом, так он попечени ем и трудами для нас был в непрестанном движении. Я в поле меж огнем, я в судных заседаниях меж трудными рассуждениями, я в разных художествах между многоразлич ными махинами, я при строении городов, пристаней, каналов, между бесчисленным народа множеством, я меж стенанием ва лов Белаго, Чернаго, Балтийскаго, Каспийскаго морей и самаго океана духом обращаюсь. Везде Петра Великаго вижу в поте, в пыли, в дыму, в пламени — и не могу сам себя уверить, что один везде Петр, но многие и некраткая жизнь, но лет тысяча. С кем сравню великаго государя? Я вижу в древности и в новых време нах обладателей, великими названных. И правда, пред другими велики. Однако пред Петром малы. Иной завоевал многия госу дарства, но свое отечество без призрения оставил. Иной победил неприятеля, уже великим именованнаго, но с обеих сторон про лил кровь своих граждан ради одного своего честолюбия и вмес то триумфа слышал плач и рыдание своего Отечества. Иной мно гими добродетелями украшен, но вместо чтоб воздвигнуть, не Мог удержать тягости падающаго государства. Иной был на земЛе воин, однако боялся моря. Иной на море господствовал, но к земле пристать страшился. Иной любил науки, но боялся обна женной шпаги. Иной ни железа, ни воды, ни огня не боялся, од нако разума, человеческаго достояния и наследства не имел. Других не употребляю примеров, кроме Рима. Но и тот недостат °Чен. Что в двести пятьдесят лет, от Первой Пунической войны
М. В.
104
ЛОМОНОСОВ
до Августа 17 , Непота 18 , Сципиона 19 , Маркелла 20 , Регула 21 , Метелла 22 , Катона 23 , Суллы 24 произвели, то Петр сделал в крат кое время своей жизни. Кому ж я героя нашего уподоблю? Часто размышлял я, каков тот, который всесильным мановением управляет небом, землею и морем: дохнет дух Его — и потекут воды, прикоснется к горам — и воздымятся. Но мыслям челове ческим предел предписан! Божества постигнуть не могут! Обык новенно представляют его в человеческом виде. И так, ежели че ловека, Богу подобнаго, по нашему понятию, найти надобно, кроме Петра Великаго не обретаю. За великия к Отечеству заслуги назван он Отцом Отечества. Однако мал ему титул. Скажите, как его назовем за то, что он родил дщерь всемилостивейшую, государыню нашу, которая на отеческой престол мужеством вступила, гордых врагов победи ла, Европу усмирила, благодеяниями своих подданных снабди ла? Услыши нас, Боже, награди Господи! За великие труды Пет ровы, за попечение Екатеринино, за слезы, за воздыхание, кото рый две сестры, две дщери Петровы, разлучаясь, проливали, за несравненныя всех к России благодеяния, награди долгоденст вием и потомством! А ты, великая душа, сияющая в вечности и героев блиста нием помрачающая, красуйся: дщерь твоя царствует, внук — наследник. Правнук по желанию нашему родился. Мы тобою возвышены, укреплены, просвещены, украшены. Ею избавле ны, ободрены, защищены, обогащены, прославлены. Прими в знак благодарности недостойное сие приношение. Твои заслуги больше, нежели все силы наши! - ^ ^
^
^
M. M. ЩЕРБАТОВ Рассмотрение о пороках и самовластии Петра Великого <фрагмент> <...> Воззрим же теперь, какие перемены учинила в нас нуж ная, но, может быть, излишняя перемена Петром Великим, и как от оныя пороки зачали вкрадываться в души наши, даже как, царствование от царствования они час от часу вместе с слас толюбием возрастая, дошли до такой степени, как выше о них упомянул. Сие сочинит купно историю правлений и пороков. Щетр Великий, подражая чужестранным народам, нетокмо тщился ввести познание наук, искусств и ремесл, военное поря дочное устроение, торговлю и приличнейшие узаконении в свое государство, также старался ввести и таковую людкость, сооб щение и великолепие, о коем ему сперва Лефорт 1 натвердил, а потом которое и сам он усмотрел. Среди нужных установлений законодательства, учреждения войск и артиллерий, не меньше он прилагал намерение являющиеся ему грубые древние нравы смягчить. Повелел он бороды брить, отменил старинные рус ские одеяния и вместо длинных платьев заставил мужчин не мецкие кафтаны носить, а женщин вместо телогреи — бостроги, юбки, шлафорки и самары, вместо подколков — фантажами и корнетами голову украшать. Учредил разные собрания, где Женщины, до сего отдаленные от сообщения мужчин, вместе с Ними при веселиях присутствовали. Приятно был женскому Полу, бывшему почти до сего невольницами в домах своих, Пользоваться всеми удовольствиями общества, украшать себя °Деяниями и уборами, умножающими красоту лица их, и оказуЮщими их хороший стан; не малое же им удовольствие учини ло, что могли прежде видеть, с кем на век должны совокупиться, П что лица женихов их и мужей уже не покрыты стали колючи ми бородами. А с другой стороны, приятно было младым и не
106
М. М. ЩЕРБАТОВ
заматерелым в древних обычаях людям вольное обхождение с женским полом, и что могут наперед видеть и познать своих не вест, на которых прежде, поверяя взору родителей их, женивались. Страсть любовная, до того почти в грубых нравах незнае мая, начала чувствительными сердцами овладевать, и первое утверждение сей перемены от действия чувства произошло. А сие самое и учинило, что жены, до того не чувствующие красо ты, начали силу ее познавать, стали стараться умножать ее при стойными одеяниями и более предков своих распростерли рос кошь в украшении. О, коль желание быть приятной действует над чувствами жен! Я от верных людей слышал, что тогда в Мос кве была одна только уборщица для волос женских, и ежели к какому празднику когда должны были молодые женщины уби раться, тогда случалось, что она за трое суток некоторых убира ла, и они принуждены были до дня выезда сидя спать, чтобы убора не испортить! Может быть, сему не поверят ныне, но я паки подтверждаю, что сие от таких верных людей слышал, что в сем сомневаться не должно. Если страсть быть приятной такое действие над женами производила, не могла она не иметь дейст вия и над мужчинами, хотящими им угодными быть, что то же тщание украшений, ту же роскошь рождало.]И уже перестали довольствоваться одним или двумя длинными платьями, но многие с галунами, с шитьем и с пондеспанами делать начали. Поскольку сам государь не держался древней простоты нра вов в своей одежде, так что,(кроме простых кафтанов и мунди ров, никогда не нашивал, и только для коронации императрицы Екатерины Алексеевны, своей супруги, сделал голубой гродетуровый кафтан с серебряным шитьем, да сказывают, еще у него был другой кафтан дикой с золотым шитьем, не знаю, для како го знатного случая сделанный. Прочее все было так просто, что и беднейший человек ныне того носить не станет, как видно по оставшимся его одеждам, которые хранятся в Кунсткамере при императорской Академии наук. Манжет он не любил и не наши вал, как свидетельствуют его портреты; богатых экипажей не имел, но обыкновенно ездил по городу в одноколке, а в дальнем пути в качалке. Множества служителей и придворных у него не было, но были у него денщики, и даже караула кроме как пол ковника гвардии не имелПОднако, при такой собственной особы его простоте, хотел он, чтобы подданные его некоторое велико лепие имели. Я думаю, что сей великий государь, который ниче го без дальновидности не делал, имел себе в предмет, чтоб вели колепием и роскошью подданных побудить торговлю, фабрики и ремесла, будучи уверен, что при жизни его излишнее велико-
рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра
Великого
107
лепие и сластолюбие не утвердит престола своего при царском дворец И так мы находим, что он побуждал некоторое великоле пие в платьях, как видим мы, что во время торжественного вхо да, после взятия Азовского, генерал-адмирал Лефорт шел в красном кафтане с галунами по швам, и другие генералы также богатые кафтаны имели; ибо тогда генералы мундиров не носи ли. Богатые люди из первосановников его двора или те, которые благодеяниями его были обогащены, как Трубецкие 2 , Шереме тев 3 и Меншиков 4 , в торжественные дни уже старались богатые иметь платья. Парчи и галуны стали как у жен, так и у мужей в употреблении, и хотя не часто таковые платья надевали, моды хотя долго продолжались, однако они были, и по достатку свое му оные уже их чаще, нежели при прежних обычаях делали. ГБместо саней и верховой езды и вместо колымаг, не терпящих украшений, появились уже кареты и коляски, начались уже цуги, которых до того не знали, и приличные украшения к этим экипажам. Служители переодеты на немецкий манер не в разно цветных платьях стали наряжаться, но каждый по гербу своему или по изволению делал им ливреи, а официанты, которых тог да еще весьма мало было, еще в разноцветных платьях ходили. | Касательно внутреннего жилья, хотя сам государь довольст вовался самой простой пищей, однако он ввел уже в употребле ние прежде не знаемые в России напитки, которые предпочти тельно другим пил. То есть вместо водки домашней, сиженой из простого вина, водку голландскую анисовую, которая приказ ной называлась, и вина: эрмитаж и венгерское, — до того не зна емые в POCCHILJ (Подражали этому и его вельможи, и те, которые близки были ко двору; да и в самом деле, надлежало им сие иметь; ибо госу дарь охотно подданных своих посещал, то подданный чего для государя не сделает?]Правда, это не только ему было угодно, но, п напротив, он часто за сие гневался, и не только из простого вина подслащеную водку, но и само простое вино пил; но и собствен ное желание удовольствия, до того ими не знаемого, превозмог ли и самое запрещение государево, чтобы последовать его вкусу. Уже в домах завелись не только анисовая приказная водка, но и гданские; вина не только старинные, о которых выше помянул, Но также эрмитаж, венгерское и некоторые другие. Правда, что е Ще их сначала весьма бережливо подавали и в посредственных Домах никогда в обыкновенные столы употребляемы не были, а г только во время праздников и пиршеств, да и тут не стыдились Принести четвертную или сулею запечатанную и, налив из нее Но рюмке, опять запечатав, на погреб отослать.
108
М. М. ЩЕРБАТОВ
\ Однако хотя сам не любил и не имел времени при дворе своем делать пиршества, то оставил сие своему любимцу — князю Меншикову, которые часто оные как в торжественные дни, так и для чужестранных министров с великим великолепием по тог дашнему времени устраивал^/Имел для этого великий дом, не только на то время, но и в нынешнее (ибо в нем после кадетский сухопутный корпус был помещен), и слыхал я, что часто госу дарь, видя из дворца своего торжество и пиршество в доме его любимца, чувствовал удовольствие, говоря: «Вот как Данилыч веселится». Как ему подражая, так и будучи обязаны самыми своими чинами, другие первосановники империи так же имели открытые столы, как генерал-адмирал граф Федор Матвеевич Апраксин, генерал-фельдмаршал граф Борис Петрович Шереме тев, канцлер граф Гаврило Иванович Головкин 5 и боярин Тихон Никитич Стрешнев 6 , которому, поскольку он оставался первым правителем империи во время отсутствия в чужих краях импе ратора Петра Великого, на стол и деревни были даны. Этим знатным людям и низшие, подражая, уже во многих до мах открытые столы завелц, и столы не такие, как были старин ные, т. е. что только произведения домостройства своего употреб лялись, но| уже старались чужестранными приправами придать вкус доброте мяса и рыб^ И конечно, в таком народе, в котором странноприимство сочиняло всегда отличную добродетель, не трудно было ввестись в обычай таковых открытых столов упот ребление; что соединяя и с собственным удовольствием обще ства, и с лучшим вкусом кушанья против старинного, самым удовольствием утверждалось. Не неприятель был Петр Великий честному обществу, но хо тел, чтобы оно безубыточно каждому было. Он учредил ассам блеи, на которые в назначенные дни множество собиралось. Но этим ассамблеям предписал печатными листами правила, что должно на стол поставлять и как принимать приезжих. Этим упреждая и излишнюю роскошь, и тягость высших себя при нимать. Ибо общество не в обжирании и опивании состоит и не может оно быть приятно, где нет равности. Сам часто государь присутствовал в сих ассамблеях и строго наблюдал, дабы пред писанное исполнялось. Но слабы были эти преграды, когда вкус, естественное сласто любие и роскошь стараются поставленную преграду разрушить и где неравность чинов и надежда получить что от вельмож ис требляют равность. В присутствии государевом учиненные им предписания сохранялись в ассамблеях, но в простом житие рос кошь и унижение утверждали свои корни.
рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра
Великого
109
И подлинно мы видим, что тогда начали уже многие дома упадать и упадающие ожидать от милостд государевой и от защищения вельмож своего подкрепление-/Из первых знатных до мов мне случалось слышать об упадшем доме князя Ивана Васи льевича Одоевского7; дом которого был на Тверской, тот самый, который после этого был Василия Федоровича Салтыкова 8 , по том Строганова 9 , а ныне за князем Алексеем Борисовичем Голи цыным 10 состоит, в приходе у Спаса. Сей князь Одоевский не умеренным своим сластолюбием так разорился, что, продав все деревни, оставил только себе некоторое число служителей, ко торые были музыкантами, и они, ходя в разные места играть и получая плату, тем остальное время жизни его содержали. Вои стину при древней простоте нравов музыканты не нашли бы до вольно в упражнении своем прибыли, чтобы и себя, и господина своего содержать. Я сказал о сем князе Одоевском, как о разорившемся челове ке, но и многие другие если не в разорение от сей перемены жиз ни пришли, но по крайней мере, чувствовали немалую нужду. Дабы умолчать о прочих, )Борис Петрович Шереметев, фельд маршал, именитый своими делами, обогащенный милостию мо наршею, принужден, однако, был вперед государево жалованье забирать и с долгом этим скончался, как свидетельствует его ду ховная. \И после смерти жена его подавала письмо государю, что она от исков и других убытков пришла в разорение. ^Переменившийся таким образом род жизни, вначале первосановников государства, а в подражание им и других дворян, и расходы достигли до такой степени, что стали доходы превоз вышать, начали люди наиболее привязываться к государю и к велможам яко к источникам богатства и награждений.] Стра шусь я, чтобы кто не сказал, что по крайней мере сие добро про извело, что люди наиболее к государю стали привязываться. Нет,)сия привязанность не есть благо, ибо она не точно к особе государевой была, но к собственным своим пользам) привязан ность сия учинилась не как привязанность верных подданных, любящих государя и его честь и соображающих все с пользою Для государства, но привязанность рабов-наемщиков, жертвую щих все своим выгодам и обманывающих лестным усердием сво его государя. 1 Грубость нравов уменшилась, но оставленное ею место лестию и самством наполнилось, j Оттуда произошло раболепство, Презрение истины, обольщение государя и прочее зло, которое ДНесь при дворе царствует и которое в домах велможей вогнезди•Яось. Не сокрылся сей порок от остроумного монарха, и сей госу-
110
М. М. ЩЕРБАТОВ
дарь, строгий и справедливый до крайности, старался сколько можно лесть отгонять; яко случилось, как я слыхал, что один из знаемых ему офицеров быв с ним на ассамблее, выхвалял свое усердие к государю, говоря, что он во всяком случае готов за него умереть. Услышав сие, государь ему говорил, что ни он не желает, ни должность его ему не повелевает, чтобы он хотел, не разбирая случая, для него умереть; но требует токмо того, что бы в случае нужды или опасности его особы, что не может быть не соединено с пользою государственною, он расположен был по жертвовать своею жизнию. Офицер, хотя наиболее показать свое усердие, зачал паки утверждать, что он сие готов учинить всякой час, когда угодно будет государю. Остроумный монарх, ничего не отвечав, взяв его руку, палец его поднес к горячей све че и зачал его жечь; от боли офицер зачал силиться выдернуть руку. Тогда, ее отпустя, сказал ему государь, что когда он малой боли обожжения палца вытерпеть не мог, не по нужде, но по воле государя, то как он столь щедро обещает с радостию и все I тело свое без нужды пожертвовать^ Другой случай, слышанный V уже мною, доказует, сколь любил государь истину. jBaxap Данилыч Мешуков, бывший порутчиком во флоте прежде 1718 года, любимый государем яко первый русский, в котором он доволно знания в мореплавании нашел, и первый, который командовал уже фрегатом, быв на едином пиршестве с государем в Кронштате и напившись несколько пьян, стал размышлять о летах Госу даря, о кажущемся слабом его здоровье и о наследнике, какого оставляет, вдруг заплакал. Удивился государь, возле которого он сидел, о текущих его слезах, любопытно спрашивал причину оных. Мешуков ответствовал, что оц размышлял, что место, где они сидят, град столичный, близ построенный, флот заведен ный, множество русских входящих в мореплаватели, самый он, служивший во флоте и ощущающий его милости, суть деяния рук его; то взирая на сие и примечая, что здоровье его, государя и благодетеля, ослабевает, не мог от слез не удержаться, прила гая при том простою речью: «На кого ты нас оставишь!». Ответ ствовал государь: «У меня есть наследник», — разумея цареви ча Алексея Петровича и . На сие Мешуков спьяна и неосторожно сказал: «Oxl ведь он глуп, все расстроит». При государе сказать так о его наследнике, и сие не тайно, но пред множеством председящих! Что ж сделал государь? Почувствовал он вдруг дерзость, грубость и истину и довольствовался, усмехнувшись, ударить его в голову с приложением: «Дурак\ сего в беседе не говорят». ГНо, невзирая на таковое любление истины, ни на отвращение его от лести, не мог государь вкрадывающийся сей яд искоре-
Рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра
Великого
111
нить^ролшая часть окружающих его ни в чем не смели ему про тиворечить, но паче льстили, хваля все соделанное им, и не про тивореча его изволениям, а иные и угождая страстям eroj, Хотя он знатным образом никогда обманут и не был, однако (князь Яков Федорович Долгоруков никогда не нашел в супротивлениях своих государю в Сенате себе помощников. И тщетно он суровы ми и справедливыми своими предложениями два определения, подписанные государем, отменил: о привозе на переменных ло шадях провианту в Петербург на армию и о набрании посохи, на содержании народном, для делания Ладожского канала; в обоих сих случаях, ни в других, никто соучастником его твердости и справедливости быть не хотел; единый сам государь терпел его грубые, но справедливые предложении, и, хотя с стеснением сердца, превозмогая себя, на оные соглашало*^) Я слышал от очевидных свидетелей, и Василий Никитич Татищев в «Исто рии» своей сие вместил, что(бывши государь в Кронштате, в еди ном пиршестве, окружающие его вельможи начали превозносить его хвалами, говоря, что он более отца своего. Между таковых похвальных воплей единый князь Яков Федорович Долгоруков в молчании пребывал. Приметя сие, государь требовал его мне ния.]Сей остроумный и твердый муж не мог вдруг ответствовать на такой вопрос, где состояло суждение между царствующего государя и его отца, обоих отличных их качествами.! Взяв не сколько времени подумать, сказал следующее: исчислил он все подробно, что Петр Великий сделал для пользы отечества, ис числил его труды и подвиги, и наконец сказал, сколь велик он есть во владыках земных; но, продолжая, говорил: все сии тру ды, все сии установлении не утверждают еще внутреннего спо койствия государства и безопасность гражданскую в жизни и в / имениях; отец же твой, говорил, при тихости нравов, начинал многое, но паче всего, что он сделал, «Уложенье», которое ныне, по перемене обычаев, перемены требует; когда окончишь ты все свои подвиги благими узаконениями, тогда справедливо можно будет сказать, что веема превзошел твоего отца. Государь вос чувствовал всю справедливость его глаголов и согласием своим мнение его утвердил^/ Чего же ради никто другой ни в беседах, ни в Сенате и нигде л Инде таковой правды не говорил, как сей бессмертия достойный ) князь Долгоруков? Того ради, что^они более желали приобрести Милость государеву, нежели, говоря правду, его почтение; же лали чинов и имений. |Ибо в самом деле не видно, чтобы любимец е го, князь Меншиков, когда ему строгую правду представлял; Чтобы Гаврило Иванович Головкин, государственный канцлер,
112
М. М. ЩЕРБАТОВ
отвратил его от переписки с Гилембурхом, с Горном 12 и с анг лийскими и шотландскими сообщниками претендента; но Остерман 13 , бывший тогда в малом чину и написавший требуемое писмо, несовместность сего поступку представил; чтобы Иван Мусин-Пушкин 14 его от какого дела удержал; чтобы адмирал Апраксин, имеющий толикую поверенность, что вопреки сказал государю./Но все токмо согласие свое изъявляли и впускали вкореняться лесть и рабство для собственных своих прибытков, чему и сам государь, и князь Яков Федорович Долгоруков про тивоборствовали Л А с другой стороны, духовной чин, который его не любил за отнятие своей власти, гремел в храмах Божиих панегириками о нем.у Между сими Прокопович, который из ду ховенства хотя нелюбви к государю не имел, но был совершенно ослеплен честолюбием, яко в другие царствования, ясно оказал выспренный свой глас на хвалы государевы вознес. Достоин он был многих похвал; но желателно было бы, чтобы они не от лес ти происходили, а похвалы Прокоповича, сего непостриженного монаха, сего честолюбивого архиерея, жертвующего закон изво лениям Бирона 15 , сего, иже не устыдился быть судьею Тайной Канцелярии, быв архипастырем Церкви Божией, были лестны, яко свидетельствует его собственное сочинение: «Правда воли монаршей», памятник лести и подобострастия монашеского из волению государеву. Сказал я, что сластолюбие и роскошь могли такое действие в сердцах произвести; но были еще и другие причины, происходя щие от самих учреждений, которые твердость и добронравие ис кореняли. {[Разрушенное местничество (вредное, впрочем, служ бе и государству) и не замененное никаким правом знатным родам, истребило мысли [о] благородной гордости во дворянах; ибо стали не роды почтенны, но чины и заслуги, и выслуги; и тако каждый стал добиваться чинов, а не всякому удается пря мые услуги учинить, то за недостатком заслуг стали стараться выслуживаться, всякими образами льстя и угождая государю и вельможам; а при Петре Великом введенная регулярная служ ба, в которую вместе с холопьями их писали на одну степень из господ в солдаты, и сии первые по вые л у гам, пристойным их роду людям, доходили до офицерских чинов, учинялися началь никами господам своим и бивали их палками 16 . Роды дворян ские стали разделены по службе так, что иной однородцев своих и век не увидит. То могла ли остаться добродетель и твердость в тех, которые с юности своей от палки своих начальников дрожа ли, которые инако, как подслугами, почтения не могли приоб рести; и быв каждый без всякой опоры от своих однородцев, без
рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра
Великого
113
соединения и зашиты, оставался един, могущий предан быть в руки сильного.] [ЦохвальнсГесть, что Петр Великий хотел истребить суеверия в законе, ибо в самом деле не почтение есть Богу и закону суеве рие, но паче ругание. Ибо приписывать Богу неприличные Ему деяния — сие есть богохулить. В России бороду образом Божиим почитали, и за грех считали ее брить, а чрез сие впадали в ересь антропоморфитов. Чудеса, без нужды учиненные, явленные образы, редко доказанные, повсюду прославляли, привлекали суеверное богомолие и делали доходы развратным священнослу жителям. Все сие Петр Великий тщился отвратить; указами повелел брить бороды, а «Духовным регламентом» положил преграду ложным чудесам и явлениям, равно как и неблагопри стойным сборам при поставленных на распутиях образах. Зная, что Закон Божий есть к сохранению рода человеческого, а не ко истреблению его без нужды, благословением от Синода и от все ленских патриархов учинил позволенно есть мясо в посты в нужде, а паче в морской службе, где и без рыбы довольно люди к скорбутике подвержены, повелевая самохоотно жертвующих жизнию своею, таковым воздержанием во время приключив шихся им болезней в воду кидать.\ Все сие очень хорошо, а кроме [того,] что последнее несколько сурово. Но когда он сие учинил? Тогда, когда народ еще был непросвещен, и тако, отнимая суеверия у непросвещенного народа, он самую веру в божественный закон отнимал./И сие действие Петра Великого можно приме нить к действию неискусного садовника, который у слабого де рева отрезывает водяные, пожирающие его сок ветви. Если бы оно было корнем сильно, то сие обрезывание учинило ему произ вести хорошие и плодовитые ветви; но как оно слабо и больно, то урезание сих ветвей, которые чрез способ листьев своих, по лучающих внешнюю влагу, питали слабое дерево, отняв ее, но вых плодовитых ветвей не произвело, ниже соком раны затяну ло, и тут сделались дуплы, грозящие погибелью древу. Так Урезание суеверий и на самые основательные части веры вред произвело; уменьшились суеверия, но уменьшилась и вера[( Ис чезла рабская боязнь ада, но исчезла и любовь к Богу и к свято му Его Закону; и нравы, за недостатком другого просвещения Исправляемые верою, потеряв сию подпору, в разврат стали при водить^ Со всем почтением, которое я к сему великому в монархах и великому в человеках в сердце своем сохраняю, со всем чувствие м моим, что!самая польза государственная требовала, чтобы он Имел, окроме Царевича Алексея Петровича, законных детей
1
114
М. М. ЩЕРБАТОВ
преемниками его престола, — не могу я удержаться, чтобы не Ч / охулить развод его с первою его супругою, рожденной Лопухи ной 17, и второй брак, по пострижении первой супруги, с пленни цею Екатериною Алексеевною 18 ; ибо пример сей нарушения тач / инства супружества, ненарушимого в своем существе, показал, что без наказания можно его нарушать] Пусть монарх имел к тому сильные причины, которых однако я не вижу, окроме склонности его к Монсовым 19 и сопротивления жены его новым установлениям; |но подражатели его имели ли государственные причины подобное делать? Павел Иванович Егузинский 20 , по стригши первую свою жену и женясь на другой, рожденной Го ловкиной 21 , имел ли государственные причины стараться иметь себе потомство, в нарушение Божественных Законов^ рМногие и другие ему подражали и не токмо из вельмож, но и из малочи^новных людей, яко князь Борис Сонцов-Засекин 22 сие учинил. / И тако, хотя Россия чрез труды и попечении сего государя при обрела знаемость в Европе и вес в делах; войска ее стали поря дочным образом учрежденны, и флоты Белое и Балтийское море покрыли, коими силами победила давних своих неприятелей и прежних победителей, поляков и шведов; приобрела знатные об ласти и морские пристанища; науки, художества и ремесла в ней стали процветать, торговля начала ее обогащать, и преобра зовались россияне из бородатых в гладкие, из долгополых в ко роткополые, стали сообщительнее, и позорищи благонравные известны им учинились: но тогда же искренняя привязанность к вере стала исчезать, таинства стали впадать в презрение, твер дость уменьшилась, уступая место нагло стремящейся лести, роскошь и сластолюбие положили основание своей власти, а сим побуждено, и корыстолюбие к разрушению законов и ко вреду граждан начало проникать в судебные MecTaJ Таково есть состояние, в котором (невзирая на все преграды, которые собственною своею особою и своим примером полагал Петр Великий для отвращения от пороков) в рассуждении нра вов осталася Россия по смерти сего великого государя. Воззрим теперь, сколько при двух кратких царствованиях Екатерины Первой и Петра II пороки сделали шагов, дабы наи более утвердиться в России. <...> БЕСЕДА Соплетать хвалы своим государям несть дело охулительное, лишь бы оные были основаны на истине, и искреннее бы усер-
рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра
Великого
115
дие, а не лесть и похлебство перо писателя и песнь певца направ ляли; ибо часто хвала добродетели столько же имеет силы над благорожденными душами, как и самое охуление противных по роков. Два чувства наиболее действуют в человеке: любовь и ненависть; то чего ради не возбудить первое из сих хвалою тех добродетелей, каковые монарх в сердце своем ощущает? Есте ственно есть, кто возлюбит единое, тот противное возненавидит; следственно, справедливая похвала утверждает и вкореняет в сердцах живущих государей обретающиеся добродетели, а тем самым истребляет противные пороки. Правда, что добродетель сама с собою несет свою награду, а потому хвалы или воздаянии ей кажутся не нужны. Но войдем мы в слабость человеческую: сии властители народов, седящие на престолах, силою, властию, почтением, повиновением, пышностию и славою окруженные, суть те же человеки, равные в них находятся страсти и слабости, как и в других, если и не бо лее, по мере могущества удовольствовать оные; то снизойдем ко оным, и да будут внушать благие цари хвалы, от истины проис ходящие, хвалы, коих само сердце их истину ощущает. Не токмо живые таковым образом должны быть похвалены, но да воздастся долг нашей благодарности и умершим за оказан ные ими благодеяния; ибо в самом деле, чем мы воздадим тем, кои ничего уж от нас не требуют, как торжественным изъявле нием нашей благодарности и проповеданием их добродетелей. Не токмо сие есть нужно, но и полезно, яко есть исполнение и всякой должности; ибо потомство и наследники их, вкушая хва лы их предков, к тем же добродетелям побуждаются и той же славы достойными себя учинить тщатся. Титус 23 , Траян и Марк Аврелий 24 , коих имена в вечную память и в подражание монар хам преданы, уповаю, более произвели мудрых и милосердых монархов, нежели все даваемые наставления разными мудреца ми. Александр плачет о великих победах отца своего Филип па 25 ; Цесарь, читая житие Александрове, к славе побуждается, и Елисавета Титу подражает *. Таковые суть действия истинных похвал; воззрим теперь, что льстивые производят. Лесть, вышедшая из ада, скрывая маскою Добродетели мерзкое свое лицо, оного есть начальница. Не взи рает она в похвалах своих на истину, ни на прямую добродетель, Но по страстям и по низости из пороков добродетели составляет: Хвалит слабость, называя ее милосердием; жестокость называет При коронации Императрицы Елисаветы Петровны была представ лена опера «Милосердие Титово».
116
М. М. ЩЕРБАТОВ
нужною строгостию; захватчивость над своими соседьми, опус тошающую страны и губящую напрасно людей, — геройством; лицемерство и притворность — мудростию, и прочее. Она не стыдится, льстя, царей Богу их уподоблять, и должный фимиам единому вышнему Существу — пред ними возжигает. Нет, не добродетель, не призвание к сему ее побуждают, но подлость и собственные какие виды. Она пред Калигулой 26 и Домицианом 27 воскурила жертвы на алтарях и подлыми своими хвалами ис требила последние остатки добродетели в сердцах их. Вредонос ные свои поступки и доныне продолжает: восхваляет царские пороки, превращая их в добродетели; самих их заставляет ду мать, яко бы они их имели. Поля Соединенных Провинций, поля части Германии, поля Фландрии и части Франции, вы — свидетели, колико таковые несправедливые хвалы привели в надменность дух Людвика XIV, и сколькой кровию оные бразды ваши оросила! Полвека уж протекло, как кровавые сии войны кипели, а еще Франция чувствует вредные плоды тщетною сла вою прельстившегося своего короля. Если мы рассмотрим сла бости человеческие, то не удивимся, как такими несправедли выми хвалами могут цари земные прельщаться. Естественно для человека иметь более мысли о себе, нежели чего, может быть, он стоит; сие, кажется, есть знак великого начала нашей души, но начала, поврежденного страстями; а потому, обольщая само любие, легко поддадут льстецы причину любящему хвалу влады ке мнить, что он есть таков, каковым они его ему самому, внут ренне смеяся, для пользы своей представляют. Нерон 28 мнил быть искуснее в стихотворстве Омира 29 , и в том уверения от мно гих имел. И так, обращаю к вам мой глас, о владыки земные, воз веденные на высшую степень могущества человеческого, хранитеся сих пристрастных похвал, яко не токмо заражающих вас в жизни, но и по смерти не перестающих бесчестить память вашу! С другой стороны, не похвально есть, делать не токмо неспра ведливые своим монархам, но и самые справедливые охуления, которые должны быть изглаголаны с такою умеренностию, что бы, елико можно, менее чети седящего на престоле повреждали. История единая, направляемая самою истиною, имеет право с равной смелостию похвалять знатные деяния и добродетели ца~ рей земных и охулять их пороки, дабы передать в память потом ству, чему должно подражать и от чего удаляться; учинить до стойное и славное бессмертие благим и наказание злым царям. Но и та, говорю я, не инако может сие делать, как быв ведома строгою истиною, и где бы никакие страсти примешаться не могли.
рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра
Великого
117
Довольно, является, изъявил я мои мысли о хвале и охулении государей; но, приступая к самому предмету моего труда, не дерзну я слабым моим пером описывать великие дела и достой ные похвалы Петра Великого. Величайший к сему надлежит иметь разум, и подвиг бы мой сей был более к уменьшению его славы, нежели ко умножению оной. Гласят его хвалы флот, во инство им заведенные, грады построенные, крепости укреплен ные, многие области покоренные, просвещенный народ науками и искусствами, учрежденная торговля, по кратковременности введенные законы; гласят чужестранные народы, удивляющие ся, как в столь краткое время, трудами его самого и всеянными семенами им, могла Россия из слабости в силу, из неустройства в устройство и из невежества в просвещение дойти. Звучные по беды, которые увенчали лаврами главы его наследников, суть плоды его трудов, и славу ему проповедают, всегда имя его, яко основателя, с именами тех соединяя. Гласят ему хвалу сердца российского народа; ибо хотя миновался тот род, который имел счастие при столь великом государе жить, но и потомки того, верные слуги отечества, с восхищением воспоминают его вели кие дела, и к мертвому столько любви и усердия являют, яко бы действительно он жив был, и могли бы воздаяния от него за усердие свое ожидать. Свидетели мне суть Невские брега, град, им, во имя его, созданный, какие чувствия тогда судии, воины, граждане и все прочие, стекшиеся на позорище открытия его из ваянного образа, ощутили. Не славно ли сему герою, когда все потомки бывших при нем подданных, по протечении полувека узря его бездушное изваяние, на славу его сооруженное, яко мо нарху, яко отцу и яко просветителю, ясные оказания своего усердия и благодарности принесли; и можно сказать, что слава есть Петра Великого, яко некоторая великая река, которая, что более удаляется от своего начала, то пространнее становится. Тако уже память моя (не) застигнет, когда, излишно угождая ли или по каким другим причинам (ибо не можно подумать, чтоб кто преемник Петра Великого его не любил) монарха сего Пет ром Первым именовали, но само собою, без указу и без повеле ния, имя Великого превозмогло; и дети наши в юности своей е два ли и знают, кто был Петр Первый, но имя Петра Великого, Купно с благодарностию и с удивлением, в сердцах их напечатленно. Могу ли я после сего дерзнуть какие хулы на сего монарха изРечи? Могу ли данное мне им просвещение, яко некоторой из менник похищенное оружие, противу давшего мне во вред ему °братить? Однако прости мне, великая душа, если, не для оху-
118
М. М. ЩЕРБАТОВ
ления твоего, но для защищения твоего имени, осмелюся твои пороки изъяснить, дабы показать, сколь их добродетели превос ходили, а самым тем поразить те неблагодарные сердца, кото рые, забыв твои благодения, забыв твои услуги к отечеству, дер зают многие хулы на тебя изблевывать. Сколько ни есть мое почтение к тебе, но не затмит оно во мне справедливости, и я потщуся испросить от Клио 30 то златое перо, коим на наикрепчай шем мраморе, под назиданием истины, она дела монархов изоб ражает. Утверждаюсь паче в дерзком моем предприятии; ибо душа твоя, быв одеяна тленною одеждою, часто жестокие исти ны от подданных своих вкушала, то сколь наипаче, когда сия между бесплотными, изреченными мною истины тебе непротив ны будут. Глаголят противники сего великого монарха: он был строг не померно, любил казни и пролитие крови, и, не разбирая ни роду, ни чинов, уподлял себя биением окружающих его; он сына своего смерти предал; он в любострастие и в роскошь ввергался; он самовластие до крайности распростирал. Се ваши хулы! Расмотрим же непристрастным оком все сии пороки, о коих не могу отречись, чтоб много ли иль мало их в нем не было, но рассмотрим, сообразя с обстоятельствами време ни, как в рассуждении тогдашнего умоначертания россиян, в рассуждении тогдашних обстоятельств и нравов, так и в рассуж дении намерений Петра Великого, и, может статься, мы уви дим, что не все сии пороки в нем врожденные и вкорененные были, что ко многим, являющемся ныне нам порочными, по ступкам был он побужден обстоятельствами, что некоторые тог да и пороками не считались, что некоторые от тогдашних гру бых нравов и воспитания произошли, а, наконец, есть и такие, коими сей великий государь платил дань человечеству. Пороки тем виднее в нем, что они, быв сопряжены с великими доброде телями и делами, яко на высоте поставленные, явнее становят ся. Но как в каждом порок есть порок, то и в сем благодетеле России он свойства своего не переменяет, а токмо несколько заг лаживается великими его делами. Россия, не очень давно освободившаяся от раздоров и бунтов, сохраняла еще ту жестокость, которая от междоусобий рождает ся. Казни смертные, пытки, убийства были обыкновенны в Рос сии. Петр Великий при таковом умоначертании воспитан был, и насилу начал познавать сам себя, се новые бунты в России возго релись. Самая жизнь юного государя к опасности подвергнута была в первый бунт Стрелецкий 31 , и младые его очи, начинаю щие с рассудком вокруг себя обозревать, зрили лиющуюся кровь
рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра
Великого
119
своих родственников и верных слуг: Нарышкиных 32 , Матвее ва 33 , Языкова 34 и других. Остаток времени его младенчества в таковых же страхах и кровавых позорищах был препровожден. То сие и самому мягкосердному человеку не вложит ли некото рую суровость, и среди токов крови принужденной жить чело век не приучит ли себя без трепета на них взирать? Увы! Се есть судьба рода человеческого, что привычка многое над ним дей ствие имеет. В Америке без жалости жертвовали людьми, в Ва вилоне и в Дафнисе прелюбодеяние добродетелью почиталось, а в Индии и ныне суровство к себе самому и отвратительное изну рение святостью считается. То не сомнительно ли есть, что тако вые обстоятельства вложили в сердце младого государя некото рый дух суровости, который, примешавшись к твердому его желанию уставить правосудие, к горячему побуждению докон чить им начатое полезное, иногда мог из меры выходить. Воззрим на умоначертание и на состояние России. Вельможи и весь народ погружены были в суеверие и все другие народы столь погаными считали, что за грех почитали с кем неединовер цем иметь какое сообщение, не токмо чтобы хотеть что полезное для отечества от них перенять. Бояре были горды, суеверны, не сообщите льны; местничество было хотя уничтожено, но в серд цах их пребывало в своей силе, по коему не привязанные по древнему родству с государями, или по знатности рода преиму щественно имели, но происшедшие случаем не токмо сами над знатнейшими себе начальствовали, но предпочтение сие и по томству своему прелагали, купно с наследием, превышать не токмо другие роды, но и с незнанием дела государственные ис полнять. Леность, увальчивость, привязанность к домам крепко вкоренились, а загрубелость и привязянность ко всем старым обычаям, яко естественное положение, в них учинилось. Не было порядочных войск, но земские собирались худо вооружен ные, еще хуже устроенные, да и те никогда все не собирались. Хотя и были стрельцы, недавно заведенные, но сии, из земских людей набранные и родами ведущиеся, при начале своем имели все пороки турецких янычар, не имев их храбрости. Так как и они были сварливы, беспокойны и неповиновенны начальникам своим, вступая в торги и промыслы, так как и янычары, не име ли уже никакого попечения о должности по званию своему; од ним словом, неустроенные сии войска не были страшны неприя телям, но опасны были государям. Не было в России наук, и не токмо побуждения, но паче было отвращение что познать; ибо познание сие надлежало почерп нуть от чужестранных народов, а народ наш и их самих, их язы-
120
М. М. ЩЕРБАТОВ
ки и все, от них происходящее, нечистым и богопротивным по читал. Искусства и рукоделие не в лучшем были состоянии; не было ни фабрик, ни ремесел, а что и было, и то находилось в крайнем несовершенстве. Не было ни внутренней, ни внешней торговли. Внутренней от того, что не бьищ довольного истребления вещей, ибо каждый от своих произведений жил; и не было ремесл, ибо не знали и не могли хотеть многих вещей, которые Петром Великим введены и нужны учинились; а внешней от того, что никаких обстоя тельств чужестранных не знали, и не было портов, окроме горо да Архангельского, которым, яко господа, равно как и торгов лею, агличане владели. Наконец доходы государственные столь были малы, что едва ли восходили до миллиона, да и прибавить их, по малому обра щению денег и по недостатку торговли, не на кого было. При таковых обстоятельствах возможно ли было льстить себя, яко некоторые ныне мудрствуют, чтоб Россия хотя не столь скоро, однако бы не весьма поздно и не претерпев ущерба, если бы Петр Великий и не употребил самовластия, могла до стигнуть, не токмо до такого состояния, в каком ныне ее зрим, но и в вящшее добротою. Кто воззрит на вышеписанное бесприс трастное начертание, тот ясно увидит, чтобы надлежало многим векам протечь прежде, нежели бы Россия могла отвергнуть свои предубеждения, получить надлежащее в военных делах устрой ство, просветиться науками и установить торговлю, да и то при таких обстоятельствах, ест ли бы государи всегда тому способст вовали, и соседи бы ее не воспрещали ее возвеличению. Сказав таким образом общие обстоятельства, для вящего, испровержения большей части охулений, возлагаемых на Петра Великого, и дабы показать, что самая истина перо мое направля ет, забываю на сей час его ко мне благодеяния, которые чрез просвещение, введенное им, я ощущаю, и вступаю к подробному показанию его пороков. Дабы сохранить некоторым образом времяисчислительный порядок в оных, начну я с бунта Стрелец кого. Когда по утишении оного стрельцы уже были взяты под стражу, когда темницы наполнились сими преступниками, по кушающимися на жизнь законного своего государя, тогда, по сугубом прежних их бунтов прощении, младый, строгий, в суровстве и среди излияния крови воспитанный, самодержавный государь, не употребил азиатского самовластия, чтобы без суда их истребить, но определил верных бояр исследовать их дела; а как все они, кроме малого числа, нашлися виновными, то и смерти без пощады всех и осудил. Они были единые казнены на
рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра Великого
121
площади, и не токмо палачи, но и сам государь, и бояре многие, государем быв принуждены, им головы рубили. Другие были повешены на городских зубцах, а некоторые на зубцах стен Де вичьего монастыря и в самых окошках келий, куда была заклю чена Царевна София 35 , сестра Петра Великого, начальница всех сих возмущений. Множество охулительных жестокостей и мно гое похвалы достойное я в сем ужасном начертании обретаю; но дабы не причли мне в мерзкую лесть, что в оправдание скажу, я потщусь, не закрывая все, что ужасное нахожу, изъяснить. Семь тысяч человек вдруг смерти предаются. Сам монарх обагряет не достойным себя деянием священные руки кровию подданных своих и среди палачей зрится; знатнейшие бояре, к тому же принужденные, дрожащими руками то же исполняют, огорчеваются, что столь мерзкую должность принуждены исполнять, а вкушающих смерть мученье усугубляется. Сестра, хотя пре ступница, но есть сестра, дщерь Царя Алексея Михайловича, не токмо строго заключена в Девичьем монастыре, но принуждена, можно сказать, жить среди мертвецов, ежечасно должна му читься взиранием на них и обонять смрад, от тел их исходящий. Сие, думаю, изображение не покажется никому лестным. Но воззрим, что в казни сей Стрелецкой было похвальное и прости тельное, и что от чего происходило. Сказал я, что мог и единым своим приказанием повелеть без суда умертвить всех стрельцов; но и в сем случае был произведен столь справедливый суд, что хотя мало могущие оправдаться были от смертной казни осво бождены, и не токмо освобождены, но некоторые начальники их, участвующие в сем бунте, когда начали изъявлять свою вер ность государю, награждения получили, яко то были два брата Толстых, которые, наконец, загладили свое во младости пре ступление, и наконец подпорами отечеству и верными поддан ными государя своего были. Взирая на состояние стрельцов, на частые их повторяемые бунты, не мог младой государь никогда ожидать, чтобы их беспокойствами власть его не была поколеблема, а паче имея уже намерение учинить во всех частях госу дарства, а особливо в военном расположении (что их чувствительнейше огорчило), великие перемены, не мог надеяться до сего достигнуть, пока хотя малое число сих беспокойных людей в живых останется, чего ради и решился на столь суровое дело. Признаюсь, что труднее оправдать деяния самого государя, быв шего среди палачей, казнящего своими руками своих поддан ных и знатных бояр к тому принуждающего. Но какую мы жес токость ни припишем сему монарху, разум у него отнять не Можем; а если мы оставим ему сие, то и не можем подумать, что-
122
М. М. ЩЕРБАТОВ
бы к такому деянию он без политической какой причины при ступил. Сокрыты от нас и тогдашним молчанием, и временем сии царские тайны, но потщимся догадками до сего достигнуть. Голицын 36 , Толстые, Хованский 37 были соучастники сим бун там: то не имел ли еще некоего подозрения государь и на других бояр, которых сим поступком восхотел учинить собственно их особами участниками сей казни и руки их обмочить в крови сих преступников, дабы остающимся неведомым их соучастникам живым на сих бояр сумнение подать? Не хотел ни по выбору к сему жестокому делу употребить, дабы те явно не открыты были, что есть на них сомнение; сего ради без разбору и другим то же велел исполнять; а дабы самою жестокою сею должностию и никого не огорчить, сам бесчестное для себя на себя отчасти дело приял. Все сие оправдание, я признаюся, что есть весьма слабо в рас суждении оказанной жестокости; но отнесем при том сие к тем суровым временам, отнесем к худому воспитанию, отнесем к привычке к крови, и узрим, что то, что теперь наижесточайший тиран в Европе постыдится учинить, то тогда в России могло простительно казаться, в России, где и должность палача не была бесчестна, и где и наказанный палачом мог опять в чины и в должности выходить. Не могу я никаким образом оправдать вышепоказанный по ступок, учиненный им с сестрою его, Царевною Софиею. Нельзя ее оправдать, чтобы она не была преступница противу вышней власти, чтобы она не была злодейка брату своему и государю, чтобы не она была причиною множества пролиянной крови, как во время бунта, так и после бунтов, в наказание за оные. Но она была его сестра, ему однокровная; заключение ее отнимало у нее все способы ухищрении свои к возмущению России употреб лять, но надлежало ль жизнь ее тягостнее смерти сделать? Над лежало ль и видением, и обонянием мертвых тел, при засыпа нии, при возбуждении и во все время ее пребывания, ее тихим, но мучительным образом терзать? Признаемся всем, что жесток был Петр Великий, но возложим отчасти сию жестокость на вре мя, в которое он родился, на обстоятельства и на образ, коим он воспитан был. Говоря об оказанной жестокости им с его сестрою, прилично здесь сказать о жестокости его с его сыном. Сына, рожденного от крови своей, строгостями своими принудить к бегству; возвратя, повелеть его судить, истязать его и, ежели то правда, яко последнего подданного, казнить. Се есть жестокость, имеющая мало примеров в истории.
рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра Великого
123
Но дабы судить о вещах с тою справедливостию, каковую тре бует история, каковую должны мы воздавать монархам, и мо нархам, облагодетельствующим нас, надлежит не по первому воззрению суды свои располагать, но войти во все обстоятель ства дела. Царевич Алексей Петрович был человек не великого разума, тайный противник всем изволениям и учреждениям своего родителя и привязанный твердо к старым обычаям. Напротиву того, Петр Великий, ощущая уже пользу своих установ лений, видя, что уже успехи увенчивают его труды, не словами, но делом, любитель своего отечества и блаженства своего наро да, для коего он столько раз к опасности подвергался, яко в са мом своем письме к сему сыну своему изъясняется, зрил в нем наигоршего неприятеля, какового он и отечество могут иметь, зрил в нем разрушителя всех его учреждений, подпертого всеми теми, которые еще любили древние обычаи, а таковых множе ство было; долго старался он его к мыслям своим обратить, вло жить в него чувствия, что подвиги его суть полезны, но, не имея успеха в сем, отрешил его от наследия. Но самое сие и показыва ло ему, что сей способ не есть доволен для утверждения его уч реждений и блага отечества; ибо, имея и духовный чин, и мно жество бояр единомышленниками себе, какое бы отречение могло после смерти его воспретить на престол возвести? Какая бы толь твердая темница могла его так удержать, чтоб врата ее не разрушены были? А возведение его не токмо угрожало ввер жением России в прежнее ее непросвещение и слабость, но еще и междоусобною войною!.. Решился, яко до крайности простира ющий все свои страсти, каковую он имел и к отечеству своему, непреоборимым образом, осуждением его на смерть, а может быть, и казнию, сию опасность прекратить. Страшный пример, зримый токмо нами в Июнии Бруте 38 , пример, показующий же стокость обычая, но главности его не суть хулительны. Сказал уже я выше об обвинении, что Петр Великий, не раз бирая ни роду, ни чинов, бивал приближающих к нему. Не мо жет сие в наших обычаях, им же введенных, не странно пока заться, и многие из нас, конечно, восхотят скорее смертную казнь претерпеть, нежели жить после палок или плетей, хотя бы сие наказание и священными руками и под очами Божия Пома занника было учинено. Всякой век имеет свои нравы, а век тот, Которой застал Петр Великий и с воспитанными в коем людьми Жил, был таков, что побои не инако, как болезнью почитали, не считая их себе в бесчестие, хотя бы те и кацкими * руками были Кат — по-малороссийски палач.
124
М. М. ЩЕРБАТОВ
учинены. Колико находим мы в Разрядных книгах, что иного, высекши плетьми, отсылали к тому головою, с кем местничался, или иного за какое неисполнение приводили под виселицу и били чрез кацкие руки по щекам; имен я их не поминаю, дабы не сделать огорчения потомкам их; но все, которые хотя малое знание имеют в российских древностях, в истине сей согласятся. А однако сии тогда наказания не бесчестили, и они по-прежнему в чины и должности употреблялись. То удивительно ли есть, что Петр Великий, последуя горячему своему обычаю, и когда [имел дело] с такового воспитания людьми, сам воспитанию своему уступал? Они сами, претерпевшие такие наказания, свидетели мне суть, ибо мне еще удалось многих из них знать: был ли хотя один, который бы за сии побои пожаловался на Петра Великого, или бы устыдился об оных сказать, или бы имел какое озлобле ние на него; но всех паче видел я исполненных любовию к нему и благодарностию; а сие и доказует, что сей поступок не в порок особе Петра Великого должно приписать, но в порок умоначертанию тогдашнего времени. Но довольно сего; те, которые столь в укоризну Петру Великому сей поступок проглашают, рассмот рели ли, кого он таким образом наказывал? Или тех, коих из праху возвел на великие степени или младых людей, часто ис полненных пороками, да и сим обоим часто сии наказания заме нялись вместо жесточайших наказаний, которые бы они по за кону заслуживали. Но вельможи сановитые, яко князь Яков Федорович Долгоруков, часто с грубостию ему противоречащий, Борис Петрович Шереметев, князь Михайло Михайлович 39 и князь Дмитрий Михайлович Голицыны 40 , многажды противя щиеся его изволениям, никогда такого наказания не претерпе ли. И тако лучше удивитеся, охулители Петра Великого, мужа нравом горячего, воспитанного в таком веке, в коем побои, учи ненные вельможе, за бесчестье не считались, что он с терпеньем снес от князя Долгорукова разодрание подписанного им прото кола; что не наказал за неподписание Шереметевым суда царе вича, и сказавшего ему в ответ: «Служить своему государю, а не судить его кровь — моя есть должность»; не послушавшего его при взятье Шлюсембурга Князя Голицына, учинящего ответ: «Не есть в твоей воле, но в воле Божией есть»; исправившего мысли государевы князя Дмитрия Михайловича Голицына, принудившего превосходные доброты сочинением Камор-коллежского Регламента уничтожить тот, что сам Петр Великий начертал. Яко человеку, все сие не могло ему прискорбия не на нести, но, яко герой, уступая свою пользу пользе государства,
Рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра
Великого
125
видя искренность сердец изящных сих своих слуг, не токмо чем их наказал, но паче милостями осыпал. Крепость телесная и горячая кровь чинила его любострастна. Сколько сие ни есть естественное побуждение, сколько ни есть монархов, которые оной не стыдятся, но я не могу ее не почесть пороком, от которого желательно бы было, чтобы сей великий муж воздержался, тем наипаче, что ни обычаи, ни примеры его страны в чем его оправдать не могут; и может быть, что он свер шил расположение свое к сей страсти путешествиями своими в чужие края и примерами, которые он там видел и слышал. Но со всем тем думаю, что любострастие его не имело такой силы над ним, если бы в первой своей супруге нашел себе сотоварища и достойную особу; но, не имея сего, неудивительно есть, что, воз ненавидя ее, сам в любострастие ввергнулся. Но воззрим и в сем случае на его поступок: узрим ли мы, чтоб сия страсть, которая столь многими овладела, которая Геркулеса 41 заставила прясть у Омфалы 42 , которая Помпея 43 и Антония 44 погубила, когда-ни будь отвлекла его от трудолюбия, должности или правосудия? Он довольствовал свою плоть, но никогда душа его побеждена не была. Карл XII 45 столь боялся сей страсти, что даже видеть жен ский пол страшился; вместо что Петр Великий среди телесных удовольствий владычествовал над нею. На сие, может статься, могут мне ответствовать, что он Екатерину, из низкого состоя ния пленница, учиня сперва своею любимицею, возвел, нако нец, быть своей супругою, и се есть знак, что, по крайней мере, в сем случае страсть его победила. Остановитесь и рассмотрите: во-первых, для сей Екатерины, яко любимицы или яко супруги, упустил ли что Петр Великий? Сделал ли для нее какое неправо судие? И думаю, что злодеи его мне скажут: «Нет!». Известно каждому, что страсти в нас действуют сильнее тогда, когда хоте ния наши неудовольствованы; сей причины Петру Великому не настояло, ибо он беспрепятственно ею владел, и Екатерина, кто ее знал, не толь была честолюбива, чтобы и могла хотеть быть его супругою. Что ж его побудило к такому великому ей награж дению? Первое, признание за все, ею понесенные с ним труды и за благие советы, которые она ему в опасном случае при Пруте подала, что и сам он объявлял. Второе, мне кажется, была и политическая причина. Петр Великий от первого брака имел единого сына — царевича Алексея, которого уже усмотрел быть неудобным к приятию Российского престола и к содержанию на чатых им дел; от сея же Екатерины имел уже двух дочерей, ви дел уж себя начинающего ослабевать, не знал, будет ли иметь столь достойную и повиновенную супругу, как сия, а от сея зрил
126
М. М. ЩЕРБАТОВ
уже и потомство, то супружеством своим и признанием закон ными рожденных детей хотел утвердить престол свой; а самым сим и могущее междоусобие случиться после смерти его упре дить. Если таковые были намерения Петра Великого, яко сие есть весьма вероятно, то истинно я в поступке сем ничего охулительного не нахожу. Ибо, когда государи, его предки, на многих незнатных женивались и не зная внутренних их расположений, то чего ради Петру Великому не вступить было в брак не токмо с той, которой добродетели ему были известны, [но] к которой имел причину благодарности, и чрез что мог утвердить безопас ность престола своего и спокойство России? Никто Петра Великого в неумеренной склонности к пьянству не обвиняет; но находят в нем достойно охуления, как оно дей ствительно и есть, что он иногда на пиршествах, снисходя в ра венство к подданным своим, сам излишнее пивал и других паи вал. Первое показует невоздержность, а другое охулительное самовластие. Но не единожды я предложил правило, что есть разные времена, и суть разные нравы и обычаи, взирая на кото рые и должно не только такового великого мужа, но и приватно го человека, судить. А сии самые нравы и были таковые не ток мо в России, но почти и во всех местах, где сей государь, для просвещения своего народа, путешествовал. Везде во время весе лий и пиршеств лишнее пивали, чиня сие яко знак удоволь ствия. То можно ли, яко непростительное дело, охулить сие в сем государе, когда подражал он в том всей Европы тогдашним обычаям, с тою особенностию, что низлагал с себя и пышность царскую, и снисходил к подданным своим, с ними, не яко их монарх, но яко равный, веселился, подавая им способ в сем слу чае все истины ему говорить и дружески с ним обходиться? И конечно, естли всякое упивание есть зло, но чинимое им нис хождение, можно сказать, некоим образом сие зло исправляет. А сверх того сие не столь его занимало, чтобы хотя малую оста новку в делах приключить могло, яко свидетельствуют то пре выше, кажется, сил человеческих исполненные им дела. К тому же, может статься, что он в сем поступке и сугубый имел пред мет, познавал в пьянстве враждующих между собою вельможей, а чрез самое сие брал свои осторожности, чтобы не быть обману тым наветами единых на других; и небезызвестно ему было, что много еще было таких, которые о старых обычаях сожалели, и многие были ему недоброхотны, то сим способом и мысли их он тщился познавать и остерегаться от поставляемых ему мрежей. И се, может статься, была причина, что не токмо знатнейших бояр некоим родом самовластия упиваться принуждал, но иног-
рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра
Великого
127
да и женщин поил. Жестокое дело, но по обстоятельствам, мо жет быть, тогдашним необходимо ему было. Наконец, обвинение его в неумеренном самовластии вид ис тины имеет. Он переменил все порядки, принудил одеваться инако, нежель прежде был обычай, принудил выбрить бороды, наложил налоги, записал дворян в службу, не по срокам, но на всегда; взяв детей, послал учиться разным наукам и мастерствам. Вот сильные знаки самовластия. Но да воззрят охуляющие в сем Петра Великого, те, кои от самовластия сего получили и самое то довольное просвещение, чтобы самовластие сие охулять. Возмог ли [бы] Петр Великий достигнуть до намеряемых им поправлений без оказания самовластия? Отменным образцом сшитое платье хотя ничего не знаменует, но оно отнимало раз личие между россиянами и чужестранными, которые нужны ему были, а коих российской народ ненавидел. Бритие бород так же чинило россиян сходственных на другие изученные европей ские народы и отнимало у них предубеждение, яко бы все, не имеющие бород, поганые были; а к тому же и истребляло род ереси антопоморфитов, которая, по незнанию, вкоренена была. Не мог он ввести порядок, не сделав некоторые знатные переменения во всем правительстве. Не мог он распространить торгов ли, без приобретения портов, а приобретение портов не мог по лучить без войны, а потому порядочные войска для защищения государства и для приобретения стран необходимо нужны были; а порядочные войска не могли завестися, если останется земс кая служба, по малым срокам располагаемая, если бы дворяне не вступали с нижних чинов в службу и тем чрез собственное свое испытание не приобретали в ней нужное искусство, не име ли бы порядочного за заслуги или по старшинству произвождения, и не обязаны бы были служить всегда, а не посрочно. Про изведение войны и сооружение флота требуют денег; их весьма было мало. Коммерция почти ничего не приносила, и, невзирая на всю умеренность в собственном житье сего государя, он почти всегда в них нужду ощущал: то умножение денежных налогов совершенно нужно было, разумея чрез сие сей великий госу дарь, что хотя обстоятельства государства требовали сей тягости Народа, тогда почти несносной для него, но, предвидя, что раз множение торговли, заведение мануфактур и ремесл и умноже ние обращения денег, наконец, сии налоги не тягостны учинять, Что в самом деле и исполнилось. Надлежало ввести просвещение в России: то чем лучше можно было его ввести, как посылкою благородных юношей для научения не токмо наукам, военному Искусству, но и самым ремеслам, показуя, что не есть ничего
128
М. М. ЩЕРБАТОВ
подлого, что к пользе отечества может послужить? И простер ший сам монарх к скипетру рожденные в работу руки, не мог ли требовать, чтоб подданные его ему подражали? Все сие он учи нил самовластным образом, не спрашивая совету ни от кого; да от кого ему было его и спрашивать? Предложить ли учинить пе ремены в правлении убежденным людям в его пользе и поль зующимся непорядками оного, да и не чувствующим польз, которые могут произойти? Предложить ли ему сообщение с чу жестранными народами тем, которые за грех сие считали? Пред ложить ли наложение податей тем, которые самый малый налог за несносную тягость почитали, а пользы не предвидели? Пред ложить ли учреждение порядочных войск тем, которые тем ли шались многих своих прав, подвергались во многие труды и ли шались подданных своих, которых должны были в рекруты отдавать? Предложить ли посылку юношей в чужие края, когда отцы и матери не токмо сему противны были неумеренною привязанностию к детям своим, но и по самому суеверию, думая, яко бы осквернятся пребыванием не с единоверными, тому про тивны были? И тако не с кем было Петру Великому советовать ся, то имел он право, по великим своим расположениям и по мудрому предвидению, самовластно то повелевать? Но воззрим на Петра Великого в других делах, где не настоя ла такая нужда. Учинил ли он в решении дел, которые сам ре шил, по какому пристрастию, кому несправедливость? Не равно ли последнего подданного с наилюбимыми своими вельможами судил? Не вкушал ли он при решении дел грубые, ему учинен ные, противоречия и не соглашался ли всегда на истину, не гневаяся за грубость? Когда учинил ощутительно полезные свои установления, не дал ли Сенат указа не принимать самых его по велений, когда противны государственной пользе они будут или противоречительны другим законам? Не советовался ли он все гда с своим Сенатом и не побуждал ли ему самую истину го ворить? Понеже никто всех сих справедливостей откинуть не может, а потому и ясно есть, что нужда его заставляла быть дес потом; но в сердце он имел расположение, и, можно сказать, влиянное познание взаимственных обязательств государя с под данными. Се слабое мое перо кратко начертало пороки и добродетели сего благодетеля России; направляемо быв истиною, по силе сво ей изобразило его пороки и проступки с показанием, колико он к оным обстоятельствами, умоначертанием, обычаями того вре мени и воспитанием был побужден. Теперь остается мне в за ключении сего оправдать и себя в том, что, может быть, некото-
Рассмотрение
о пороках
и самовластии
Петра Великого
*
129
рые мне скажут, что я есть защитник деспотичества, или са мовластия, и что по предложенным мною правилам и каждый монарх может сказать, что он такие же имеет благие виды, и по добные же ему обстоятельства настоят употреблять самовлас тие, и его употребит. Не есть мое намерение побуждать владык света к забвению взаимной связи между престолом и гражданами и влагать в них мысли, усугубляющие злосчастия рода человеческого. Но сим не охуляю я Петра Великого в его самовластии: ибо может ли кто ныне [из] государей в Европе иметь такие обстоятельства, какие имел сей монарх? И тако, тот государь, который помыслит употреблять такое самовластие, да размыслит прежде, нашел ли он народ свой без просвещения и загрубелой в своих обычаях и, по несправедливо му воображению своему о вере, противляющийся всякому про свещению? Был ли подвергнут от юности своей к разным беспо койствам, ухищрениям и бунтам, которые все силою разума своего превозмог? Испытал ли все состояния сам собою и обо зрел ли без пышности, но с прилежанием почти все части своего государства? Подверг ли себя ко многим трудам и опасностям для любви к отечеству своему? Снизошел ли в состояние своих подданных, законами являяся им строгим государем, обхожде ниями же другом? Вкушал ли без гнева грубые ему учиненные противоречия и всегда ли готов был истину слушать? Если кто все сие исполнил, то, имея такие расположения, мо жет без охуления употреблять самовластие. Но кто все сие ис полнит?
e^
и. и. голиков Статьи, заключающие в себе характеристику Петра Великого и суждения о его деятельности ОБРАЗ ТЕЛЕСНЫЙ
Милующий Россию Бог, благоволив дать ей сего великого го сударя, одарил его отличными свойствами, как внутренними, так и внешними. (Рост его был два аршина четырнадцать верш ков. Лицо полночи несколько смугловатое; глаза черные, ис полненные живости и огня; чело, нос, губы пропорциональные. Волосы темные и почти черные, и которых он не пудрил, не отрощал и не завивал, а зачесывал только просто. Небольшие усы, кои он, следуя бывшему пред тем в Европе обычаю, оставлял, придавали оному вид военный и грозный; вообще на лице его изображалась важность, глубокомыслие, строгость, милосердие и заботливость. Голос имел ясный и громкий, выговор чистый, произношение сановитое; мысли свои выражал с жаром, но сво бодно, кратко и сильно. Стан стройный и величественный, по ходку гордую; сложение тела крепкое, по которому он мог пере носить невероятные труды. При первом на него воззрении вперял во всякого к себе благоговейное высокопочитание, сме шанное со страхом и любовию. ТЕМПЕРАМЕНТ
Темперамент его был горячий и пылкий. Мятежники, ослуш ники и преступники воспаляли его гневом, изменявшим иногда черты лица его, что особливо приметно было во младых его ле тах, но присутствие духа его скоро оный угашало и рождало рас-
Статьи,
заключающие
в себе характеристику
Петра
131
каяншу «О Боже!» — восклицал он в таких случаях с сердечным прискорбием: «Будучи в состоянии исправить народ мой, не в состоянии нахожусь исправить самого себя». Толико чувствительное признание собственных проступков не доказывает жестокости сердца. Непроникающие же в него приписывали строгости его к пре ступникам сего ему темпераменту, а суеверные его недоброхоты, и пристрастием или завистию зараженные иностранные писате ли называли оные жестокостию. ПРОНИЦАНИЕ
Проницание его было столь острое, что при первом взгляде на кого редко ошибался в свойствах оного. Он, обыкновенно моло дым людям, приподняв на лбу волосы, смотрел в глаза, — и бе зошибочно предсказывал о их способностях и в чем что успеет, говоря присутствующим: «В сем малом будет путь», или «не бу дет», и определял их в те звания, к каким по замечанию его был кто способен, и никогда в том, или по крайней мере весьма редко ошибался. Он всякие умыслы и заговоры как бы пророчески проникал и завременно оные предварял и разрушал *. СНИСХОЖДЕНИЕ
\ Снисхождение его к подданным было беспримерное. Он обра щался с ними не инако, как отец с детьми. «Меж подданных своих, — говорит Ломоносов, — обращался просто, не имея ве ликого и монаршее присутствие показующего великолепия и ра болепства... Пешему свободно было просто встретиться, следо вать, идти вместе, зачать речь, кому потребуется^И как всякий мог к нему свободно доступать, так и нужды свои предлагать, и если то была какая жалоба, то он спрашивал просителя, смотря на него быстро, уверен ли он о истине своего дела и о справедли вости своей жалобы? и буде проситель в том его уверял, то пове левал явиться в Сенат, или в какую коллегию, назнача к тому День и час, и никогда сего часу не забывал .(Он удостоивал своих Посещений не токмо знатных, но и самых низких и бедных лю дей и не отказывал звавшим его на обед^хотя б надлежало для * Свидетельствует о сем архиепископ Феофан в слове на годичное его воспоминание.
И. И.
132
ГОЛИКОВ
сего входить в хижину простого мастерового или матроса. Од нажды монарх, быв на работе у галерной гавани, сказал коман диру оной поручику Неплюеву 1 : «Я зван на родины; поедем со мною»; и, приехав к работнику команды сего Неплюева, поцело вал родильницу и жаловал ей несколько денег, выкушал чарку горячего вина и, закуся пирогом с морковью, подал кусок оного поручику: «Заешь, брат, — сказал ему, —эта родимая наша пи ща, а не итальянская» *. Один иностранец из самовидцев, описывая его пребывание в Голландии, говорит о снисхождении его так: «В свободное время главнейшее его увеселение состояло обыкновенно в том, чтоб осматривать всякие вещи, достойные любопытства или стоящие его примечания, в домах частных лю дей, где он пользовался всеми случаями вступать в дружеские с ними разговоры толь вкрадчивым образом, что голландцы, при вязанные отлично к вольному обхождению, прельстились воль ными и откровенными его поступками; сие возымело в них та кое действие, что почти невероятно, коль многие охотно соглашались служить ему». ТРУДОЛЮБИЕ
Трудолюбие его было столь же беспримерно, как и снисхож дение. Он не терпел праздности как в себе, так и в других. Вста вая в четвертом часу пополуночи, приезжал в Сенат и дожидал ся сенаторов, а по выходе спрашивал, нет ли еще каких дел. После кушания обыкновенно езжал на адмиралтейские и другие работы или в других каких упражнялся трудах; ночного време ни тихостию пользуяся, чертил планы кораблям, крепостям и проч. и более пяти часов в сутки не почивал **. Никогда не было человека деятельнее его; он считал не дни свои, а минуты, и не было ни одной, о потере бы которой он жалеть был должен; и если где его присутствие казалось надобно или обещало какую пользу, в какой бы то части государства ни было, тотчас летел туда без свиты с непонятною скоростию. Его деятельность как бы его некоторым образом умножала и делала присутствующим во всем пространстве империи. Можно бы, казалось, почесть за отдохновение от трудов его посещения, коими он удостоивал подданных, препровождая * Неплюев жил довольно в Италии, обучаясь в Венеции морской службе. ** Предисловие на книгу Савариева «Лексикона».
Статьи,
заключающие
в себе характеристику
Петра
133
время то в дружеских беседах по нескольку часов, и иногда до водил оное и до веселости, хотя сие последнее случалося редко. Но и самые сии веселости были у него средством к лучшему узнанию соприсутствующих с ним. Он тогда в растворенных серд цах их читал, как в раскрытой книге, все чувствования их и об ращал оные в пользу великих намерений своих. ТВЕРДОСТЬ В ПРЕДПРИЯТИЯХ ^ Y J T O ОН предпринимал, то всегда оканчивал, невзирдя ни на какие препятствия]] Твердости его ничто противостать не могло; все оной покорялось, сие не только нам, но и всей Европе извест но. Самые знаменитейшие писатели о таковой твердости его го ворят с удивлением. «В предприятиях его никакая трудность и опасность (слова ученых сих) не могла его устранить; средства самые чрезвычайные, самые скорые, и самые отважнейшие были те, которые он предпочитал к успешному произведению своих намерений. Деятельность его как бы умножала его неко торым образом, и делала повсюду. Самые обширные намерения его никогда не устрашали; он следовал им с жаром и с твердостию, которые отнимали все, что ни казалось в них сперва химе рическим. Смелость его ума и страсть к чрезвычайным делам за ставили его предпринять и совершить в немногие годы ужасное и скорое преображение народа грубого и невежливого в полиро ванный*. Он во всем, — придает к сему Вольтер 2 , — преодолел природу в подданных своих, в самом себе, на земле и на водах, но преодолел ее к ее украшению».
ПРАВОСУДИЕ ц!равосудие его было ко всем равное без наималейшего по слабления и лицезрения; богатые и убогие, знатные и низкие, чужестранцы и свои, одинакую ощущали правду. Престол его был престол правдьь.,«Потачка верховной главы, — говорит пи сатель истории его, в Венеции изданной 3 , — бывает вредительНе е, нежели скорая и строгая правда. Сия страхом неминуемого Наказания приводит злодеяние в мерзость, а оное надеждою про шения побуждает к преступлению законов. По сей причине не* Словарь исторических портретов, анекдотов и слов, достойных при мечания знаменитых особ. Т. III.
134
И. И. ГОЛИКОВ
сравненный сей законодавец в великих преступлениях проволо ки не дозволял; но коль скоро оное уличено, тотчас и наказание следовало, а отговорки преступника не находили себе услышания». Таковую строгость его правосудия особливо чувствовали судьи, которые вверенные им весы правосудия наклонять дерза ли пристрастиями своими. «Того ради, — говорит государь, — надлежит (судей) в винах звания своего волею и ведением преступивших, так наказывать, якобы кто в самый бой (сражение) должность свою преступил, или как самого изменника, понеже сие преступление вящше из мены; ибо о измене уведав остерегуться, а от сей не всякой остережся, но может зело гладко под кровлею долго течение свое иметь и злой конец; получить» *. Напротив сего ]судьи, исполняющие с ревностью законы, по ставляющие себя превыше боязни раболепствующих и низких душ, превыше личных неудовольствий и убедительных просьб, были его истинными любимцами. Он любил говоримую себе от таковых правду, хотя бы она произносима была и весьма грубо, и всегда их отличал возвышением и уважением своим. Мудрый государь ведал, что неправосудие и зараза пристрастия в судах есть одно из начальнейших зол, разрушающих государства^ МИЛОСТЬ И ЧЕЛОВЕКОЛЮБИЕ
Удивительно, коль умел великий сей государь соединять с то ликою правосудия строгостию милосердие свое. «Милость его, — говорит Ломоносов, — хвалилась на суде и в самых тех случаях, когда многим его делам препятствующие злодеяния к строгости принуждали». Не было толь тяжкого преступления, которого бы он ни простил, если только виноватый добровольно явит ис креннее раскаяние. В таких случаях обыкновенное слово его было: «Бог тебя простит»; но надобно было виноватому предва рить раскаянием своим донос или улику судом: ибо тогда рас каяние почитал он следствием необходимости, и место милости заступало уже правосудие. Но впадающие в преступление не умышленно или по стечению каких-либо несчастных обстоя тельств, всегда находили в нем евангельского оного отца, прием лющего в объятия свои заблудшего сына; а по злости сердца преступающее и в том закосневающие неумытного судью. В со мнительных обстоятельствах страшился он оскорбить судимого, * Указ именной мая 20, 1724 года.
Статьи,
заключающие
в себе характеристику
Петра
135
говоря при таких случаях, «что лучше десятерых винных про стить, нежели одного невинного оскорбить». Страх суда Божия, всегда в нем пребывающий, управлял движениями сердца его как в милости, так и в правосудии. «Рассуди, невестушка! — от ветствовал он царице Прасковье Федоровне 4 , просившей проще ния фрейлине Гамильтоновой, убийце детей своих, — рассуди, невестушка! Как тяжко мне правый закон отца или дела моего нарушить, то коль тяжчае закон Божий уничтожить. Я не хочу быть ни Саулом, ни Ахавом 5 , которые, нерассудною милостию закон Божий преступая, душою и телом погибли». «Сделайте правду, — пишет он при другом случае Сенату, — и не погубите душ своих и моей, чтоб совести наши остались чисты в день страшного испытания». Впрочем, человеколюбие его доказывают спасительные уч реждения его о сохранении детей несчастно рождаемых, подки дышей и бедных; доказывают миллионы долгов, прощенных им; доказывают возвращенные из ссылок, освобожденные изпод стражей; доказывают устроенные госпитали, больницы, бо гадельни, снабденные достаточным содержанием, и проч. ЭКОНОМИЯ / М ы разделим оную на домашнюю и государственную. Великий государь в особенности жил более как домострои тельный дворянин, а не как государь; стол его был самый про стои?^ Некогда, — говорит г. Ланг* 6 , — случилося мне быть у двора в праздничный день, в такое время, когда он возвращался из церкви, последуем своими министрами, офицерами и многи ми знатными особами. Стол его тогда состоял из шестнадцати приборов. Коль скоро подали кушанье, то и сел он с императри цею; потом обратяся к собранию: "Господа! — сказал, — изволь те садиться, кому достанется место, а прочие пусть едут обедать с своими женами"». Таковый стол был еще праздничный. чДворец его не имел почти никакого великолепия, и даже каМеры-аудиенц Для приема послов (оная была при Сенате), и ник °гда не был, так сказать, обеспокоивай шумом J Он предоставил Беликолепие императорского двора представлять любимцам сво им, сначала Лефорту, а по смерти его князю Меншикову. «У него не было ни камергеров, ни камер-юнкеров, ни пажей, Нй Драгоценной посуды; десять или двенадцать молодых дворян * Ланг в своем дневнике. См.: Ланг Л. Белое путешествие. Ч . III. С. 189.
136
и. и. голиков
в звании денщиков и столько же гвардейских гренадеров состав ляли весь его двор; не было для служителей богатой ливреи» *. Хотя же и упоминаются в истории его все сии придворные чины, но они не скоро были учреждены и исправляли звание свое толь ко в церемониальные дни. РПлатье его, в коем он выезжал в присутствия и на работы, со стояло из фрака, наподобие казакина, из сукна не весьма тонко го и цвета по большей части серого; вместо шпаги носил кортик; манжет не имел, но белье имел чистое и хорошее. Военное пла тье его видим мы сохраненное в Кунсткамере при император ской Академии наук; оно состоит в полковничьем его гвардии Преображенского полка мундире из зеленого голландского по средственной доброты сукна с тафтяною того же цвета подклад кою, обложен по борту обыкновенным золотым галуном с боль шими медными позолоченными пуговицами, и колете из весьма толстой лосиной кожи, шляпа без позумента, шпага с медным без позолоты и черною проволокою обвитым эфесом, знак обыкно венный гвардейского офицера, галстух из простой черной кожи. ^Орден надевал на себя только в праздничные и публичные це ремониальные дни>А хотя на восковом его изображении, в той же Кунсткамере находящемся, и видим на нем объяринной го лубой и серебром шитый кафтан с кружевными манжетами и галстуком, но оный был на нем только единожды, во время ко ронования императрицы, его супруги, и то по ее просьбе. Чулки его, также хранящиеся, были гарусные, изношенные до дыр; башмаки с подметками **. Экипаж его обыкновенный в городе был летом одноколка, а зимою санки, по большей части в одну лошадь, и иногда с верхо вым. Церемониалов не терпел, пышность и блеск презирал, исклю чая дней, в которые он въезжает по победах своих с торжеством: сие делал монарх д,ля того только, дабы сильнейшее о них сде лать в сердцах подданных впечатление. Никакой игры и никакой охоты не любил, и почти никогда ими не занимался. По таковой жизни его и не удивительно, что годовые расходы двора его не превосходили шестидесяти тысяч рублей. Он имел * Начертание о достославном царствовании Петра Великого. Но двор императрицы чины сии имел. '* С подметками башмаки. Сии от того, что которые в них были ему покойны, с теми он расстаться не хотел и нашивал одни по году и больше.
Статьи,
заключающие
в себе характеристику
Петра
137
(говорит издатель Венцианской истории его) все удовольствие великого монарха и совокупно всю приятность жизни приватно го дворянина^? Нельзя было не подражать в таковой жизни монарху и под данным его, и сие тем паче, что он того хотел и во всяком роде расточение, мотовство и суетность запрещал и наказывал. у Но если толикая экономия в домашней его жизни удивитель на, то экономия его государственная превосходит всякое удивле ние. С какою чрезвычайною бережливостью сохранял он леса, колико пекся и ободрял хлебопашество, размножал всякого рода продукты, разводил иностранных пород овец, лошадей и рогатый скот, вводил всякие художества, мастерства, фабрики и заводы, вспомоществуя всему оному немалыми суммами денег; для облегчения и безопасности перевозов соединял реки и моря каналами, делал дороги и прочее, а всем таковым хозяйствен ным попечением удержал в государстве превеликие суммы де нег, выходившие до того за границу. Сверх сего, установя во всем государстве строгую полицию, изгонял всякую роскошь и игры, завел училища, сиротские дома и больницы, пресек скитание повсюду нищих, устроив для них богадельни и рабочие дома, учредил непременные и одина ковые весы и меры, положил цену нужным съестным припасам, предотвратил разумными учреждениями бедствия от пожаров и прочее; но одеть великую армию по-европейски, не имея снача ла своих ни судов, ни ружей, ни меди для артиллерии; устроить великий флот, не имея ни железа, ни полотна; вести войну почти во все время царствования своего с сильными неприятелями; да вать союзникам своим великие помощные деньги; содержать при всех иностранных дворах министров, консулов и агентов; употреблять знатные суммы денег на политические извороты, выписывать и доставать отовсюду в Россию, не жалея на то ни каких сумм, ученых людей, художников, машины, инструмен ты, книги и разные вещи во множестве; довольствовать по стат ской службе всех жалованием; употреблять великие же деньги на воспитание и на обучение повсюду же разосланных россиян; путешествовать неоднократно самому ему по Европе; заплатить при славном окончании войны шведам два миллиона рублей и привести почти все намерения свои до желаемой цели, не истоЩив подданных с весьма малыми государственными доходами, Которых сначала не более пяти миллионов было; не войти в долг И оставить после себя наличных денег несколько миллионов — ес ть наивернейшее доказательство непостижимой поистине гос Ударственной экономии его.
И. И. ГОЛИКОВ
138
Мы слышали уже великого хозяина сего, вещающего, что он в жалованных по службе своей деньгах волен, но с народа соби раемых не может инако употреблять, как в пользу государствен ную, и в которых он некогда обязан будет отдать отчет Богу. Толико то сильное имел монарх побуждение к сбережению и правильному употреблению государственных доходов! Впрочем, в вышеупомянутом исчислении расходов не упомянулись употребляемые на содержание армии и флота, на дос тавление повсюду провианта и амуниции, на сделание великих каналов, на построение городов, пристаней, дорог, и на прочее сему подобное: ибо оное все исправляемо было общим поддан ных иждивением по нарядам правительства, и которые сборы до подушного оклада не включались в число государственных до ходов, а в расположении поровну со всех, и в собрании помяну тых денег с подданных строгий порядок делал почти нечувстви тельными поборы оные. Доказательством того, что оные не были тягостны, есть то, что все то заменили подушные деньги, положенные по 74' копейки с ревизской души мужеского пола, число которых состояло тогда только в 5 794 928 душах муже ского пола. МУЖЕСТВО И НЕУСТРАШИМОСТЬ
Искусство воинское, бывшее до того без всяких правил, ве ликий государь в краткое время довел до такой степени совер шенства, что новое его войско соделалось страхом шведскому, в победах возмужалому и дотоле оное презиравшему, что засвиде тельствовал разбитием своим сам Карл XII, которого вся Европа страшилась и за непобедимого почитала. Но что до личного му жества героя нашего касается, то где оное было потребно, никог да не думал он об опасностях. Мы из многих сему примеров пре доставим себе только на рыбачьих лодках атакующего его два морских судна, двадцатью пушками защищаемые, взлезающего первого на оные и их пленяющего; представим его одерживаю щего собственною ж храбростию с галерами над флотом швед ским при Аланде победу; представим его в осеннюю ночь между валов ярящегося страшною бурею моря, пускающегося в шлюп ке с корабля на неизвестный берег; представим сражающегося его с Левенгауптом 7 семь часов и на голову побивающего славное победами войско; представим его на полях полтавских в устро енном к бою войске своем между градом пуль неприятельских, около главы его шумящих, возвышающего сквозь звуки глас
Статьи,
заключающие
в себе характеристику
Петра
139
свой и полки к смелому сражению ободряющего, и в конец силу шведскую сокрушающего; представим его под Фридрихстатом предводящего войско свое по узкой плотине противу пушечных выстрелов отчаянного неприятеля, и градом оным овладеваю щего. Представим его в наибедственнейшем под Прутом положе нии, презирающего смерть и из челюстей ее безвредно выходя щего, а все сие купно пред ставя, и будем иметь довольное понятие об героической его неустрашимости и о беспримерном присутствии духа его; но представим наконец в победах и вели кодушие его. ПОПЕЧЕНИЕ О ВОЙСКЕ Но что паче всего возвышает славу его в сем пункте, то лю бовь его к воинам, отеческое попечение его о их сохранении и о их продовольствии. Мы сие видели во все течение его жизни. Не было почти одного повеления его к начальникам воинским, в котором бы он не напомянул о хранении и о безнужном их со держании. «Определите», пишет он Сенату, «по дороговизне в Выборге пред другими городами покупаемого на покупку солда там вина, мяса рыбы, круп и прочего на потребу больных денег, сверх жалованья их, по десяти тысяч рублей». «Бросьте лучше все, — пишет он к фельдмаршалу-лейтенанту Огильвию, — и самую артиллерию, но спасите людей и больных, что паче мно гих викторий ему причтено будет». Он не только называл их то варищами, но и самою вещию был оным, снося наряду с ними все тягости и нужды военные. Он поселил в них не только храб рость, но и сыновнюю к себе любовь. Каждый из них имел на дежду в награде за службу и в безнужном по отставке своей со держании; каждый служил радуясь, видя товарищей своих по отставке покоящихся в госпиталях, устроенных для них по мно гим монастырям и в столицах. «Здесь, — восклицает государь при устроении большого для них госпиталя, — здесь всякий из неможенный найдет себе помощь и упокоение».
БЛАГОЧЕСТИЕ Великий государь, не удовольствуясь доставлением поддан ным своим всякого временного блага, с такою же неусыпностью Пекся и о доставлении им вечного блаженства. Он воспитывал
140
Я . И.
ГОЛИКОВ
чад их в страхе Божием, наставлял отцов их в несуеверном богопочитании, успокаивал в сомнительстве совести, отводил от суе верия и приводил к познанию истины, и сие делал сей отец чело вечества не с одними знатными токмо, но и с самыми простыми людьми, паче же с раскольниками, к чему обыкновенное ору жие его было Священное Писание, а паче Павлово учение, ко торое он наизусть помнил; сверх сего понуждал весь народ к непременному исправлению должностей христианских как мно гими указами своими, так и собственным своим примером. Его первое веселие было дом Господень, в котором не слушатель ток мо предстоял Божественной службе, но сам чиноначальник; ум ножал внимание и благоговение предстоящих своим монаршим гласом и вне государского места с простыми певцами наряду стоял перед Богом; а чтение Апостола посреди церкви обыкно венное было его дело при всякой литургии. Во дни же воспоми нания побед, которые он относил, так как и все успехи в делах своих, единственно Божией помощи, слушал в соборном Троиц ком храме всенощные бдения, святую литургию и молебное пе ние с великим благоговением *. Но установление Святейшего Синода и духовных училищ, спасительные наставления его, предписанные в духовном регла менте пастырям Церкви, и проповедуемое повсюду чистое слово Божие, истребляющее плевелы суеверия, есть несомненное до казательство и как бы печать его благочестия. Надежда его и упование во всем на помощь Божию делала его при всех опас нейших сражениях с неприятелями и при усмирении внутрен них мятежей крайне неустрашимым, и он из слов св. апостола Павла сделал себе пословицу, которую слышали его при всех опасностях вещающего, а именно: «Аще Бог по нас, то кто на ны?», а таковая твердая надежда его на Бога и была явственно всесильным его покровительством засвидетельствована, сохра нившая его невредимым при всех атаках крепостей, при всех * Сии всенощные бдения отправлялись в присутствии его и продолжа лись по пяти и по шести часов, а в воспоминание Полтавской победы по семи часов. В сей день во время обедни обыкновенно все нахо дившееся в Петербурге войско находилось в собрании вокруг хра ма. Благодарный молебен отправлялся знатным и всем духовенст вом среди войска в поставленном шатре при троекратном из ружей беглом огне, и при пальбе из пушек с обеих крепостей и галер, вы водимых пред собор. Монарх в сей день всегда сам командовал вой ском и угощал столом всех от генерала до офицера, а для солдат и народа выставлялся на площади обед, вино и пиво, и оканчивалося торжество дня сего обыкновенно фейерверком.
Статьи,
заключающие
в себе характеристику
Петра
141
сражениях морских и сухопутных; и при усмирении бунтовщи ков и изуверов. Впрочем, в течение жизни его видели мы, что просвещение его дозволило всякому инозаконному христианину свободное от правление веры и обрядов своей церкви; самые иноверцы ника кого не терпели гонения или принуждения. Ревность к вере не по разуму почитал он всегда противною благочестию и разуму *. ЛЮБОВЬ К ОТЕЧЕСТВУ Любовь его к отечеству превосходила всякие пределы; она была душою всех со деланных им чудес и преображений; она за ставила его, оставя скипетр и величество, записаться в Гол ландии в плотники, и наряду с мастеровыми обучаться всем ху дожествам. Она была его, так сказать, божество, которому он жертвовал не токмо покоем своим, но и сыном своим, но и самою жизнею своею, подвергал оную тысячам опасностей. «Вы на зываете государя жестоким, — говорил монарх цесарскому ми нистру, — когда он для спасения своего государства, долженству ющего быть для него дороже самой жизни, лишает наследства короны принца своей крови, а я, напротив, почитаю самою вели чайшею жестокостью жертвовать целостью государства установ ленному порядку наследства, и проч.». «Если я впаду в турец кий плен, — пишет сей отец человечества в Сенат из-под Прута, быв окружен в десять крат большею турецкою силою, — то вы не должны меня почитать своим царем и государем и ничего не исполнять, что мною, хотя бы то по собственноручному повеле«Ревность не по разуму производила страшные действия. Таковою ревностию к закону беснующиеся, истребляя род человеческий, мнили себя приносящими службу Богу. Сия ревность миллионы истребила народов; самые противные человечеству тиранства каза лись им добрыми делами. В Испании в одно время обвинен был жид в произношении хулы на богоматерь, присужден к содранию с жи вого кожи. Несколько кавалеров, сею ревностию возбужденные, в масках взошед на эшафот с ножами, столкнув палачей, приняли на себя отмщение чести Святой Девы и содрали кожу» (Монтескье. Дух законов). Сея бесчеловечные ревности, или паче адского изуверства, от крылось недавно новое доказательство, а именно в Испании, по слу чаю бывшего в Алкантаре пожара, во время сгорения Миноритского монастыря. Полиция нашла в оном пять страшных темниц, наполненных человеческими трупами.
142
И. И. ГОЛИКОВ
нию от вас было требуемо, покамест я сам не явлюсь между вами в лице моем; но если я погибну, и вы верные известия получите о моей смерти, то выберите между собою достойнейшего мне в наследники». Сия беспредельная любовь его к отечеству застав ляла его денноночно трудиться как в устроении блага поддан ных, так и в утверждении оного законами. Сия беспредельная любовь его к отечеству, преодолев все страшные трудности, восторжествовала над всеми невозможнос тями, и толикие произвела чудеса, из которых и самое, по мне нию моему, наибольшее ее же силе приписать должно, то есть что и самые суеверием и ненавистью к его величеству заражен ные сердца воспламенились напоследок сыновнею к нему любовию и оплакивали его равно как и все просвещенные, как и все благомыслящие подданные. Истинны суть слова апостольские, что «любовь побеждает все». ЗНАНИЯ ЕГО В НАУКАХ И ХУДОЖЕСТВАХ Беспримерный сей монарх при великих душевных своих свой ствах имел нарочитые познания о всех науках и художествах, особливо же в механике, физике, географии и хирургии; в неко торых же был и совершенен, как то: в мореплавательной, в ко раблестроительной и в геометрии. «Он был, — говорит Воль тер, — наилучший плотник, искуснейший в севере мореходец; нет такого трудного прохода от начала Балтийского моря до оке ана, который бы он сам не проведал, присовокупя матросский труд к знанию философа и к намерениям императора». «Петр Великий, — изъясняется собрание ученых мужей, — сделался самым ученейшим в