Вместо предисловия
Любители истории знают многое о знаменитых русских государынях XVIII века: жене Петра I Ека терине ...
83 downloads
986 Views
49MB Size
Report
This content was uploaded by our users and we assume good faith they have the permission to share this book. If you own the copyright to this book and it is wrongfully on our website, we offer a simple DMCA procedure to remove your content from our site. Start by pressing the button below!
Report copyright / DMCA form
Вместо предисловия
Любители истории знают многое о знаменитых русских государынях XVIII века: жене Петра I Ека терине I, покровительнице «бироновщины» Анне Иоанновне, красивой и веселой дочери Петра Ве ликого Елизавете Петровне и, наконец, умелой и дальновидной правительнице Екатерине Вели кой. Это и неудивительно, ведь каждой посвящена серия книг, статей, публикаций. Но знают ли чита тели, кто был их предшественницами в XVII ве ке? Чем прославились царицы более раннего века? Какой внесли вклад в историю Российского госу дарства? Увы, даже не каждый профессиональный исто рик знает, что за царицы перечислены в Синодике Новодевичьего монастыря, так мало сохранилось о них сведений. «Благоверная царица Анна» — это явная загадка, поскольку она упомянута раньше Анастасии Романовны, жены Ивана Грозного. Единственное предположение — это мать царицы Анастасии. «Благоверная царица Леонида» — это третья жена царевича Ивана Ивановича Елена Ивановна Шереметева, по непонятной причине названная царицей. «Благоверная царица Марфа, монахиня». Третьей женой Ивана Грозного, Map-
фой Собакиной, она быть не может, поскольку Собакина не была пострижена. Монахиней Мар фой была мать царя Михаила Федоровича, носив шая до пострижения имя Ксения Ивановна Шестова. «Благоверная царица Ирина Иоанновна» — опять полная загадка. Ириной Федоровной была жена царя Федора Иоанновича, постриженная в Новодевичьем монастыре под именем Александ ра. Ириной Михайловной была дочь царя Михаи ла Федоровича. Других Ирин в царском роду не было. «Благоверная царица Мария» — это, скорее всего, первая жена Михаила Федоровича — Мария Владимировна Долгорукая, но может быть, и жена Василия Шуйского Мария Петровна Буйносова. Точный ответ мы дать не можем. «Благоверная ца рица Евдокия Лукьяновна» — тут уж сомнений нет, это жена Михаила Федоровича» «Благоверная царица Мария Ильинична» — это первая жена ца ря Алексея Михайловича, «благоверная царица Наталья Кирилловна» — его вторая жена. Не воз никает вопросов и по поводу «благоверной цари цы Агафьи Симеоновны» — первой жены царя Федора Алексеевича, и по поводу его второй же ны — Марфы Матвеевны, хотя вряд ли кто-нибудь знает подробности из жизни этих женщин. По следней царицей в Синодике названа Прасковья Федоровна — жена соправителя Петра I царя Ива на Алексеевича, полностью заслоненного млад шим братом и потому малоизвестного в настоящее в Ремя. Как видим, даже простой перечень имен рус ских цариц содержит массу загадок. Что же тогда °ворить об их жизни? Для многих она настоящая аина - Но только не для авторов данной книги.
Чтобы составить жизнеописание цариц XVII ве ка, авторы провели настоящее исследование мно гочисленных источников и по крупицам собрали разрозненные сведения о них. Оказалось, что жизнь каждой из этих женщин была достаточно примечательной, каждая царица внесла свой вклад в историю России.
Мария Григорьевна была женой первого выбор ного царя в истории России — Бориса Федоровича Годунова. Поэтому и ее саму можно назвать первой выборной царицей. Ее жизнь и деятельность никогда не привлекали внимание историков, поскольку источники сохрани ли мало сведений о ней. Однако она была не только надежной и верной спутницей царя Бориса, заботли вой и любящей матерью прекрасных детей — цареви ча Федора и царевны Ксении, — но и сама находиларь во главе Русского государства несколько месяцев. Дата рождения Марии Григорьевны неизвестна, но можно предположить, что она появилась на свет в середине 50-х годов XVI века, так как приблизи тельно в 1570 году она стала женой Б. Ф. Годунова, а брачный возраст для девушек в то время был 15— 16 лет. Описания внешности самой Марии Григорьевны не сохранилось, но некоторое представление о ней могут дать портреты ее детей, составленные писате лем XVII века И. М. Катыревым-Ростовским. «Царевич Федор, сын царя Бориса, отроча зело ч УДно. Благолепием цветущи, яко цвет дивный на Селе °т Бога преукрашен, и яко крин на поле цве-
тущ; очи имея велики и черны; лице же бело, млечною белостию блистаяся, возрастом среду имея, те лом изобилен. Научен же бе от отца своего книжно му сочетанию, в ответах дивен и сладкоречив велми; пустотное и гнилое слово никогда из его уст не исхождало; о вере же и о поучении книжном со усер дием прилежаще». «Царевна же Ксения, дщерь царя Бориса, девица сущи, отроковица чудного домышления, зельною красотою лепа, бела вельми, ягодами румяна, черв лена губами, очи имея черны и велики, светлостию блистаяся; когда же в жалости слезы изо очию испущаше, тогда наипаче светлостию блисташе; бровми союзна, телом изобильна, млечною белостию облияна; возростом ни высока, ни низка; власы имея вели ки и черны, аки трубы по плечам лежаху. Воистину во всех женах благочиннейшая и писанию книжному навычна, многим цветуще благоречием; воистину во всех делах чредима; гласы воспеваемые любляше и песни духовные любезнее слышати любляше». Поскольку и Федор, и Ксения были необычайно красивы, то можно предположить, что и Мария Григорьевна была очень недурна собой и в молодо сти, возможно, слыла красавицей. Несомненно, она была очень благочестивой и достаточно образован ной. Ведь только в этом случае она могла воспитать в детях любовь к книжному чтению, научить их кра сиво излагать свои мысли и быть благонравными. Отцом будущей царицы был небогатый и незнат ный сын боярский из города Белая Григорий Лукьянович Вельский, получивший прозвище Малюта Скуратов. Оно означало, что сам Григорий был не большого роста, а его отец отличался высоким рос том и худобой и, возможно, часто хворал. («Ску-
рать» означало часто хворать, «скуриха» — тощий, худой.) О происхождении ее матери Марфы Степа новны ничего не известно. Можно предположить, что Г. Л. Вельский состоял в родстве со знатными князьями Вельскими, по скольку не только был их однофамильцем, но и счи тал родовой усыпальницей один и тот же с ними Иосифо-Волоколамский монастырь. У Григория Лукьяновича было четыре дочери, каждой из которых для удачного замужества следо вало собрать приданое. Поэтому он начал активно служить на царской службе. При молодом и воин ственном царе Иване Васильевиче Грозном это бы ло сделать не сложно. В Дворовой тетради 50-х го дов XVI века Г. Л. Скуратов-Вельский значится дворовым сыном боярским по городу Белая. Это означало, что, хотя поместье его находилось в окре стностях Белой, он уже служил при царском дворе. Из-за худородности должность его была одной из самых низких. Невелик и чин в войске — во время Ливонского похода 1567 года он только третий по значимости голова — последний по значимости ру ководитель тысячи воинов. Пока отец служил при царском дворе, Мария с матерью и сестрами жили в поместье у Белой, по скольку средств для жизни в столице у них не было. Ведь в то время денег за службу не платили. Кор миться следовало с доходов поместья. В это время Мария могла многому научиться: и обустройству до ма, и заготовке продуктов впрок, и рукоделию. По следнее было обязательным для каждой девушки. Возможно, Григорий Лукьянович так бы и остался малозаметным воеводой в царском войске, если бы не опричнина. Иван Грозный решил окружить себя
наиболее преданными людьми и начать открытую и беспощадную борьбу с боярско-княжеской крамо лой. Г. Л. Вельскому к тому времени уже удалось вой ти в ближнее царское окружение, и он был зачислен в.опричное войско. В 1567 году ему было поручено провести обыски в калужской вотчине опального бо ярина И. П. Федорова. С этим заданием он с успехом справился и стал царским любимцем. Теперь его именем стало прозвище Малюта Скуратов. Во время опричнинных игрищ, когда царь объявлял себя игу меном, Малюта выполнял роль пономаря. Еще больше выслужиться Малюте удалось во вре мя противостояния Ивана Грозного с митрополитом Филиппом Колычевым. Последний публично клей мил опричные нововведения и порицал царя за раз деление страны, за казни подданных, за погромы. В ответ в ноябре 1568 года Малюта вместе с А. Бас мановым набросились на митрополита, сорвали с него мантию и насильно отвели сначала в Богояв ленский монастырь, а потом отправили под конвоем в тверской Отрочь монастырь. Поскольку и там Фи липп продолжал критиковать политику Ивана Гроз ного, то Малюта Скуратов в декабре 1569 года лично отправился в Отрочь монастырь и задушил митро полита-крамольника. По православным законам мирянин не имел пра ва поднимать руку на духовное лицо. Это считалось большим грехом и преступлением. Но царь лишь еще больше приблизил к себе самого верного оп ричника и даже с ним породнился. Вполне вероятно, что, когда Иван Грозный сооб щил Малюте о желании сделать его своим родствен ником, тот был готов мысленно от счастья прыгать до небес. На самом же деле он упал к монаршим но-
гам и был готов их облобызать. Ведь подобной чести удостаивались очень немногие. Однако, когда Ску ратов узнал, кто должен был стать женихом его стар шей дочери Анны, радость сразу поутихла. Юной красавице следовало выйти замуж за слабоумного паралитика князя И. М. Глинского. Он действитель но приходился царю Ивану родственником — по ма тери Елене Глинской (И. М. Глинский был сыном дяди Елены — М. Л. Глинского). Но вряд ли кто-ли бо из представителей знати желал выдать свою дочь за такого жениха. Безродному дворянину из Белой выбирать не приходилось. В любом случае родство с государем позволяло ему подняться к самому трону. Можно предположить, что перед свадьбой Анна пролила немало слез, однако противиться воле ро дителя она не смела. К тому же после замужества она становилась княгиней и владелицей богатого дома в Москве и обширных вотчин, приносящих в год не менее 40 тысяч рублей. В ее распоряжении оказались десятки слуг, наполненные всевозмож ным добром кладовые, фамильные драгоценности Глинских и многое другое. Со временем, освоившись с новой для себя ро лью, она стала находить много преимуществ в сла боумии мужа. В богатый дом Анны смогли переехать и младшие сестры. Все они вскоре должны были достигнуть возраста невест и нуждались в хороших женихах. Поскольку Малюта стал родственником царя, то до статочно знатные и влиятельные люди были готовы назвать его тестем. К тому же в выдаче замуж его до черей самое активное участие принял сам царь. Ему захотелось породнить любимцев, и он стал пред лагать своему бывшему стряпчему Б. Ф. Годунову
посвататься к Марии. Во время одного из церковных праздников, когда вся знать с семьями собралась в Успенском соборе, Борису показали на юную дочь Малюты Скуратова, скромно стоящую рядом с но воиспеченной княгиней Глинской. Борис счел, что девушка очень недурна: невысокая, ладненькая, с длинной черной косой и правильными чертами лица, к тому же за ней давали хорошее приданое — имение под Малоярославцем. Со свадьбой торопиться не стали, поскольку царь собирался в поход на Новгород, который, по его мнению, задумал измену. Малюта, желая показать свою преданность Ивану Грозному, вновь был са мым активным и лютым опричником. Под его ру ководством в городе были устроены публичные казни, и кровь ни в чем не повинных людей поли лась рекой. За эту «службу» он получил чин «оприч ного думного дворянина». После возвращения в Москву весной 1571 года сыграли в узком опричном круг свадьбу Б. Ф. Году нова и М. Г. Скуратовой-Бельской. На ней в каче стве почетного гостя присутствовал сам царь. Несо мненно, Марии повезло значительно больше, чем Анне. Ее муж был молод, красив, пользовался бла госклонностью Ивана Грозного и успешно делал при дворе карьеру. Покровителем Бориса был его дядя Дмитрий Иванович, исполнявший очень по четную должность царского постельничего. Поэто му все Годуновы жили при царе в Александровой слободе. Дома у всех были довольно скромными — небольшие бревенчатые избушки. Но земельные владения каждого постоянно росли. Сначала они были далеко от столицы, и часто ездить туда было сложно. Но со временем Борис приобрел подмос-
ковное имение Большие Вяземы на Смоленской дороге и начал превращать его в красивую загород ную резиденцию. Когда был отстроен большой и просторный дом, Мария переехала в него, чтобы быть подальше от разгулов опричнины в слободе. Возможно, Марии и хотелось жить в столице, но в мае 1571 года она воздала хвалу Богу за то, что с ближайшими родственниками оказалась вдали от Москвы. На город напал крымский хан Девлет-Гирей и сжег его дотла. Иван Грозный не смог вовремя ор ганизовать оборону и бежал со своими опричниками. Поэтому многие жители не только лишились крова над головой, но и жизни. Хуже всех оказалась участь пленников, угнанных на невольничьи рынки Крыма. Хотя царь во многом был виноват сам, он поручил Малюте найти виновных и наказать. Естественно, что ими оказались представители знати из земщины. Осенью этого же года, чтобы развеяться после траги ческих событий, Иван Грозный задумал жениться в третий раз. Еще летом были устроены смотрины невест. Со всех мест в Слободу привезли 2000 краса виц. Из них царь выбрал для себя юную Марфу Собакину, а для старшего сына Ивана — Евдокию Са бурову. Первую свадьбу назначили на 28 октября. Для Б. Ф. Годунова и Марии Григорьевны она стала очень знаменательной. Борис был назначен друж кой невесты, Мария — первой свахой. Вторым друж кой стал Малюта Скуратов. Эти назначения были очень почетными, поскольку на царских свадьбах главными участниками торжеств были либо родст венники царя, либо самые знатные бояре и князья. В обязанность Марии входило сопровождать не весту и помогать посаженой матери расчесывать ей волосы, укутывать фатой и обсыпать хмелем. Потом
на свадебном пиру у нее было одно из наиболее по четных мест — рядом с боярынями. Правда, свадьба проходила не в Кремлевском дворце, а в слободе и самых знатных людей на ней не было. Кроме того, она имела самые печальные последствия — молодая царица вскоре заболела и 13 ноября скончалась. Сразу появилось подозрение, что кто-то подсыпал ей яд, действующий не сразу. Подозрение могло пасть на всех членов свиты Марфы, в том числе и на Марию с мужем и Малюту Скуратова. Но царь не стал проводить расследование. Несмотря на смерть жены, он даже не стал откладывать свадьбу сына, состоявшуюся в тот же день. Возможно, новая су пруга сразу же разочаровала Ивана Грозного и ее смерть не слишком его огорчала. Посылая поми нальные вклады в монастыри, он это наглядно де монстрировал: по первым двум женам он отправлял по 100 рублей, а по Марфе — только 70. Не желая долго оставаться холостым, уже в сле дующем, 1572 году Иван Грозный женился на Анне Алексеевне Колтовской. Вполне вероятно, что Бо рис и Мария были в прежних должностях в числе участников свадебной церемонии. К сожалению, роспись этой свадьбы не сохранилась. Вновь тор жество проходило в Александровой слободе в близ ком царю кругу родственников и опричников. Од нако и эта супруга быстро разонравилась царю Ивану. Через 17 недель он постриг Анну и отправил в Тихвинский монастырь под именем Дарья. Аналогичной была и участь пятой жены царя — Анны Васильчиковой. На ее свадьбе Борис Годунов был уже дружкой самого царя, а Мария Григорьевна сидела за столом с боярынями. Однако и новая цари ца вскоре оказалась монастырской постриженицей.
Размышляя об участи царских жен, Мария Григо рьевна наверняка радовалась, что ее супругом был покладистый и уравновешенный Б. Ф. Годунов. Ведь главным поводом для развода у царя было бесплодие жен. У нее также все еще не было детей, хотя с мо мента свадьбы в 1570 году прошло несколько лет. Активно выслуживавшийся Малюта Скуратов смог удачно выдать замуж и других своих дочерей. Екатерина стала женой одного из наиболее знатных князей Рюриковичей — Дмитрия Ивановича Шуй ского. Он хотя и был третьим среди братьев, но в придворной иерархии считался много выше дру гих князей. Последняя дочь Мал юты, имя которой не сохра нилось, стала женой ногайского князя Ивана Кельмаманова, о службе которого известно лишь то, что он был опричником и погиб на рубеже 1572—1573 го дов. Удачно выдав замуж дочерей и породнившись с самыми знатными боярско-княжескими родами, Малюта погиб в январе 1573 года во время осады ливонского города Пайды. Для Марии и ее сестер это стало большой поте рей, поскольку отец всегда был для них опорой и советчиком во всех делах. Только благодаря его рьяной службе царю все они смогли обрести мате риальное благополучие и высокое положение после замужества. По приказу царя тело Малюты для захоронения было привезено в родовой Иосифо-Волоколам ский монастырь. Там вдова и дочери смогли про ститься с ним и оплакать его. По приказу царя за вдовой Марфой Степановной был сохранен оклад Малюты в 400 рублей годовых, что было совершен-
но уникальным явлением для того времени. Все это говорило о том, что Иван Грозный благоволил не только к своему любимцу, но и к его семье. Через некоторое время Мария Григорьевна и ее муж еще больше приблизились к царскому трону. В 1577 году младший царевич Федор Иванович же нился на сестре Б. Ф. Годунова Ирине. После этого большая часть Годуновых вошла во двор будущего Суздальского удельного князя. Боярином при нем стал Д. И. Годунов, кравчим — Б. Ф. Годунов. Марии Григорьевне предстояло войти в свиту Ирины. Ко нечно, служить при малом дворе царевича было не столь почетно, как при царском, но небогатая дво рянка из Белой раньше не могла мечтать и об этом. В Александровой слободе все Годуновы с семьями входили в родственный круг царя Ивана Грозного. Поэтому на новой свадьбе царя с Марией Нагой они были снова в числе участников обряда. Муж Марии Григорьевны Б. Ф. Годунов — дружка невесты, она — первая сваха. Царевич Федор со своей женой Ириной — посаженые отец и мать. Потом за пиршеским столом — все на самых почетных местах. Казалось бы, чего еще желать? Но судьба вносит поправки в жизнь Марии и ее родственников. В но ябре 1581 года трагически от руки отца погибает ца ревич Иван Иванович. Наследником престола ста новится Федор Иванович, а Годуновым предстоит быть главной опорой его трона. После воцарения Федора Ивановича в 1584 году муж Марии Григорь евны становится царским шурином, главой Земско го приказа и конюшим, то есть старшим боярином. Теперь при дворе он один из главных вместе с дядей Дмитрием Ивановичем и двоюродными братьями Григорием, Степаном и Иваном Васильевичами.
Довольно скромное пребывание в Александро вой слободе заканчивается. Царский двор вновь возвращается в Кремль. Б. Ф. Годунов получает об ширное место для двора напротив Фроловских во рот. Остальные его родственники расселились вдоль Кремлевской стены напротив Неглинки. Все активно занялись строительством. Марии Григорь евне предстояло сделать внутреннее убранство уют ным и красивым. По ее указанию закупили парчо вые и шелковые ткани для занавесок, бархат — дая скатертей и подушек на скамьи. Полы должны бы ли украсить персидские ковры. Под ее началом це лый штат девушек-искусниц занялся вышивкой полотенец, постельного белья и т. д. Кроме того, следовало обновить гардероб мужа — ведь он те перь был очень важным человеком. Для этих целей в светлицу доставили узорчатый бархат, золотые и серебряные нити, жемчуг и драгоценные камни, вычурные пуговицы и меха для отделки. Фасон и узоры придумывала сама Мария Григо рьевна (материнские уроки в этом отношении бы ли ей очень кстати), девушки воплощали ее замыс лы в реальные изделия, каждое из которых было настоящим произведением искусства. Иностранцы, видевшие Б. Ф. Годунова в то время, отмечали, что он выглядел просто великолепно: на голове — остроконечная шапка из бобров, под ней была маленькая шапочка, вышитая жемчугом. Каф тан был из золотой парчи, на которую нашиты бар хатные красные цветы с зелеными листьями (новше ство, придуманное Марией Григорьевной). Сверху был накинут другой короткий кафтан — из красного с узорами бархата. Под кафтанами белая атласная ру башка, рукава которой и ворот вышиты жемчугом
и драгоценными камнями (узор для нее придумыва ла сама Мария Григорьевна). Вскоре просторный трехэтажный дом на высо ком подклете был готов. Для приема гостей выстро ена особая каменная палата на трех подклетах, в которых размещались кладовые для всевозмож ных припасов, доставляемых из поместий. Мария Григорьевна была очень рачительной хозяйкой и редко покупала продукты на московских рынках. По ее указанию все необходимое доставлялось из подмосковных деревень: мясо, яйца, молоко, зер но, овощи. Сама она руководила засолкой огурцов, капусты, грибов, варкой пива и медов. Всему этому она была хорошо обучена в доме матери. Если чтолибо она не знала, то всегда могла спросить у мате ри, которая приняла постриг в Новодевичьем мо настыре под именем Маремьяна. Часто встречалась она и с рано овдовевшими сестрами. Младшая сама справлялась с не слишком большим владением му жа. Старшая же попросила Б. Ф. Годунова быть ее опекуном, ведь общий доход от имений превышал 40 тысяч рублей. По тем временам это была очень большая сумма, которую трудно было потратить бездетной женщине. (Единственная дочь Анны умерла в юности.) Вскоре Анна переселилась к Ма рии Григорьевне и стала помогать ей вести большое хозяйство. Общий доход семьи Б. Ф. Годунова составлял 93 700 рублей. В него включались: жалованье коню шего, средства, поступаемые с вотчин и поместий, налоги с московских бань и купален, пчельников и лугов вдоль Москвы-реки, а также с пожалованных царем волостей Вага и Камарицкая. В числе много численных вотчин были и земли в Вельском уезде
646337 и около Малоярославца, составлявшие приданое Марии Григорьевны. Они приносили 1757 рублей. Сама хозяйка редко ездила в дальние имения, но подмосковные владения она посещала регуляр но. Особенно ей нравилось село Хорошево, наибо лее близкое от Москвы. В нем был построен краси вый каменный храм и прекрасный дом. Другой загородной резиденцией были Большие Вяземы: уютный, просторный деревянный дом, великолеп ный пятикупольный храм, украшением которого Мария Григорьевна руководила лично. Туда семья Годуновых переселялась на летнее время. Девушки вышивали для этого дома пелены и покровы, мас тера-ремесленники изготавливали красивые под свечники, выковывали драгоценные оклады для икон, написанных лучшими живописцами. Они же расписали церковь изнутри, изобразив Бога-созда теля в Купале. Циркуль в его руках как бы подчер кивал покровительство строительству. Рядом с хра мом была звонница необычной архитектуры. По церковным праздникам звон от ее колоколов разносился по всей округе на многие километры. Поскольку Мария Григорьевна с сестрами часто проживали в загородном доме одни, то все пост ройки были окопаны рвом и окружены высокой де ревянной изгородью. Протекавшая рядом речка была запружена с помощью каменной плотины (она сохранилась до сих пор) и образовала широ кий пруд, в котором летом можно было купаться. Словом, жизнь нашей героини была вполне счаст ливой и благополучной. Печалило только отсутствие детей. Первенец Иван умер во младенчестве. Нако нец в конце января 1588 года родилась дочь Ксения, ставшая для отца и матери настоящим подарком —
красивая, благонравная, очень ласковая и послуш ная. Мария Григорьевна с сестрами души в ней не чаяла и старалась, чтобы у девочки были самые кра сивые платьица, башмачки, самые потешные куклы и замысловатые безделушки. Когда Ксения немного подросла, ее стали обучать рукоделию, грамоте и церковному пению. Девочка оказалась очень при лежной и вскоре начала вышивать не хуже мастериц. Быстро освоила она и грамоту и усердно занялась чтением книг из обширной отцовской библиотеки. Оказалось, что ее голосок просто ангельский и вели колепно звучит под церковными сводами. Полюбоваться на чудо-ребенка приезжала вся родня, ведь у многих не было своих детей, ни у Дми трия Ивановича (все его дети умирали во младенче стве), ни у второй сестры Марии Григорьевны — Екатерины, жены князя Д. И. Шуйского. Больше всего окружение царя Федора Ивановича беспокоило то, что детей не было и у царицы Ирины Федоровны. Получалось, что царской чете некому было передавать престол. Вполне вероятно, что ца рица также часто навещала племянницу и дарила ей красивые игрушки, купленные у заморских купцов. Конечно, дочь радовала родителей, но им хоте лось иметь и сына-наследника. Поэтому Мария Григорьевна ездила по монастырям на богомолье и вместе с мужем делала богатые вклады. Особенно часто они посещали Троице-Сергиев монастырь. В 1578 году в мастерской Годуновых девушки вы шили златотканый покров для монастырского со бора. В 1588 году ремесленники изготовили из се ребра и золота замысловатую лампаду. В 1594 году по заказу Б. Ф. Годунова был отлит колокол «Ле бедь», который потом торжественно доставили
в монастырь. В 1597 году в дар монастырю был куп лен золотой потир с драгоценными камнями. Под руководством Марии Григорьевны в мастер ских девушки вышивали красивые покровы и пеле ны для Иосифо-Волоколамского монастыря, где покоился ее отец, и для родового монастыря Году новых — Ипатьевского около Костромы. Б. Ф. Годунов, мечтая о появлении на свет на следника, в 1585 году даже попытался выписать из Англии опытную акушерку и доктора. Хотя офици ально он делал это для царицы Ирины Федоровны, но думал и о своей жене. Однако представители православного духовенства заявили, что еретики (так они называли англичан-протестантов) не мо гут вмешиваться в священное дело появления на свет наследника царского престола. В итоге аку шерка и доктор доехали только до Вологды, после этого им пришлось вернуться на родину. Царица же без квалифицированной врачебной помощи вновь в 1586 году родила мертвого ребенка. В этом отношении Марии Григорьевне повезло больше — в 1589 году она наконец-то родила здоро венького мальчика, названного в честь царя Федо ром. По случаю этого радостного события в доме Годуновых был устроен большой праздник. Собра лись все многочисленные родственники и одарили счастливую мать множеством подарков. Рождение Федора было знаменательным и в дру гом отношении — при бездетном царе брат царицы теперь стал рассматриваться как возможный на следник престола. Имея сына, он уже мог продол жить династию. Бесспорно, главной заботой Марии Григорьевны стало воспитание детей. В этом ей помогали и кор-
милица, и мамка, и многочисленные служанки. Все гда радом были и сестры. Федору до пяти лет полага лось жить на женской половине. Посторонним за прещалось его видеть. Боялись сглаза и инфекций. Б. Ф. Годунов в это время был очень занят на царской службе. Зимой 1589/90 года он участвовал в Ругодивском походе царя Федора, закончившемся победой и возвращением выхода в Балтийское мо ре, утраченного Иваном Грозным. Летом следующе го года пришлось отражать нападение на Москву крымского хана Казы-Гирея. В это время Мария Григорьевна вместе со всеми натерпелась страха и была готова в любой момент покинуть опасную столицу. Но делать этого не пришлось. Даже не на чав осады, крымцы бежали. Весной 1592 года и в царской семье случилось радостное событие — появилась на свет долгождан ная царевна Феодосия. Правда, она совсем недолго радовала родителей — в начале 1594 года сконча лась. Это заставило Марию Григорьевну с еще большим рвением заботиться о здоровье собствен ных детей. Было даже решено переселиться в Боль шие Вяземы и прекратить всяческие контакты с по сторонними, которые могли занести какую-нибудь болезнь. В то время частые эпидемии чумы, холеры и оспы уносили тысячи жизней. В имении был разбит красивый сад, в котором росли яблони, вишни, малина, крыжовник, сморо дина. Из их плодов готовили морсы, наливки, все возможные пастилки. Гордостью огородников были очень вкусные и сладкие дыни, которые выращива лись в особых углублениях, наполненных плодо родной землей. В случае похолодания их сверху за крывали ветками или корой.
За городом детям было очень раздольно. Летом можно было купаться в пруду, вдоволь набегаться по зеленому лугу перед домом. Зимой — катание с горок на санках, по льду пруда — на коньках, Дол гими зимними вечерами Ксения занималась руко делием, Федор осваивал книжную премудрость. Так незаметно шли годы. 1598 год резко изменил размеренный и устояв шийся образ жизни семьи Марии Григорьевны. В ночь с 6 на 7 ноября умер царь Федор Иванович, так и не оставивший после себя наследника. По его завещанию править должна была царица Ирина Федоровна. Но она не захотела оставаться в миру и сразу после похорон приняла постриг в Новоде вичьем монастыре. Там умерла в монахинях ее мать Анфиса. Там же проживала и старенькая мать Ма рии Григорьевны. Б. Ф. Годунов последовал за сес трой, желая служить ей и в монастыре. Судьбу престола должен был решить избиратель ный Земский собор. Уже 16 января по всей стране были разосланы грамоты с требованием ко всем жителям городов прислать выборщиков на Земский собор. Через не сколько недель в Москву прибыло не менее 500 че ловек, и начались заседания собора. Конечно, Мария Григорьевна и все ее родствен ники волновались по поводу того, кто станет но вым государем. Ведь от этого зависело их будущее благополучие. Наиболее реальных претендентов было совсем немного — только те, кто состоял в родстве с царем Федором Ивановичем. По крови наиболее близки ему были братья Романовы — по матери они приходились ему двоюродными братья ми. Но в обществе и в правительстве у них не было
поддержки. Ведь все ключевые позиции при дворе были в руках Годуновых: Дмитрий Иванович кон тролировал Боярскую думу, Григорий Васильевич в должности дворецкого — царскую казну, Степан Васильевич курировал дипломатическое ведомст во, войско было в руках Ивана Васильевича, нако нец, Борис Федорович ведал городами и сбором с них налогов. Даже глава церкви патриарх Иов был с Годуновыми в самых тесных взаимоотношениях. В этих условиях ни один другой претендент не имел ни малейшего шанса занять престол. Мария Григорьевна волновалась зря. 17 февраля на Земском соборе ее супруг был единодушно на зван новым царем. Для него это вряд ли было нео жиданностью, но соглашаться сразу со столь почет ным предложением он не стал. Борису хотелось еще раз убедиться в том, что все русские люди гото вы ему служить. Несколько дней москвичи толпами приходили к Новодевичьему монастырю и умоляли избранно го монарха сесть на царский престол. Только 21 фе враля после грандиозного крестного хода и умоления иконой Владимирской Богоматери, главной российской святыней, Б. Ф. Годунов согласился принять царство. Мария Григорьевна с детьми в это время, скорее всего, жила в Больших Вяземах. Получив из Моск вы радостные вести, она стала готовиться стать ца рицей. Ей вместе с мужем и детьми предстояло по явиться перед всем народом. Срочно на рынки были отправлены доверенные лица за лучшими тканями, украшениями, драго ценностями и мехами. Ведь всей семье следовал предстать в подлинно царских одеждах. Девушки
мастерицы тут же были посажены за работу. Време ни было очень мало. Первый торжественный въезд нового государя в Москву состоялся 25 февраля, в последний день Масленицы. Потом начинался Великий пост, и ка кие-либо празднества устраивать не полагалось. Борис в парадном царском облачении, но без ко роны ехал верхом на коне, Федор тоже был на коне и следовал за ним. Мария Григорьевна с Ксенией ехали в красивой карете. На всем протяжении от Новодевичьего монастыря до стен Кремля их при ветствовали толпы народа. Около крепостных стен их встретили именитые горожане с подарками. Бо рис Федорович спешился, но принял только хлебсоль, от всего другого вежливо отказался. В воро тах Кремля стоял патриарх Иов с духовенством и боярами. Они также с почтением поприветство вали новых государей. Затем все пешком отправи лись в главные кремлевские храмы. В Успенском соборе Иов вновь благословил Бориса на царство и вручил ему животворящий крест. В Архангель ском соборе все почтили могилы прежних царей. Федор и Ксения всюду сопровождали отца. Те, кто видел их, с восхищением говорили, что они похо жи на ангелов. Действительно, дети Марии Григорьевны были очень красивы: темноволосые, белокожие, с боль шими карими глазами и правильными чертами ли ца. Ни чопорности, ни надменности не было в их облике, только спокойствие и благожелательность ко всем. Вполне вероятно, что они еще не осозна вали, что удостоены очень великой чести — быть первыми в России избранными царевичем и царе вной. А Мария Григорьевна стала первой выборной
царицей. Она-то очень хорошо осознавала, на сколько высоко вознесла ее судьба, и очень волно валась. Борису Годунову было уже 46 лет, и, по понятиям того времени, он считался в солидном возрасте. Чтобы показать всем, что с преемственностью его власти проблем не будет, он повелел в крестоцеловальной записи упомянуть и его жену, и детей. От ныне в церквах многолетие стали петь не одному государю, а всем членам его семьи. Был составлен текст особой молитвы, которую подданные должны были произносить даже дома: «Чтобы Всевышний даровал царю Борису Федоровичу, жене и детям его многие лета и здравие». „ С того времени Мария Григорьевна стала не про сто боярской женой, а публичным человеком, вто рым лицом в государстве, обладающим большой властью. Ее прежняя, более чем скромная жизнь в Белой осталась в далеком прошлом. Окончательно семья нового царя переехала в Кремль только 1 апреля. К этому времени для всех отделали новые хоромы. Неизменными остались только приемные палаты и хозяйственные по стройки. Отдельные терема были не только у самого царя, но и у Марии Григорьевны, царевича Федора и царевны Ксении. У всех теперь было собственное окружение, состоящее не только из слуг и прислуж ниц, но и из представителей знати. В свиту царицы вошли жены и вдовы бояр и князей. Некоторые да же начали местничать друг с другом, чтобы занять должность повыше, например княгини Лыкова и Пожарская. У Марии Григорьевны появилось сразу много обязанностей. В ее ведении оказались швеи, выши-
валыцицы, ткачихи, которые изготавливали не только царскую одежду для всех членов семьи, но и великолепные шубы из ценного меха, которы ми, по обычаю, царь одаривал своих приближен ных за особые заслуги, парадную одежду для при дворных, в которой они появлялись на приемах и во время пиров, роскошные наряды, которые по лучали в подарок послы из Крыма и Ногайской орды. В свободное время они изготавливали по стельное белье, полотенца и скатерти на продажу. Царице следовало вести учет пряже, ниткам, тка ням, всевозможным украшениям и т.д. Еще она должна была наблюдать за огородным и садовод ческим хозяйством: указывать, какие плодовые деревья сажать, какие овощи выращивать, а после сбора урожая позаботиться о его сохранности и пе реработке. Приготовление пищи также находилось под наблюдением государыни. Конечно, со всеми обязанностями справиться без помощников было невозможно. Поэтому Ма рия Григорьевна окружила себя верными прислуж ницами из числа дальних родственниц. Когда торжества по случаю восшествия на пре стол нового государя закончились (Борис венчался на царство только в начале сентября), перед роди телями встал вопрос о замужестве царевны Ксении, которой шел уже шестнадцатый год. Родниться с русской знатью они не захотели и стали подыски вать подходящего жениха среди родственников европейских королей. После совета с дьяками По сольского приказа было решено, что наиболее под-т ходящей кандидатурой является шведский короле вич Густав, изгнанный дядей Карлом IX из страны. Ему, правда, было уже за 40, но царя Бориса это не
смущало. Он планировал с помощью Густава отвое вать Ливонию и сделать его правителем всей При балтики. Бесспорно, Мария Григорьевна желала не такого жениха для своей красавицы дочери, но с мужем она никогда не спорила. В итоге уже в 1599 году шведский королевич прибыл в Москву. Там для не го был построен красивый дом, при котором были и конюшни с превосходными конями, и погреба, полные снеди и всяких напитков. К Густаву приста вили множество слуг и вьщелили большую сумму на содержание, поскольку собственных средств у него не было. Однако вскоре выяснилось, что дорогой гость во все не намерен жениться на царской дочери. Он пригласил из Германии свою любойницу и стал жить с ней, как с женой, хотя на родине у нее был законный супруг. Это породило при дворе множе ство слухов и насмешек над Ксенией. Узнав о насмешках, царь Борис возмутился — ведь подданным не полагалось говорить неприго жие слова о царствующих особах. По совету жены он решил внедрить в русское общество систему до носов. Отныне любой человек получал большую награду за то, что сообщал о злом умысле кого-ли бо против царя или членов его семьи. Причем ни каких доказательств не требовалось. Этим стали ак тивно пользоваться бесчестные люди, чтобы оговорить своих недругов и обогатиться. Началось массовое падение нравов. Но правительство это за мечать не хотело, поскольку мнительность и подо зрительность царствующей четы не знали границ. Мария Григорьевна оказалась очень похожей на своего отца Малюту Скуратова, рьяного исполни-
теля всех приказаний и прихотей скорого на рас праву Ивана Грозного. Особенно опасными соперницами казались ца рю молодые и дружные братья Романовы, состояв шие в близком кровном родстве с царем Федором Ивановичем. Они были связаны родственными узами почти со всей высшей знатью: Ф. И. Мсти славский по матери приходился им двоюродным братом, Шереметевы и Колычевы были из одного с ними рода, бабка И. М. Воротынского была их родственницей, князья Черкасский, Троекуров, Сицкий были женаты на сестрах Романовых, а одна из них даже стала женой И. И. Годунова, сына Ива на Васильевича. По мере того как родичи Б. Ф. Годунова дряхлели и уходили из жизни, Романовы занимали при дворе все более прочные позиции. Сам царь часто недомо гал из-за приступов подагры, царевич Федор еще был мал и заменить отца на престоле не мог. Поэто му на семейном совете было решено во что бы то ни стало расправиться с возможными соперниками. С. Н. Годунов, глава Аптекарского приказа, взялся сфабриковать ложное обвинение в покушении на жизнь государя. Он подкупил казначея А. Н. Рома нова, который подбросил в кладовую хозяина мешо чек с корешками, используемыми в то время для приготовления смертельного зелья. После этого каз начей состряпал донос тому же Семену Никитичу, и в домах Романовых был устроен обыск. Естествен но, что улики были найдены, началось расследова ние «дела Романовых». Для видимости разбиратель ство длилось полгода, после чего все были признаны виновными в покушении на жизнь царя. Старшего из братьев Романовых, Федора Никитича, постриг-
ли в монахи вместе с супругой. Это навсегда закры вало ему путь к престолу. Маленьких детей его от правили в Белозерскую тюрьму с семьями А. Н. Ро манова и Б. У. Черкасского. Остальных братьев выслали на север и в Сибирь. Там через короткое время умерли Александр, Михаил и Василий, тяже ло заболел и едва выжил Иван. От болезней сконча лись князь Сицкий с женой и князь Черкасский. Клану Романовых был нанесен большой удар, после которого, как полагали Годуновы, уже опра виться невозможно. Марии Григорьевне стало ка заться, что теперь будущему ее детей уже ничто не угрожает. Поэтому вновь начались поиски жениха для царевны Ксении. Теперь о возможности пород ниться с кем-либо из русской знати вообще не мог ло быть и речи. Расправой над старинным бояр ским родом по сфабрикованному поводу царь резко противопоставил себя остальному обществу. Вскоре дипломаты выяснили, что младший брат датского короля, Иоганн, согласен стать мужем московской царевны. Он тут же был приглашен в Россию. В отличие от Густава он был молод, кра сив и скромен. Хотя Мария Григорьевна и Ксения до свадьбы не могли лично с ним познакомиться, но в потайное окошечко в Грановитой палате они хорошо его разглядели и решили, что лучшего же ниха просто и быть не может. Следовало готовиться к свадьбе. Вновь в царицыных мастерских закипела работа — для невесты-царевны шилось самое чу десное платье. Пока же было решено всей царской семьей отправиться в Троице-Сергиев монастырь на богомолье. Отъезд был необычайно торжественным. Никто из царей раньше столь пышно на богомолье не отправ-
лялся. Впереди ехали 600 пищальщиков, за ними друг за другом следовали 25 человек, державших за пово дья красиво убранных коней, на которых были наки нуты леопардовые шкуры, далее вели на поводу шесть рыжих лошадей в сбруе из алого бархата, за ними вер хом ехали два дворянина с лестницами, обтянутыми красным сукном, с помощью которых царь выходил из кареты. Еще два дворянина везли парчовые по душки, опять же для царя. Перед царской каретой верхом ехал ясельничий М. И. Татищев, царский лю бимец. Царская повозка была вся позолоченной, вну три обита алым бархатом, ее везли шесть светло серых лошадей в сбруе из алого бархата. За повозкой следовал верхом царевич Федор в одежде из золотой парчи, рядом с ним бежала толпа придворных, неко торые были весьма преклонного возраста. Так они демонстрировали особое служебное рвение. Далее шесть повозок везли царское имущество, каждая с большим фонарем для освещения дороги в темное время суток. Около повозок также бежали придвор ные. Царский кортеж заключшш 40 пищальщиков, ведших серых в яблоках лошадей. Перед каретой Марии Григорьевны везли две ле стницы, обтянутые алым бархатом, и две парчовые подушки. Вместо ясельничего на серых лошадях ехали восемь бояр в кафтанах из алого бархата. По возка царицы была такой же, как и у царя, золоче ной, обитой алым бархатом, но везли ее не шесть, а десять лошадей, что, очевидно, подчеркивало вы сокий статус царской жены. Внутри царица сидела не одна, а с двумя старшими боярынями. Последней следовала карета царевны Ксении, то же золоченая, но обитая оранжевым бархатом. По скольку Ксения была невестой, то от посторонних
взглядов ее закрывало покрывало. Всю процессию замыкали 36 ехавших верхом боярынь — жен стар ших бояр и думных людей. Все они были в красных одеждах и белых войлочных шляпах с широкими полями, подвязанных красными лентами. Рот за крывала белая фата. Вдовы ехали последними в за крытых повозках. Для москвичей все это выглядело необычным, по скольку Иван Грозный и Федор Иванович не отли чались склонностью к помпезности и не любили публично демонстрировать собственное величие. Поэтому можно предположить, что царь Борис и его жена лично разрабатывали церемонию парадного выезда. Составляли списки участников, подбирали им одежду по цвету и фасону и т. д. Ведь вся процес сия для простолюдинов должна была выглядеть как очень красочное и величественное зрелище, демон стрирующее особую значимость государя и членов его семьи, особенно царицы, имевшей собственное окружение из наиболее знатных женщин. Эскорт из верховных боярынь, несомненно, был заимствован с Востока самой Марией Григорьевной. Во время поездок царское семейство часто при возило подарки в Троице-Сергиев монастырь. В их числе был золотой оклад для иконы «Троица» Анд рея Рублева, огромный колокол, весивший 2000 пу дов, золотое паникадило, потир из восточного хру сталя в золоте и серебре, золотые подсвечники и т. д. Среди даров были изделия, изготовленные в царицыных мастерских по личному указанию Марии Григорьевны. Это расшитая жемчугом пелена под икону «Троица», великолепный покров на раку Сергия Радонежского, названный «большой воз-
дух», и всевозможные пелены. Все они представля ли собой шедевры декоративного искусства, свиде тельствующие о достаточно изысканном вкусе за казчицы. Кроме того, в них ярко прослеживается тенденция к роскоши и помпезности. Во всех изде лиях активно использованы золотые и серебряные нити, жемчуг и драгоценные камни: сапфиры, изу мруды, рубины. После бедности в детстве и юности царица, видимо, старалась «отвести душу» и вдо воль насладиться своим богатством. Но если отъезд в Троице-Сергиев монастырь в октябре 1602 года был пышным и торжествен ным, то возвращение — поспешным и скромным. 16 октября царю сообщили, что королевич Иоганн заболел. У него началась горячка, с каждым днем истощавшая его силы. Созванные лучшие врачи ничем не могли помочь страдальцу. 26 октября царь Борис лично навестил тяжело больного королевича, хотя по этикету этого делать не полагалось. 28 октября Иоганн скончался. Царевна Ксения очень тяжело переживала эту поте рю, и мать как могла утешала ее. Обеим стало казать ся, что сам Бог за что-то их наказывает. Но понять за что обе либо не хотели, либо не могли. Утешая дочь, царь Борис заявил, что теперь будет искать ей жениха и невесту для подрастающего сына на Кавка зе, следуя примеру Ивана Грозного. Через некоторое время туда было отправлено многочисленное по сольство во главе с М. И. Татищевым. Ему действи тельно удалось уговорить сына грузинского царя по свататься к Ксении, но было уже слишком поздно — время правления Годуновых заканчивалось. Взойдя на престол, Борис Федорович и Мария Григорьевна очень скоро забыли, что являются все-
го лишь народными избранниками, а не династи ческими государями. Они попытались вознестись над подданными, внушая всем, что получили пре стол по воле самого Бога. Чванством, самовозвели чиванием и самолюбиванием, мнительностью, по дозрительностью и жестокостью они оттолкнули тех, кто мог бы стать опорой их трона. Хотя царский дворец, обновленный царем Федо ром Ивановичем, был достаточно просторен и кра сиво отделан, Б. Ф. Годунов повелел построить на берегу Москвы-реки новую приемную палату, по ражавшую иностранцев своими размерами: свод поддерживали 40 золоченых колонн, украшенных резьбой из листьев. Толщина их была такой, что два человека едва могли их обхватить. Вошедшие с тру дом могли увидеть царя на троне, находившемся на противоположном конце зала. Гостей встречало не менее 300 придворных в подбитых соболями парчо вых платьях, изготовленных в мастерских царицы. Борис сидел на золотом троне, украшенном само цветами. Его одежда была из золотой парчи с узора ми из драгоценных камней и жемчуга. На голове сияла корона из крупных алмазов. Царевич Федор в первые годы правления сидел слегка поодаль на золотом стуле в более скромной одежде, даже не из парчи. Иногда она была из бархата, напоминавше го рысий мех, на ногах были сапоги из желтой кожи с жемчужной вышивкой. Приблизительно с 1604 го да Федор стал соправителем часто болевшего отца и на официальных приемах стал восседать на таком же троне и в такой же, как у отца, одежде. Другим был только головной убор — вместо короны шапка из чернобурки. В руке он также держал жезл — сим вол царской власти. Держава была в виде пирамид-
ки из золота с крестом и находилась на постаменте у трона (при Лжедмитрии I она стала в форме ша ра — «яблока»). Во время обеда царь с царевичем сидели за сереб ряным столиком, позолоченные ножки которого напоминали звериные лапы. Пол украшал золото тканый ковер, под потолком висели часы в виде ко роны, бившие каждый час. В комнате стояли горки с золотой и серебряной посудой самых разнообраз ных размеров и причудливых форм: в виде двугла вого орла, львов со скипетром в лапах и с мечом, носорогов, слонов, лошадей, оленей, медведей, еди норогов, зайцев, собак, лосей, саламандр, драконов, змей, греческих и римских богов. Все они были либо подарены иностранными гостями, либо по просьбе Марии Григорьевны куплены у купцов. Как почти все выросшие в бедности люди, она очень любила замысловатые и дорогие вещицы. Английские купцы, зная о склонности к роско ши царственной четы, везли в Москву индийский жемчуг, изумруды, сердолики, готовые ожерелья из драгоценных камней, шелковые материи, миткаль, сафьян, тонкие полотна, сукна, вина, сахар (он в то время был большой редкостью), изюм, миндаль, лимоны, винные ягоды, чернослив, рис, перец, гвоздику, корицу, анис, кардамон, имбирь, мускат ный орех, сельдь, изделия из различных металлов, зеркала, золотые и серебряные нити, мыло, сандал, ладан, квасцы, используемые для косметических средств, камфору, рукомойники, погребцы, шка тулки, замки и многое другое, столь необходимое в царском быту. Обычно иностранным гостям по лагалось все самые лучшие товары приносить во дворец, где Мария Григорьевна лично отбирала то,
что ей нравилось. В этом отношении царевич Фе дор и царевна Ксения инициативы не проявляли, полагаясь на вкус матери. Выросшие в довольстве, они были равнодушны к вещам. В 1601—1603 годах страшное несчастье обруши лось на Русь — из-за сильного похолодания летом и беспрерывных дождей хлеба не вызрели и начал ся голод. Царь пытался смягчить последствия не урожая: раздавал неимущим деньги из казны и при казывал продавать дешевый хлеб из своих запасов, но это почти не помогало. Тысячи людей умирали прямо на улицах городов, в деревнях и на дорогах. В этих условиях роскошные выезды царской семьи, обильные застолья во дворце для иностранных гос тей в лучшем случае вызывали раздражение у боль шинства русских людей, в худшем — глухую нена висть. Желая дать голодающим работу, царь Борис на чал широкомасштабное строительство в Кремле. Был надстроен верх колокольни Ивана Великого, под куполом которого выбили огромными золоче ными буквами полный титул Годунова, чтобы ни современники, ни потомки его не забывали. Эта надпись, как ни странно, сохранилась до сих пор, видимо, противники царя Бориса просто не смогли ее сбить, ведь колокольня долгие годы была самым высоким зданием Москвы. Вторым грандиозным начинанием царя была по стройка в Кремле точной копии иерусалимского храма Святая Святых с гробом Господним внутри. Для его украшения даже отлили из чистого золота фигуры двенадцати апостолов и ангелов. Если бы пошедшее на их изготовление золото царь потратил на помощь голодающим, то многие жизни были бы
спасены и благодарные подданные не предали по том Годуновых. Но Бориса не интересовало мнение простых людей. Ему хотелось прославиться на века. Однако судьба распорядилась иначе. Храм не был достроен, Лжедмитрий I приказал его разобрать и из строительного материала возвести для себя дворец. Золотые статуи были перелиты на монеты царем Василием Шуйским, не имевшим средств для оплаты шведских наемников. Вскоре Б. Ф. Годунову и Марии Григорьевне сталр ясно, что Бог перестал им благоволить. Один задругам уходили близкие им люди. В 1598 году умер опытный дворецкий царя Федора Ивановича Г. В. Годунов. В 1602 году скончался талантливый военачальник И. В. Годунов. В это же время ушла из жизни мать царицы Марфа Степановна, ино киня Новодевичьего монастыря. На помин ее ду ши Мария Григорьевна пожертвовала большую по тем временам сумму — 500 рублей. Больше выделя лось только на помин души особ царского рода — 1000 рублей. Через год царскую семью постигла еще более тя желая утрата — скончалась царица-инокиня Ири на — Александра, которая своим высоким авторите том в широких народных массах служила надежной опррой трона Б. Ф. Годунова. Среди простонародья поползли слухи, что Борис отравил сестру за то, что она порицала его за жестокие опалы, за непомерное тщеславие, любовь к роскоши и всему иностранно му, за забвение основных Божьих заповедей. Конеч но, обвинение было ложным, но оно наглядно пока зывало, насколько отрицательным было отношение в обществе к царю, который совсем недавно был всенародным избранником. 2*
Несомненно, что те, кто организовал авантюру с появлением «чудесно спасшегося царевича Дмит рия», последнего сына Ивана Грозного, погибшего в Угличе в 1591 году при невыясненных обстоятель ствах, прекрасно были осведомлены о ситуации и настроениях в России. Они учитывали и всеоб щую нелюбовь к Б. Ф. Годунову, и то, что русские люди, незнакомые с явлением самозванчества, бы ли достаточно легковерны. Для царя Бориса и его жены появление самозва ного царевича стало полной неожиданностью. Сво ими врагами они считали русских бояр и зорко сле дили за их действиями. Некоторым наиболее знатным князьям, таким, как Ф. И. Мстиславский, В. И. Шуйский, И. М. Воротынский, даже запре щалось жениться, чтобы в будущем их потомки не стали оспаривать у Годуновых трон. Опасность же, как оказалось, пришла из соседней Польши. Б. Ф. Годунов тут же повелел своим ищейкам выяснить, кто назвался именем давно умершего царского сына. Им был беглый чудовский мо нах Гришка Отрепьев. Это казалось совершенно невероятным, поэтому в Москву для допроса привезли из далекого северного монастыря мать настоящего царевича Дмитрия Марию — Марфу Нагую. Царь вместе с женой устроили ей настоя щий допрос. Их интересовало, мог ли ее сын быть в живых. Хитрая царица-инокиня, когда-то утверждавшая, что царевич Дмитрий был убит подосланными Годуновым наемниками, на этот раз уклончиво сказала, что, возможно, царевич и спасся, поскольку во младенчестве мог быть подменен. Об этом ей якобы говорили какие-то люди, ныне умершие.
От этих слов Мария Григорьевна буквально при шла в ярость и даже попыталась пламенем свечи выжечь бесстыжие глаза Марии — Марфы. Но муж остановил ее, не желая публичного скандала и усу губления и так уже сложной ситуации. На всякий случай он повелел отправить Марфу Нагую не в столь отдаленный монастырь и приставил к ней охранников. Но это уже было бесполезным. Самозванческая авантюра стала набирать обороты. Осенью 1604 года небольшое войско Лжедмитрия вторглось на русскую территорию. Разбить его было под силу даже воеводам приграничных городов. Но они этого не сделали, а, наоборот, в массовом порядке стали переходить на сторону «прирожден ного царского сына». Отправленное из Москвы войско в первой же битве под Новгородом-Северским потерпело поражение. Это сделало «царевича Дмитрия» настолько популярным, что воеводы многих городов не только сами перешли на его сто рону но и стали арестовывать тех, кто хотел быть верным царю Борису. Положение несколько выпра вил присланный в войско В. И. Шуйский, который в январе 1605 года в битве при Добрыничах нанес самозванцу сокрушительный удар. Однако развить успех он не сумел. Более того, боясь измены в тылу, царское войско ушло с завоеванных позиций и на долго застряло в болотах у крепости Кромы. Воеводы боялись сообщать в Москву о своих не удачах, и царь Борис перестал получать с фронтов достоверную информацию. 13 апреля, не выдержав напряженной ситуации, он скончался от апоплек сического удара. Мария Григорьевна с детьми по пала в очень тяжелое положение: около них не ока залось ни одного мудрого советчика, способного
подсказать единственно верный ход. (Опытный по литик Д. И. Годунов скончался на рубеже 1604— 1605 годов.) Царевич Федор, которому к тому вре мени исполнилось 16 лет, должен был встать во гла ве войска и в решающей схватке с самозванцем до казать, что достоин царского трона больше, чем беглый монах и обманщик. Сам Федор Борисович оказался неспособным на столь решительный и смелый шаг, ведь отец гото вил его не к войнам, а к мирному управлению про цветающей и покорной страной. Мария Григорьев на, как всякая любящая мать, не могла и подумать о том, чтобы ее сын вступил в схватку с безжалост ным врагом. Она полагала, что под ее опекой и за щитой тот будет в безопасности. Поэтому сразу после того, как царь Борис был горько оплакан и с пышностью похоронен в Архан гельском соборе рядом с Иваном Грозным и Федо ром Ивановичем, официально объявили, что пра вителями страны становятся царица Мария Гри горьевна и царевич Федор Борисович. Население обязали дать им присягу. Многие стали это делать, но совершенно неискренне, надеясь в скором времени переметнуться на сторону Дмитрия. Тут же поползли слухи, что царя Бориса настигла спра ведливая «Божья кара» за все его преступления. Некоторые же считали, что Годунов отравился сам, чувствуя бесперспективность борьбы с «подлин ным царским сыном», настоящим наследником престола. Но Мария Григорьевна ничего этого не знала. Она надеялась, что щедрые раздачи поминок по умерше му мужу остановят подданных от измены (за 6 не дель было роздано 70 тысяч рублей), а коронация за-
крепит царский трон за ее сыном. Поэтому в Моск ву были отозваны главные военачальники, которым следовало принять участие в церемонии венчания Федора на царство. В итоге войско оказалось без та ких опытных и не склонных к измене полководцев, как Ф. И. Мстиславский, В. И. Шуйский и его брат Дмитрий Иванович (свояк Марии Григорьевны). Новыми назначениями в армии занялся С. Н. Го дунов, более известный как главный царский науш ник и сплетник. На лучшие должности он назначил своих родственников, особенно благоволя к зятю А. А. Телятевскому. Главнокомандующим должен был стать князь М. П. Катырев-Ростовский, склон ный к конфронтации с окружающими человек. Под стать ему был и другой военачальник, 3. И. Са буров, состоявший в родстве с Годуновыми. В итоге в руководстве полков вспыхнули местнические спо ры, которые в Москве не смогли или не захотели разрешить. Там все были озабочены составлением чина венчания на царство Федора Борисовича и, казалось, совершенно забыли о грозном сопернике Лжедмитрии. Тот же, напротив, не дремал. Его сто ронники по всей стране проводили умелую агита цию. Проникли они и в царское войско, ставшее со вершенно недееспособным из-за местничества и неопределенной ситуации в стране. В итоге 7 мая 1605 года большая часть армии Го дунова перешла на сторону Лжедмитрия и присяг нула ему. Защищать московских правителей стало некому. Но даже в этой критической ситуации Мария Григорьевна с детьми могли бы спастись, если бы бежали за границу, например в Англию, куда не раз хотел уехать Иван Грозный, в конце жизни уже опа-
савшийся своих подданных. У Б. Ф. Годунова с ко ролевой Елизаветой были самые дружеские отно шения, поэтому его семья могла рассчитывать при королевском дворе на защиту и помощь. Однако новые московские правители сочли, что кремлев ские стены защитят их от любых врагов, и с места не сдвинулись. Они даже не усилили охрану Крем ля и беспечно держали открытыми все ворота. В итоге 1 июля москвичи, спровоцированные гон цами Лжедмитрия на восстание, без какого-либо препятствия ворвались в царский дворец и свергли с престола и Марию Григорьевну, и ее сына. Всех Го дуновых под конвоем отвели на старый боярский двор и стали ждать указаний из ставки самозванца. А пока разграбили царские подвалы и кладовые, где были обнаружены большие запасы спиртных напитков. Во время погромов нашли восковую фи гуру ангела, служившуюся для отливки золотой статуи. Упившаяся чернь почему-то решила, что именно такая фигура была похоронена вместо царя Бориса, а сам он бежал за границу. Это послужило сигналом для осквернения его захоронения. Труп царя был выброшен из гробницы и под улюлюка нье толпы оттащен в убогий Варсонофиевский мо настырь на окраине города. На дороги были посла ны конные отряды для поимки царя-беглеца. Обо всем этом с ужасом рассказывали Марии Григорьевне и ее детям слуги, испытывавшие сочув ствие к пленникам. Естественно, такие вести повер гли царицу в шок и заставили Ксению горько пла кать. Становилось ясно, что в москвичей вселились бесы и ждать пощады от них было невозможно. 7 июня в Москву прибыли посланцы от «царе вича Дмитрия» В. В. Голицын, В. М. Мосальский,
Б. И. Сутупов и группа стрельцов. Им было приказа но решить судьбу свергнутых правителей. Возможно, что у них не было приказа убивать пленников, но, желая выслужиться перед новым претендентом на корону, они вошли в дом Годуновых с одной целью — расправиться с царицей и царевичем, поскольку те имели законные права на престол. Увидев своих убийц, Мария Григорьевна не стала сопротивляться и была задушена. Федор попытался отбиться от них, но силы были неравны. Пощадили только царевну Ксению, которая никакой угрозы для самозванца не могла представлять и даже, на против, вызывала его интерес, поскольку слыла необычайной красавицей. Москвичам, которые все время толпились у бо ярского дома Годуновых, убийцы сказали, что Ма рия Григорьевна и Федор сами опились ядом и умерли, откачать и спасти удалось только Ксе нию. Самоубийцы в то время считались большими грешниками, поэтому бывшую царицу и ее сына без всяких почестей похоронили в том же Варсонофиевском монастыре подле царя Бориса. Так бесславно закончилось правление первого выборного царя, его жены и сына. Однако участь царевны Ксении оказалась еще более трагичной. Лжедмитрий, приехав в Москву и воцарившись на престоле, сделал ее своей наложницей. Большего позора для царской дочери представить себе было невозможно. Потом по требованию будущего тестя Юрия Мнишека он постриг ее под именем Ольга и отправил в маленький и бедный Белозерский мо настырь. Свергнувший самозванца царь Василий Иванович Шуйский вспомнил о несчастной царе вне и пригласил ее в Москву доя перезахоронения
останков ее родителей и брата в Троице-Сергиев монастырь. Это было сделано не из уважения к Го дуновым, а из-за желания выставить Лжедмитрия жестоким тиранам. На самом деле и Бориса Федоровича, и Марию Григорьевну, и Федора должны были похоронить в Архангельском соборе, царской усыпальнице. Но В. И. Шуйский в угоду сиюминутной конъюнк туре (для разоблачения свергнутого им Лжедмит рия) поддержал версию Марфы Нагой о том, что царевич Дмитрий был убит по приказу Б. Ф. Году нова. На самом деле в далеком 1591 году он, как глава следственной комиссии, пришел к выводу о том, что последний сын Ивана Грозного заколол ся сам во время припадка эпилепсии. Но этот офи циальный вывод он предпочел забыть и, обвинив Б. Ф. Годунова в цареубийстве, не признал его пра ва на престол законными. Царевне Ксении — Ольге пришлось смириться с обвинениями в адрес отца, ведь доказать его не виновность она не могла, ей лишь удалось добить ся разрешения поселиться в Троице-Сергиевом мо настыре, чтобы находиться рядом с могилами родных. Там она надеялась наконец-то обрести по кой. Однако бурные события в стране разрушили ее планы. Летом 1608 года к Москве подошло войско второго самозванца, назвавшегося именем перво го — «царя Дмитрия». В его составе было много польских шляхтичей и запорожских и донских ка заков, желавших обогатиться за счет грабежей и разбоев. Для них богатый Троице-Сергиев монас тырь был желанной добычей. В сентябре к стенам обители подошли полки под руководством Я. П. Сапеги и А. Лисовского. Они
окружили ее со всех сторон и начали обстреливать из дальнобойных орудий. Взять штурмом высокие и крепкие каменные стены они не могли. С этого времени началась 16-месячная монастырская осада, во время которой Ксения — Ольга испытала немало бед и лишений. Не хватало топлива, продовольст вия, одолевали самые различные болезни, в том чис ле и очень страшная — цинга. В марте 1609 года она даже написала прощальное письмо своей тетке Ека терине Григорьевне, жене Д. И. Шуйского. В нем были такие слова: «В своих бедах чуть жива, совсем больна вместе с другими старицами, и впереди ни одна из нас себе жизни не чает, с часу на час ожида ем смерти, потому что у них (у защитников монас тыря. — Л. М.) в осаде шатость и измена великая». Но царевне удалось выжить и дождаться снятия осады войсками М. В. Скопина-Шуйского в январе 1610 года. Оставаться в монастыре, ставшем брат ской могилой для более 3000 человек, она не могла и попросила разрешения переехать в Новодевичий монастырь, где когда-то жили ее бабушка и тетя ца рица Ирина — Александра. Царь Василий Шуйский на радостях по случаю освобождения от Тушинско го вора, Лжедмитрия II, препятствовать не стал, и вскоре Ксения — Ольга переехала в новую оби тель. Но и там спокойная жизнь продолжалась толь ко несколько месяцев. В конце апреля из Москвы пришла весть о внезапной кончине полководца-ос вободителя М. В. Скопина-Шуйского. Многие по дозревали, что он был отравлен на пиру теткой ца ревны Екатериной Григорьевной, захотевшей избавиться от соперника мужа Д. И. Шуйского, мечтавшего занять царский престол после смерти бездетного брата царя.
Получалось, что вновь родственники Ксении —Ольги обвинялись в громком и судьбоносном для России убийстве. Оказалось, что после гибели Скопина защищать престол непопулярного царя Василия было просто некому. 17 июля он был сзергнут и пострижен в мо нахи. К Москве двинулся новый враг — польский ко роль Сигизмунд III. В августе войска его гетмана Жолкевского подошли к Новодевичьему монасты рю. Все монахи приготовились к неминуемой гибели от рук католиков. Но на этот раз никто их не тро нул — Жолкевский вступил в переговоры с боярским правительством и подписал проект избрания на мос ковский престол польского королевича Владислава. Однако многие патриоты из городов были кате горически против воцарения принца иностранца и католика. Они образовали народное ополчение и в апреле 1611 года вступили в бой с засевшим в столице польским гарнизоном. Вскоре вся терри тория Белого города перешла в руки ополченцев, и их войска обосновались рядом с Новодевичьим монастырем. Сначала это соседство было вполне мирным, но после убийства летом 1611 года П. П. Ляпунова, руководителя земства, казачья вольница оконча тельно разгулялась. Ведомые алчным И. Заруцким, казаки ворвались в Новодевичий монастырь и за нялись грабежами. Ксения — Ольга тут же лиши лась всего своего имущества и ценной одежды. Скоро она оказалась и без крыши над головой, по скольку казаки, желая скрыть следы своего пре ступления, подожгли обитель. Чтобы не погибнуть окончательно, царевне при шлось обратиться за помощью к руководителю пер-
вого ополчения князю Д. Т. Трубецкому. Тот посо чувствовал несчастной монахине и повелел отвезти ее в Княгинин монастырь во Владимире, некогда основанный женой великого князя Всеволода Боль шое Гнездо Марией Ясыней и служивший местом пострижения женщин царского рода. Там Ксения — Ольга встретилась со второй женой царевича Ивана Ивановича, Прасковьей Михайловной Соловой, и подружилась с ней. Вместе они истово молились о том, чтобы Бог принес мир и тишину на Русскую землю, вместе читали душеспасительные книги и занимались рукоделием. Вышитыми пеленами и покровами они украшали местный храм. Вскоре выяснилось, что в соседнем Покровском монастыре в Суздале проживают еще две бывшие царицы — первая жена царевича Ивана Ивановича Евдокия Юрьевна Сабурова и последняя жена царя В. И. Шуйского Мария Петровна Буйносова. Жен щины познакомились и даже подружились — ведь теперь им было нечего делить и не к чему стремить ся. Вся их царская жизнь была в далеком и невоз вратном прошлом. Только здесь, на Владимирской земле, царевна-монахиня наконец-то обрела отно сительный покой. Бурные события обходили мона стырь стороной. В конце октября 1612 года Кремль был оконча тельно очищен от поляков объединенными войска ми Первого и Второго ополчений, с декабря начал заседать Избирательный земский собор, на кото ром после долгих дебатов 21 февраля 1613 года было названо имя нового царя — Михаила Федо ровича Романова. Это был сын боярина Федора Никитича Романова, постриженного в монахи ца рем Борисом. Избиратели, желая восстановить
прежнюю династию московский князей, именно его назвали ближайшим родственником царя Фе дора Ивановича. Так через много лет была восста новлена справедливость и царский престол полу чил его законный наследник. В лице матери нового государя, Марфы Ива новны, все бывшие царицы и царевны обре ли щедрую покровительницу. Мария Буйносова и Прасковья Соловая даже были переведены в московские монастыри. Ксения — Ольга и ее дальняя родственница Евдокия Сабурова получа ли лишь небольшие подарки к церковным празд никам. Государыня их не слишком жаловала, по скольку царь Борис был повинен во многих несчастьях ее семьи. Но настрадавшаяся царевна была вполне доволь на своей участью. В 1622 году она тихо скончалась, завещав дальнему родственнику Вельяминову пе ренести свой прах в Троице-Сергиев монастырь к могиле родителей и брата. Тот выполнил просьбу и передал в дар монастырю ее небольшое имущест во: несколько шуб, книги, иконы и посуду. Печальной, и даже трагической, оказалась участь всех членов семьи первого в истории России выбор ного царя. Как нарушитель сложившегося порядка престолонаследия, он был не только отторгнут рус ским обществом, но и объявлен государственным преступником. Это самым роковым образом сказа лось на судьбе его жены и детей, которые ни в чем не были виноваты и могли бы прожить спокойно и счастливо без трона и короны.
Несчастная дочь царя Бориса
Смутное время начала XVII века принесло горе и беды многим русским людям, но у некоторых оно полностью перечеркнуло прошлое, счастье и благо получие заменило чередой постоянных невзгод и неприятностей. К их числу принадлежала царевна Ксения Борисовна, долгожданная и любимая дочь первого выборного царя Б. Ф. Годунова. Природа наделила ее необычайной красотой, пытливым умом, благонравием и многими другими достоинст вами. Но в эпоху больших потрясений всего обще ства это лишь усугубило печальную участь девушки. Точная дата рождения Ксении неизвестна, но существует мнение, что она появилась на свет в 1582-1584 годах. У ее родителей, боярина Б. Ф. Го дунова и М. Г. Скуратовой-Бельской, дочери знаме нитого опричника Малюты Скуратова, долго не бы ло детей. Поэтому первенец Ксения стала для всех настоящей любимицей. Ее обожали не только роди тели, но и бездетные дяди и тети с обеих сторон: бу дущая царица Ирина Федоровна — сестра отца, Ека терина Григорьевна Шуйская — сестра матери, Дмитрий Иванович Годунов — дядя отца и др. У маленькой боярышни все было самое лучшее: и красиво убранная колыбелька, и платьица, и баш-
мачки, и потешные игрушки. Ее здоровье и покой оберегали многочисленные няньки и мамки. Отец мог достать для любимой дочери буквально все, по скольку был царским шурином (царь Федор Ивано вич, муж Ирины Годуновой, воцарился в 1584 году). Вскоре Б. Ф. Годунову позволили построить на тер ритории Кремля обширный двор, и удочери появил ся собственный терем. В пять лет специально наня тый священник начал обучать ее грамоте. Ученица оказалась очень понятливой и быстро пристрастилась к чтению. Особенно увлекали ее жития святых и по вествования о дальних странах и народах. В 1589 году в семье Годуновых произошло еще од но радостное событие — у Ксении появился братик Федор. Счастью родителей не было предела. Борис Федорович тут же занялся постройкой загородного дома в Больших Вяземах, чтобы дети могли бывать на свежем воздухе, бегать по зеленой травке, купать ся в чистом пруду. В Кремле всегда было множество посторонних людей, поэтому детям приходилось постоянно находиться в теремах, так как из-за бояз ни сглаза детей до совершеннолетия старались ни кому не показывать. Просвещенный Борис Годунов, видимо, все понимал, поэтому старался, чтобы Ксе ния и Федор как можно чаще бывали за городом. Ксения выросла настоящей красавицей: среднего роста, статная, с хорошо развитыми формами, чер ными густыми волосами, огромными очами, ярким румянцем во всю щеку и алыми губками. К тому же она обладала замечательным голосом, восхищавшим всех, кто его слышал. Все говорило о том, что у роди телей не возникнет проблем с замужеством дочери. Однако в этот вопрос жизнь внесла поправки — Ксе нии так и не суждено было обрести семейное счастье.
Когда девушка достигла возраста невесты, в жиз ни ее отца произошли большие перемены. После смерти бездетного царя Федора Ивановича в 1598 го ду и отказа его вдовы Ирины Федоровны править на престол был избран ее брат — Б. Ф. Годунов. С это го момента его дети приобрели новый статус: Ксе ния стала царевной, Федор — царевичем. Выходить замуж или жениться на своих подданных им было не положено. Царь Борис стал срочно подыскивать подходящего жениха для подросшей дочери среди родственников европейских монархов. Опытные дипломаты подсказали, что наиболее подходящим женихом мог бы быть шведский принц Густав, из гнанный дядей из страны. Россия станет для него второй родиной, а сам принц — претендентом на ливонский престол — буферное государство между Польшей и Швецией, за обладание которым в тече ние многих лет вел безуспешную борьбу Иван Гроз ный. С помощью Густава можно было обрести эти земли без всяких сражений. Правда, для Ксении шведский принц был несколько староват — ему уже было за 40. Но царя Бориса это нисколько не смути ло. Ведь по существовавшим на Руси обычаям же них и невеста не должны были знать друг друга до свадьбы и быть ровесниками. В начале 1599 года к Густаву были отправлены русские посланники, которые уговорили его пере ехать в Москву; возможно, при этом ему не сказа ли, что он должен жениться на царской дочери. В противном случае удалось бы избежать возник ших потом неприятностей. Королевич был рад очень гостеприимной встрече, с удобством расположился в большом доме, нашил роскошных нарядов и стал приглашать к себе на
службу шведскую знать. При этом он не забыл и свою тайную любовь — жену одного немца, у кото рого он довольно долго жил. Та быстро стала хозяй кой в доме Густава, взяла под контроль все царские пожалования, присвоила драгоценности и публично начала выезжать в роскошных экипажах из царской конюшни, которые царь Борис радушно предостав лял будущему родственнику. Москвичи, знавшие о брачных планах Годунова, стали откровенно потешаться над царевной Ксени ей. Хорошо отлаженная система доносов поставила государя в известность о недостойном поведении Густава. (Последний, возможно, даже не догады вался о. брачных планах царя, иначе вел бы себя осмотрительнее.) В результате, к радости Ксении, королевич перестал считаться ее женихом и был отправлен в ссылку в Углич. А русские дипломаты стали подыскивать ей но вого заморского принца. Им оказался младший брат датского короля Христиана IV Иоганн. Он был молод, хорош собой и покладист. Сразу согласился навсегда переехать в Россию и поменять протестан тизм на православие. Возможно, его соблазнила не только перспектива получения обширных владе ний, но и необычайная красота невесты, поскольку царь, следуя европейской моде, отправил ему пар суну Ксении. В августе 1602 года корабль с Иоганном прибыл к Иван-городу. Там королевич был с почетом встре чен царскими приставами и отправлен в Москву. Царский дипломат М. Г. Салтыков во время этой поездки был обязан постоянно докладывать о том, как одет Иоганн, что ест, чем любит заниматься. Оказалось, что он очень скромен, искренне стре-
мится познакомиться с обычаями новой для себя страны и легок нравом. Все это выгодно отличало его от заносчивого и своенравного Густава. Поэто му еще до приезда жениха у Ксении создалось о нем самое приятное впечатление. Очень может быть, что русская царевна и датский принц были бы идеальной парой, но им не суждено было даже встретиться. Сначала Иоганна торжест венно встречали все москвичи, потом царь Борис с сыном Федором. Ксения с матерью могли наблю дать за этими событиями в потайное окошечко, но не присутствовать на встрече. Несомненно, царской дочери должен был понра виться высокий и стройный юноша с благородной осанкой и красивым и привлекательным лицом. Он носил черный камзол с серебряной отделкой, подчеркивавший его внешний вид. Держался про сто, но с достоинством, которое не отталкивало, а лишь заставляло уважать его высокое происхож дение. Царю Борису новый жених дочери очень понра вился. На пиру он усадил его рядом с собой и уси ленно потчевал. Потом были доверительные бесе ды о путешествии по Московии, о датском короле, о возможных теплых взаимоотношениях между странами и т. д. Хотя жених и невеста мечтали поскорее встре титься, свадьбу решили отложить до зимы. Иоган ну необходимо было выучить русский язык, озна комиться с обычаями новой для себя страны и принять православие. А царь с семьей пока от правился на богомолье в Троице-Сергиев монас тырь, чтобы у гроба чудотворца помолиться о буду щем благополучии дочери.
Однако паломническая поездка государя оказа лась совсем недолгой. Поздно вечером 16 октября из Москвы прискакал гонец с известием, что дат ский принц тяжело заболел. Что стало причиной его недуга, осталось неизвестным. По приказу Бориса к Иоганну приставили лучших докторов, но те ничем не могли облегчить страдания юноши, метавшегося в бреду. 28 октября он скончал ся, навсегда похоронив надежды царевны Ксении об рести семейное счастье. Ей оставалось только горько оплакать того, кто умер, так и не узнав ее, не успев по знакомиться со своей заочной возлюбленной. Похороны датского принца были очень пышны ми, совершенно в европейском духе. Местом его упокоения стал лютеранский храм в Немецкой сло боде, поскольку зимой отвезти его на родину было невозможно. Хотя Ксения долгое время была безутешна, царь Борис решил поскорее найти ей нового жениха — ведь для невесты она была довольно перезрелой. На этот раз для нее и царевича Федора решили поды скать подходящую пару на Кавказе, следуя примеру Ивана Грозного, вторая жена которого, Мария, была дочерью кабардинского князя. В итоге в 1603— 1604 годах на юг было послано представительное по сольство с несколькими сотнями стрельцов. Но его миссия оказалась безрезультатной. Выяснилось, что княжества на Кавказе малы, бедны и находятся в по стоянной вражде друг с другом. Подходящих жени хов для царской дочери там не было. Только в Грузии московские посланцы смогли подобрать подходящего кандидата — сына правите ля царевича Теймураза, но к тому времени ситуация в Москве настолько изменилась, что ни царю Бо-
рису, ни Ксении было не до свадебных празднеств. Осенью 1604 года на территорию Русского государ ства вторгся самозванец, назвавшийся именем дав но умершего царевича Дмитрия, и началась битва не на жизнь, а на смерть. Естественно, что у царя Бориса были все возмож ности раздавить горстку польских сторонников Лжедмитрия I, но поначалу он не счел его сильным противником и послал против него войско только через два месяца после вторжения. Это оказалось трагической ошибкой, так как ловкому авантюрис ту удалось склонить на свою сторону многих горо довых воевод на Северщине. Поэтому, когда в янва ре в битве под Добрыничами «армия» самозванца была уничтожена, оказалось, что движение в его поддержку охватило все западные территории. По давить его было невозможно. Несомненно, Ксения с тревогой узнавала о том, что у ее отца все больше противников и меньше сто ронников. Возможно, она вспомнила, что в сложив шемся положении виноват он сам: не захотел выдать дочь замуж за какого-нибудь русского князя или найти невесту для сына в боярской среде; по ни чтожному и явно надуманному поводу расправлялся со знатными людьми; был мнителен и подозрителен и активно поощрял систему доносов; с пренебреже нием относился ко всему русскому и покровительст вовал иностранцам. Все это привело к тому, что под данные перестали любить своего государя и были готовы поддержать любого его соперника. Этим и воспользовался Лжедмитрий. Неудачи на фронтах и неприятные вести оконча тельно подточили слабое здоровье Бориса. 13 апре ля он скоропостижно скончался. Для его семьи это
стало огромным горем. Тут же выяснилось, что ни царевич Федор, ни Мария Григорьевна не способ ны твердой рукой взять власть в свои руки. Вместо того чтобы разобраться с ситуацией в войске и на полях сражения, они долго оплакивали умершего царя, устраивали поминальные застолья, раздавал щедрую милостыню, требовали от подданных клят вы верности и готовились к венчанию Федора Борисовича на царство. Они даже отозвали из вой ска видных воевод. Этими ошибками воспользовался самозванец с своими уже многочисленными сторонниками. Он провели умелую агитацию в стоящем под Кромам царском войске, и оно присягнуло Лжедмит рию I. В Москву были отправлены два дворянина которые сумели поднять горожан против Годуно вых. 1 июня 1605 года стало последним днем и правления. В течение этих тревожных дней Ксения могл только молиться и оплакивать горячо любимого от ца. Выросшая в атмосфере родительской любви и материального богатства, она не знала, как бо роться с противниками, как защищать свою жизнь. Поэтому, когда в царский дворец ворвались моск вичи, она со смирением позволила отвезти себя на старый боярский двор. Аналогично вели себя и Фе дор с матерью. Даже многочисленные родственни ки, жившие в Кремле, не стали их защищать. Они тут же отправились в ставку Лжедмитрия в Туле, чтобы покаяться и дать клятву верности. Ксения с матерью и братом также были готовы признать права на престол «прирожденного царе вича». Ведь все убеждали их, что он — подлинный сын Ивана Грозного. Им даже пришлось забыть,
что в ходе расследования патриарха Иова выясни лось, что «царевичем» назвался беглый чудовский монах Гришка Отрепьев. Однако Лжедмитрию не нужны были возможные соперники. По его приказу в Москву были отправ лены князья В. В. Голицын и В. М. Мосальский, которые должны были окончательно решить судьбу свергнутых правителей. Тем временем в столице происходило невероят ное. Восставшие москвичи начали с остервенением грабить опустевший царский дворец. В одном из подвалов они обнаружили восковую фигуру ангела, служившую моделью для отливки золотой скульп туры, которую царь Борис хотел использовать для украшения храма «Святая Святых» (он начал его строительство в Кремле, но закончить не успел). Никогда не виданная фигура так поразила горожан, что они решили, что аналогичная была похоронена вместо царя Бориса в Архангельском соборе. А сам царь, по их предположению, бежал в Англию. Чтобы выяснить правду, народ бросился в собор и выволок царскую гробницу. Естественно, в ней оказались настоящие останки умершего государя. Тогда толпа решила, что цареубийце не место в Ар хангельском соборе, и с улюлюканием оттащила его за город в убогий Варсонофиевский монастырь. Та кова была сила ненависти простых людей к первому выборному царю в истории Российского государст ва. Они были уверены, что на троне мог быть только «прирожденный государь», то есть царевич Дмитрий. Вполне вероятно, что у Марии Григорьевны, Фе дора и Ксении была возможность спастись. Ведь не могли же все их приближенные сразу стать вра гами? Кто-то мог достать им простую одежду и тай-
но вывезти из Кремля. Далее им следовало бежать за границу, где у Бориса Годунова было много дру зей. Но пленники ничего не стали предпринимать, надеясь на помощь Бога, а тот их оставил. 7 июня в покои бывшей царицы, царевича и ца ревны ворвались князья Голицын и Мосальский со стрельцами. Марию Григорьевну задушили пер вой. Федор, будучи от природы сильным, долго со противлялся, отбиваясь сразу от нескольких убийц. Но силы были неравными, и он пал, сраженный под ло нанесенным ударом. От всего увиденного Ксения потеряла сознание, и ее, полумертвую, отвезли в дом Мосальского, поскольку, как потом оказалось, само званец хотел насладиться ее красотой. Москвичам убийцы сказали, что царица и царе вич отравились, зная о неправдах царя Бориса. По этому, как самоубийц, их следовало похоронить без всяких почестей. Местом упокоения их бренных останков стал тот же Варсонофиевский монастырь, хотя, по сложившейся традиции, их гробницы должны были находиться в царской усыпальнице в Архангельском соборе. После всего пережитого Ксения долго не могла прийти в себя. Вскоре она поняла, что было бы луч ше погибнуть вместе с матерью и братом. Ведь ее ожидала позорная участь царской наложницы, а гос подином должен был стать убийца матери и брата. 20 июня царевна узнала, что ее будущий мучи тель прибыл в столицу, радостно приветствуемый жителями. Через несколько дней после пиров по случаю победы Лжедмитрий I повелел привезти к себе Ксению. Прекрасная пленница произвела на него неизгладимое впечатление. От слез огромные карие глаза блистали небесным светом, бедное ли-
цо было словно облито молоком, длинные черные волосы струились по плечам и спине. Девушка упала к его ногам и стала умолять от править ее в монастырь, где бы она могла оплакать родных. Однако самозванец заверил пленницу в том, что будет ее защитником и добрым покрови телем, что жить она будет по-прежнему в своем царском тереме на полном казенном обеспечении. Более того, он постарался убедить ее в том, что не отдавал приказа убить ее мать и брата. Все это яко бы сделали нерадивые слуги по своей инициативе, и за это будут наказаны. С тяжелым сердцем вернулась Ксения в свои по кои, где все ценные вещи были разворованы моск вичами. Тихая келья в отдаленном монастыре каза лась ей много милее. Несколько месяцев царская дочь находилась во власти самозванца. Он навещал ее довольно часто, делал подарки, старался быть ласковым и вниматель ным. Но девушка прекрасно знала, что в Польше у него есть невеста Марина Мнишек, что по ночам в его покоях устраиваются попойки, на которые на сильно доставляют красивых девушек со всей округи, в том числе и из монастырей. Поэтому, когда в январе 1606 года Лжедмитрий объявил ей, что вынужден с ней расстаться и наконец-то выполнит просьбу о пострижении, она очень обрадовалась. С легким сердцем отправилась она на север — в один из не больших вологодских монастырей. Там она из царе вны превратилась в монахиню Ольгу. Местные по стриженицы встретили ее с большим сочувствием. К этому времени многие уже разочаровались в «царе Дмитрии». Оказалось, что он не слишком хорошо ис полнял православные обряды: редко постился, любил
телятину, не хотел мыться в бане, прелюбодействовал не только с девушками, но и с юношами. Ксения — Ольга решила, что наконец-то успоко ит душу. Она много молилась, читала душеспаси тельные книги, пела в церковном хоре и занима лась рукоделием, вышивая пелены и «воздухи» для местной церкви. Известия из Москвы ее совсем не интересовали, и прошлое стало казаться чем-то далеким и чужим. Однако в мае пришла весть, что Дмитрий Ивано вич женился на полячке Марине Юрьевне и теперь необходимо молиться и за ее здравие и многолетие. Не успели монахини обсудить это важное событие, как пришла еще более важная правительственная грамота, но не от Дмитрия, а от царя Василия Ива новича. Из нее все узнали, что «царевич Дмитрий» был подлым обманщиком и авантюристом Гришкой Отрепьевым, поэтому москвичи его свергли и из брали новым государем В. И. Шуйского, исключи тельно благочестивого князя из древнего рода. Для Ксении — Ольги это известие было радост ным: наконец-то ее ближайшие родственники были отомщены, правда восторжествовала и она может вернуться в Москву. Поэтому монахиня тут же написала письмо своей тетке Екатерине Григо рьевне, жене царского брата Д. И. Шуйского. Та пообещала похлопотать об изменении печальной участи племянницы. Уже летом 1606 года Ксении — Ольге было позво лено вернуться в столицу. Новый царь хотел быть ко всем добрым, но реабилитировать царя Бориса Годунова он не собирался. Ему было необходимо всячески разоблачить самозванца Гришку Отрепье ва, и сделать это можно было, по его мнению, толь-
ко с помощью настоящего царевича Дмитрия, в случае если тот станет новым святым. Когда-то В. И. Шуйский выяснил, что царевич погиб от соб ственной руки во время припадка эпилепсии. Но версия самоубийства не позволяла Дмитрию быть святым — самоубийство резко осуждалось церковью. Напротив, версия о том, что он был убит по приказу Б. Ф. Годунова автоматически превра щала его в мученика. Поэтому Ксении — Ольге лишь позволили пере захоронить останки родственников в более богатый и всеми почитаемый Троице-Сергиев монастырь. Эту акцию царь Василий Иванович решил сделать публичной, чтобы все увидели, каким жестоким че ловеком был Лжедмитрий. Когда траурная процес сия с гробами Годуновых двинулась из Варсонофиевского монастыря в Троице-Сергиев, Ксения — Ольга громко рыдала, вызывая у всех слезы жалос ти и сочувствие. Царевна поняла, что вновь стала заложницей политических интриг сильных мира сего. Успокаивало лишь то, что ей позволили посе литься рядом с дорогими могилами в Троице-Сергиевом монастыре и даже выделили на содержание приличную сумму денег. На них она смогла постро ить келью, нанять служанку, сшить необходимую одежду, купить иконы и книги. После этого несчастной девушке показалось, что ее жизнь наладилась, стала тихой и размеренной. Но надежды на покой оказались преждевременны ми. Смута в стране только разгоралась. Летом 1607 года в Стародубе появился Лжедмит рий II и начал собирать войско для похода на Моск ву. Через год он уже оказался у стен столицы и обос новался в Тушине. Желая занять все окрестности, он
приказал захватить богатый Троице-Сергиев монас тырь. Так началась 16-месячная осада, принесшая обитателям монастыря множество бед и страданий. Ситуацию осложнило то, что под защиту крепких монастырских стен собрались все местные крестья не с женами, детьми и имуществом. Стало так тесно, что буквально яблоку некуда было упасть. Архимандрит Иосаф собрал всех и заставил дать клятву верности, ведь из-за измены монастырь мог быть захвачен сторонниками Лжедмитрия И, среди которых было много поляков-католиков и ни во что не верящих казаков. Они не пощадили бы пра вославные святыни, все разграбили бы, сломали и сожгли. И каждый защитник стал четко испол нять свои обязанности. Ксения — Ольга вызвалась помогать больным и раненым, которых с каждым днем становилось все больше и больше. Воинские люди получали раны во время частых вылазок, мирных людей калечили ядра, которыми против ники очень часто обстреливали монастырь. 13 октября 1608 года начался штурм стен и башен. Тогда Ксения — Ольга вместе со всеми стала поли вать казаков и поляков кипятком, смолой, забрасы вать камнями и мешками с землей. При этом она мысленно просила Иисуса Христа и Богородицу за щитить обитель от разграбления и осквернения. Ее молитвы, судя по всему, были услышаны. Штурм был отбит. Не удались и все последующие атаки. Зима прошла в постоянных сражениях, заботах о хлебе насущном, свежей воде и дровах. К весне пе рестало хватать нормальной пищи, лекарств, сена для лошадей. Многие люди впали в уныние и забо лели. Больше всего угнетало то, что неоткуда было ждать помощи. Царь Василий Шуйский сам был за-
перт в осажденной Москве, многие города перешли на сторону самозванца, и их жители уговаривали мо настырские власти сдаться. Казалось, что страдать от осады нет смысла. Но все же защитники обители решили стоять до конца. Воевода Г.Долгорукий твердой рукой подавлял все попытки измены, сле дил за дисциплиной в небольшом войске, привлекал к обороне монастырских слуг, крестьян, требовал, чтобы монахи поддерживали боевой дух с помощью всеобщих молебнов, крестоцелования и т. д. Вместе с тем зимой 1609 года очень многие обита тели монастыря впали в уныние. В таком же состо янии находилась и Ксения — Ольга. Заболев, она написала тетке Екатерине Григорьевне прощальное письмо, в котором сообщила, что чуть жива, совсем больна вместе с другими старицами. Никто из них не надеется спастись, все с часу на час ожидают смерть из-за того, что среди защитников шатость и измена. Поскольку продуктов питания почти не осталось, архимандрит Иосаф распорядился варить похлебку только для воинов. Монахам и монашкам остава лось питаться только водой с хлебом или сухарями. Из-за такого скудного рациона у многих началась цинга. Совершенно больная Ксения — Ольга уже не могла ухаживать за ранеными, она тихо лежала в своей келье и молилась. От некогда просторных помещений осталась только крохотная каморка, все остальное пошло на дрова. Становилось ясно, что третью зиму уже никто не переживет. И вот, когда казалось, что спасения нет, пришла радостная весть, что на помощь монастырю идут полки М. В. Скопина-Шуйского, который получил от шведского короля несколько полков наемников и пополнил их городовыми дружинами северных городов.
В конце 1609 года прибыл отряд Д. Жеребцова, а в январе 1610 года основное войско освободителей окончательно отогнало тушинцев. Наконец-то мо настырские сидельцы смогли выйти за крепостные стены и почувствовать себя свободными. Сразу же начались работы по очистке монастыря от мусора — его было вывезено более ста возов, и, конечно, под считаны потери. Оказалось, что за время осады погибло две тысячи сто двадцать пять мужчин; женщин и детей вообще никто не учитывал, среди них смертность также была очень большой. Настрадавшись во время осады, Ксения — Ольга не захотела больше оставаться в Троице-Сергиевом монастыре. Вместе с другой постриженицей из царского рода, Марфой Владимировной, дочерью удельного князя Владимира Старицкого, она отпра вилась в Новодевичий монастырь. Он был совсем рядом со столицей и казался более безопасным ме стом. Царевне хотелось поселиться в покоях своей тетки, Ирины — Александры, вдовы царя Федора Ивановича, у которой прежде она часто гостила. У нее сохранились самые лучшие воспоминания о тех днях. Местные монахини дали ей кое-что из утвари тетки, пожалованной в монастырь Б. Ф. Годуно вым. Ксения — Ольга немного приободрилась и да же стала подумывать, что наконец-то ее жизнь вновь войдет в спокойное русло. Но это была всего лишь очередная иллюзия. В апреле 1610 года внезапно скончался полково дец-освободитель М. В. Скопин-Шуйский. Моск вичи стали поговаривать, что его отравила на пиру тетка царевны Екатерина Григорьевна, пожелавшая устранить соперника своего мужа, метившего на
царский престол (у В. И. Шуйского не было детейнаследников). Несомненно, эти слухи достигли Новодевичьего монастыря и сразу испортили от ношение к Ксении — Ольге остальных монахинь. Вновь все стали говорить, что ее род несет Руси одни беды. Действительно, Д. И. Шуйский, после Скопина возглавивший царское войско, бездарно проиграл Клушинскую битву польскому гетману С. Жолкевскому и этим подписал приговор и себе, и своему брату царю. Недовольство Шуйским достигло пре дела. 17 июля дворяне свергли его с престола, по стригли в монахи и вместе с братьями отдали в поль ский плен. Царевна лишилась поддержки своей влиятельной тетки, поскольку Екатерина Григорь евна также была отправлена в Польшу. Вскоре монахини Новодевичьего монастыря вновь оказались под угрозой захвата поляками. Двигаясь к столице, гетман Жолкевский подошел к городу со стороны монастыря и расположился со своим войском неподалеку На этот раз защищать обитель было некому. Но поляки не стали заниматься грабежом и наси лием, они вступили с московскими боярами в пере говоры по поводу воцарения королевича Владисла ва и были заинтересованы в том, чтобы произвести на возможных подданных наилучшее впечатление. Через некоторое время договор был подписан, и страну стали приводить к присяге новому госуда рю. Однако не все русские люди смирились с тем, что ими будет править поляк-католик. По призыву патриарха Гермогена многие городовые воеводы стали объединяться в ополчения для изгнания по ляков с русской земли. К тому времени в Москве
уже стоял польский гарнизон, а отправленное к Сигизмунду Смоленское посольство было арестовано. К Первому ополчению присоединились и быв шие тушинцы, лишившиеся своего государя-само званца. В марте 1611 года они подошли к Москве, собираясь начать штурм крепостных стен. На пути их оказался Новодевичий монастырь. Это вновь за ставило многострадальных монахинь испытать чув ство страха. Начались бои около стен Белого горо да, проходившие совсем неподалеку. Только к лету обстановка немного улучшилась. Белый город был взят, поляки со своими сторонниками оказались запертыми в Китай-городе и Кремле. Однако вскоре обитатели Новодевичьего монас тыря узнали, что им стоит опасаться не только ин тервентов, но и своих освободителей. После гибели одного из руководителей ополчения, П. И. Ляпу нова, казаки под руководством И. Заруцкого заня лись грабежами. Новодевичий монастырь показал ся им ценной добычей. Они разворовали всю ценную церковную утварь, сорвали с икон дорогие оклады, забрали дорогие ткани. Не пощадили они и монахинь. Молодых и красивых увели в свой ла герь для любовных утех, а богатых и знатных огра били до нитки. В их числе оказалась и Ксения — Ольга. Та же участь постигла и Марфу Владимиров ну. Они оказались и без крыши над головой, так как казаки сожгли все деревянные монастырские пост ройки. В страхе бедные монахини пришли в полное уны ние и были готовы тут же распрощаться с жизнью. Второй руководитель ополчения, князь Д. Т. Трубец кой, сжалился над ними и повелел под охраной от везти подальше от полей сражения во владимирский
Княгинин монастырь. Его в самом начале XIII ве ка основала жена Всеволода Большое Гнездо Мария Ясыня для женщин знатного рода. Хотя все его по стройки были древними, содержался он на казен ный счет и был достаточно безопасным местом. Только на Владимирской земле несчастная дочь Бориса Годунова обрела относительный покой. Там она познакомилась с подругами по несчастью: дву мя постриженными женами царевича Ивана Ива новича — Евдокией Юрьевной Сабуровой и Прас ковьей Михайловной Соловой, а также с Марией Петровной Буйносовой, постриженной женой В. И. Шуйского, которую бояре из уважения к ее заслуженному роду не отдали в польский плен. Прасковья Соловая уже давно жила в Княгинином монастыре, остальные — в Покровском в Суздале. Владимирский воевода А. И. Измайлов, как мог, заботился о знатных монахинях. Выделял им необ ходимое количество продуктов, поставлял дрова, нанял слуг. Здесь Ксения — Ольга снова занялась чтением книг, рукоделием. Вместе с другими цари цами и царевнами она любила проводить время в беседах о пережитом, о превратностях человечес ких судеб, о Божьем промысле. В феврале 1613 года все с радостью узнали, что после освобождения Москвы от поляков новым го сударем избран юный Михаил Федорович Романов, приходившийся царю Федору Ивановичу двою родным племянником. Появилась надежда, что со Смутой будет покончено навсегда и вернутся прежние времена спокойствия, довольства и про цветания. Уже в следующем году выяснилось, что мать ново го царя, Великая государыня старица Марфа Ива-
новна, решила покровительствовать всем знатным постриженицам. Она стала присылать в Княгинин монастырь подарки для Прасковьи, Марфы и Ксе нии — Ольги. Потом Прасковью перевели в Иванов ский монастырь в Москве, где ее жизнь стала много лучше. Мария Буйносова переехала в восстановлен ный Новодевичий монастырь. Марфа Владимировна до улучшения своей жизни не дожила. Ксения — Ольга осталась в Княгинином монастыре, поскольку Марфа Ивановна недолюбливала весь ее род, помня о том, что именно Борис Годунов постриг ее в мона хини и обрушил на всю семью жесткие репрессии. Но царевна не держала на нее зла. Она уже не ждала от жизни радости или каких-либо счастли вых перемен. Ей казалось, что все в прошлом и нужно думать только о будущей вечной жизни. Поэтому ежедневный пост, молитвы и ночное бде ние стали ее образом жизни. Этим она надеялась замолить все грехи отца и своих родственников. Через несколько лет красота ее полностью по блекла, а тело высохло. Желая быть погребенной рядом с родными, она попросила дальнего родст венника Вельяминова перенести ее останки в Троице-Сергиев монастырь и отдать немногочисленное имущество на помин души. Распорядившись обо всем, в 1622 году многострадальная царевна тихо скончалась. Родственник выполнил ее просьбу и за хоронил рядом с матерью, отцом и братом. Ныне усыпальница Годуновых находится рядом с Успен ским собором Троице-Сергиева монастыря, напо миная всем верующим о трагической участи перво го избранника на царский престол и его семьи.
«Московская царица
Жена двух самозванцев Лжедмитриев Марина Юрьевна Мнишек много лет претендовала на рос сийский престол, называя себя «московской цари цей». Основанием для этого послужило венчание ее на царство по обряду, разработанному для наслед ников престола, которое было совершено до ее свадьбы с Лжедмитрием I. Однако русские люди не признавали права на корону польской шляхетки, поскольку оба ее мужа были откровенными об манщиками и авантюристами, взявшими чужое имя для достижения вершин власти. Однако для полного представления о царицах XVII века необ ходимо составить и ее исторический портрет. Марина родилась приблизительно в 1588 году в семье знатного польского шляхтича Юрия Мнишека и принадлежащей к такому же знатному роду Ядвиги Тарло. Она была третьим ребенком в семье, старший брат Николай, потом брат Станислав и са мая младшая сестра Урсула. Поначалу жизнь Мнишеков, видимо, складывалась достаточно благопо лучно. Юрий был назначен старостой Самбора и получил в управление королевское имущество. Однако значительные семейные расходы и собст венная склонность к роскоши вскоре привели его 3*
к большому долгу. После смерти жены, чтобы по править семейные дела, Юрий вновь женился, на Софье Головинской, но ее приданое оказалось не слишком большим. В результате над Мнишеком нависла угроза судебного разбирательства и обви нения в растрате королевского имущества. К этому времени Николай и Станислав выросли и получили официальные назначения: первый стал старостой Луковским, второй — Саноцким. Была выдана замуж и сестра Урсула. Из-за того, что ее приданое было весьма незначительным, ей при шлось стать женой князя Константина Вишневецкого, уже слишком зрелого для жениха (ему было 40 лет). Подобная участь ожидала и Марину. Несомненно, мнившая себя красавицей, често любивая шляхетка мечтала о большем. Поэтому она с нескрываемым интересом отнеслась к извес тию о том, что у двоюродного брата Константина Вишневецкого Адама проживает русский царевич Дмитрий. Его история представлялась буквально сказочной: в детстве его неоднократно хотел убить злобный Борис Годунов, мечтавший сесть на пре стол после смерти бездетного царя Федора Ивано вича. Поэтому один из верных служителей заменил царевича простым мальчиком и надежно его спря тал. Подмену никто не заметил, даже родная мать. В конце концов Годунову удалось достигнуть своей цели — ребенок, заменивший Дмитрия, был убит. Сам царевич стал скрываться в монастырях, а по взрослев, бежал в Польшу. Многие представители польской знати поверили новоиспеченному царскому сыну и даже захотели помочь вернуть царский престол. Сам польский король Сигизмунд III согласился принять Дмитрия
и даже выделил на его содержание большую сумму денег. Естественно, что в этой ситуации Мнишеки не могли остаться в стороне. Ведь в случае успеха царевич мог щедро их одарить. Используя родство с Вишневецким, в феврале 1604 года они встрети лись с Дмитрием. Возможно, неказистый внешний вид претендента на русский престол разочаровал польскую шляхтянку, но Юрий Мнишек тут же смекнул, что лучшего мужа для дочери ему не сыс кать. Видя, что царевич очарован кокетливой и жи вой Мариной, он решил закрепить успех и пригла сил изгнанника погостить в его Самборском замке. Там предприимчивый шляхтич создал все условия для того, чтобы Дмитрий и Марина виделись как можно чаще. Для этого устраивались пиры с танца ми и музыкой, маскарады, выезды на охоту. Всюду молодые были вместе. Хотя сначала Марине не понравился коренас тый, рыжеволосый и бородавчатый русич, со вре менем она с удовлетворением стала замечать его пылкие взоры, показную удаль и явное смущение при близком общении. Все говорило о том, что ца ревич страстно в нее влюблен и готов свернуть го ры, для того чтобы получить ее руку и сердце. Сле довало лишь подтолкнуть его к решительным действиям и борьбе за царский престол. Поэтому Марина стала вести себя с влюбленным молодым человеком ласково, ободряюще, как бы намекая, что ждет признания в любви. Для беглого чудовского монаха Гришки Отрепье ва, назвавшегося царским сыном от безысходности своего положения в Польше, внимание знатной шляхтянки было просто чудом. Поэтому он упал на колени перед Мариной и в самых ярких красках
опис&ч свои чувства к ней. Хитрая полячка тут же заявила, что без совета с отцом не может дать ответ. Состоялся семейный совет, на котором Дмитрию достаточно прямо и цинично заявили, что Марина может стать его женой только при условии, что он вернет себе «отчий» престол. Кроме того, невеста должна была получить драгоценности, деньги для поездки в Москву и после свадьбы два крупнейших и богатейших русских города в управление — Нов город и Псков. Для себя Юрий Мнишек потребовал денег для уплаты долгов и в управление Смоленск. Ничего не имевший самозванец был готов отдать все, лишь бы иметь надежду, что ненаглядная Ма рина станет его супругой. Поэтому 25 мая 1604 года он подписал брачный договор и начал усиленно го товиться к походу на Москву: писать грамоты в рус ские города с обоснованием своих прав на престол и разоблачением злобных происков узурпатора Б. Ф. Годунова; вербовать в свое войско донских и запорожских казаков; уговаривать польских шляхтичей поддержать его и т. д. Марина же стала мечтать о том, как станет мос ковской царицей, как накупит себе множество до рогих и красивых нарядов, которые сейчас были не по карману ее отцу-должнику, как будет коман довать несколькими сотнями придворных и слуг. В октябре 1604 года совсем небольшое войско Лжедмитрия выступило в поход. Со слезами на гла зах Марина проводила жениха и отца. Первые же действия маленького войска оказа лись успешными: некоторые приграничные город ки сдались сами, другие — после небольших во енных действий. Слава о «прирожденном царском сыне» стала быстро распространяться по террито-
рии Русского государства. Поскольку мнительный и скорый на расправу царь Борис Годунов был мно гим ненавистен, у «царевича» нашлось много сто ронников. Однако уже в декабре против горстки вояк выступило большое царское войско. Хотя пер вая битва была проиграна правительственными воеводами, осторожный Юрий Мнишек решил вернуться домой. К нему присоединились многие польские шляхтичи, не желавшие проливать кровь за сомнительные цели сомнительной личности. Лжедмитрий негодовал, но ничего поделать не мог. Вскоре около него остались только казаки и немногочисленные русские сторонники. Состо явшаяся в январе битва с царским войском была безнадежно проиграна, и «царевичу» пришлось спасаться бегством. Казалось, что все потеряно, а главное — Марина. Нам неизвестно, как отнеслась к неудачам жени ха полячка. По условиям брачного договора она должна была хранить верность жениху только год. Поэтому вместе с отцом она, скорее всего, ждала, что же произойдет дальше. А дальше начались на стоящие чудеса. Разгромленного самозванца взяли под свою защиту путивльские воеводы. Более того, они стали в спешном порядке формировать его царский двор и заняли в нем ведущие позиции. Для воевод соседних городов это стало сигналом к тому, чтобы поскорее перейти на сторону «истин ного сына Ивана Грозного», казалось, имевшего больше прав на престол, чем боярин Б. ф. Годунов. В итоге царская армия стала сражаться крайне вя ло, во многих городах поднялось восстание против московского правительства, число сторонников Дмитрия неуклонно росло. Царь Борис не выдер-
жал накала противостояния и скоропостижно скончался 13 апреля 1605 года. Это и решило судь бу престола. 20 июня москвичи радостно приветст вовали своего «законного» государя. 21 июля он был торжественно венчан на царство, узаконив свои права на царскую корону. Обо всем этом очень скоро узнали Марина и ее отец. Несомненно, они теперь могли торжество вать — ставка на «гонимого царевича» была сделана верно. Вскоре в Самборе реально смогли оценить глубину чувств Дмитрия и масштабы его щедрости. Марина получила множество драгоценных подар ков: роскошное платье, усыпанное драгоценными камнями, алмазные перстень и ожерелье, золотой венец, всевозможные безделушки из золота, сереб ра и самоцветов, дорогие ткани, меха, жемчуг в рос сыпи и т. д. Юрий Мнишек был одарен деньгами для оплаты долгов и красивым оружием. Жених требовал, чтобы невеста поскорее прибы ла в Москву и выполнила свое обещание. Однако очень осторожный Юрий Мнишек, уже побывав ший в России, вовсе не стремился туда вернуться. Наверняка он понял, что его будущий зять не был тем, за кого себя выдавал. К тому же в Польше ста ло известно, что один из наиболее знатных русских князей, В. И. Шуйский, пытался организовать за говор против Дмитрия, и только болтливость его сторонников спасла «царя». Поэтому самборский воевода написал грамоту московским боярам с просьбой письменно засвидетельствовать свою готовность служить «царскому сыну». Те поблаго дарили Юрия за помощь Дмитрию в период скита ния и борьбы за престол. С их стороны никаких сомнений в истинности нового царя не было.
Однако и это не успокоило Мнишека. Он решил подождать еще под предлогом того, что собирается принять участие в свадьбе короля Сигизмунда, ко торая должна была состояться в декабре 1605 года. К тому же поток подарков и денег из Москвы не ис сякал. Зачем же подвергать опасности жизнь свою и дочери? Все же осенью воеводе пришлось принять реше ние о поездке в далекую Московию. От польских приближенных самозванца он узнал, что у Мари ны появилась русская соперница — дочь умершего царя Бориса царевна Ксения, необычайная кра савица и умница. Брак с ней мог быть даже выго ден Лжедмитрию, поскольку мирил с многочислен ными родственниками Годуновых, некогда очень могущественными. Опытный политик Юрий Мни шек подумал, что упускать выгодного жениха до чери нельзя. Поэтому было решено еще в Польше официально закрепить права на этот брак, что можно было сделать с помощью обряда обручения. По католическим правилам он был равнозначен венчанию. С этой целью в Краков прибыл царский посла нец Афанасий Власьев, глава Посольского приказа. Он не был знатен, но уже занимался брачными де лами царской семьи (сватал Ксению Годунову), по этому именно ему было поручено это важное дело. Афанасий привез множество подарков невесте, ее отцу и польскому королю, который также собирал ся быть участником обряда вместе с сестрой Анной и сыном Владиславом. Обручение состоялось 10 ноября в специально приготовленной зале. Церемонию провел католи ческий кардинал, поскольку Марина не собиралась
менять веру — это было одним из условий брачно го договора. Обручение состояло из обмена кольца ми между женихом и невестой. Сторону жениха представлял Афанасий Власьев. По русским обыча ям, он не имел права прикоснуться к будущей госу дарыне, и это создало во время церемонии много курьезных ситуаций. Завершил все праздничный пир, во время которого невесте и представителю жениха следовало сидеть за одним столом с самим королем и его родственниками. Для русского дьяка это было небывалой честью. Между тем Власьев счел недопустимым слишком вольное поведение Марины: участвовала в танцах и была в паре не только с королем, но и рядовыми представителями польской знати, после обручения не захотела при крывать волосы, оставив их распущенными с укра шением в виде жемчужных нитей. Все это говорило о том, что будущая царица отказывалась уважать обычаи страны, в которой ей предстояло править. Афанасий Власьев полагал, что после обручения Марина отправится в Россию, но ни она, ни отец даже не начинали готовиться к поездке. Они жда ли все новых и новых подарков из Москвы, зани маясь собственными делами. Это вынудило Лжедмитрия I написать невесте письмо с упреками и наставлениями. Отныне она не имела права по являться в общественных местах без сопровожде ния родственников, ей нельзя было принимать участие в пирах, есть полагалось только дома в ок ружении женщин. Открыто проявлять приверженность католициз му также в России было нельзя, следовало ходить в православные храмы и соблюдать местные обы чаи. Это глубоко возмутило невесту, которая была
уверена в том, что не она должна подлаживаться под грубых и неотесанных русских людей, а они под нее. В результате ехать в далекую Московию ей совсем расхотелось. Однако деньги и подарки она принимала с большой радостью. На дорогу было прислано триста тысяч золотых, большую часть ко торых Юрий потратил на уплату долгов. Дары же стали еще более ценными: панагия с девяносто ше стью алмазами, цепь из червонного золота со ста тридцатью восемью алмазами, жемчужные четки, золотой ларчик с жемчужными узорами, три слитка золота, гиацинтовая посуда в золотой оправе, золо тые таз и рукомойник и многое другое. Несколько месяцев упорный Афанасий Власьев настаивал на скорейшей поездке Мнишеков в Москву. Наконец в феврале 1605 года начали упа ковывать вещи. 2 марта огромный обоз двинулся в путь. Первым ехал Юрий Мнишек с 445 сопро вождающими его лицами, далее — Марина с 251 чле ном свиты, за ней — Ян Мнишек (брат Юрия) с 107 лицами, потом — Константин Вишневецкий с 415 лицами, за ним — Николай Мнишек с 87 со провождающими, пан Тарло с женой и множество других шляхтичей, слуг и купцов. Общее число пут ников превышало две тысячи человек. Все это го ворило о том, что в одиночку Марина и ее отец ехать в Москву опасались. Путешествие оказалось долгим и утомительным из-за начавшейся весенней распутицы. К тому же русская сторона не ожидала, что польских гостей будет так много. Далеко не всех удавалось размес тить на ночлег в домах, не всем хватало продоволь ствия. Только для Марины на каждом привале бы ли построены новые домики из бревен, остальным
приходилось коротать ночь в палатках, утопавших в мокром снегу. Но в данном случае гостям прихо дилось винить только себя — в путь следовало со браться значительно раньше. Чувствовалось, что Лжедмитрий, как мог, старал ся заботиться о будущих родственниках: на всем пу ти были проложены сносные дороги, отремонтиро ваны мосты, жители населенных пунктов дарили хлеб-соль, а те, кто был побогаче, приносили более ценные подарки: меха, ткани, красивую посуду. Ма рина все это с благодарностью принимала, не зная, что, по обычаю, следовало наградить дарителей ли бо ничего не брать. Рядом со Смоленском невеста получила от жениха в подарок три богато украшен ные кареты со слюдяными окошками. Первую вез ли двенадцать белых лошадей, и она была предназ начена для самой Марины. Отец довольствовался той, в которую были впряжены десять лошадей. В последнюю сели знатные женщины. К сопровож дающим присоединилась тысяча русских дворян, и ночлег стал еще более проблематичным. К тому же у Марины вскоре появилось серьезное осложнение — она не могла есть слишком тяжелые для ее слабого желудка блюда. Пришлось питаться отдельно и только тем, что готовили ее повара. Все неприятности с трудом скрашивали многочислен ные подарки, которые постоянно прибывали от жениха: золотые украшения с драгоценными кам нями, нитки жемчуга, всевозможные побрякушки и, наконец, целый табун породистых лошадей. В Можайске по просьбе Лжедмитрия Юрий Мни шек первым отправился в столицу, чтобы помочь организовать достойную встречу польских гостей. Марине же было предложено на несколько дней
задержаться в городе, а потом отдохнуть в загород ной резиденции Большие Вяземы, красиво отстро енной еще царем Борисом. Последний ночлег состоялся в палаточном го родке у самой Москвы. Огромные шатры поразили всех размерами, формами (некоторые были похожи на многоглавые дворцы, другие — на крепостные стены с башнями) и богатой отделкой. 2 мая состоялся парадный въезд в Москву. Снача ла гостей встретила почетная свита, состоявшая из нескольких тысяч конных дворян и стрельцов в па радных одеждах. Потом им подали новые экипа жи — для Марины украшенную серебром царскую карету с гербами, которую везли двенадцать серых в яблоках лошадей. В ней находились живые иг рушки — маленький арапчонок с обезьянкой. На конец все увидали тысячи горожан в ярких и краси вых одеждах, рассыпавшихся на лугах у стен города. Марина, не отличавшаяся особой красотой, по скольку была мала ростом, тщедушна, с мелкими чертами лица, решила поразить будущих поддан ных великолепием своего наряда. Она надела белое атласное платье, сшитое на французский манер, с узким лифом и широкой юбкой на кринолине, и богато расшитое жемчугом и драгоценными кам нями. Волосы она распустила, несмотря на запрет, и украсила их алмазным венцом и жемчужными нитями. На ярком весеннем солнце все это сверка ло и переливалось, а сама она напоминала дивный заморский цветок. Члены свиты в одежде из зеле ного бархата с золотой отделкой очень хорошо от теняли белизну ее наряда. Несомненно, вид царской невесты поразил москвичей, считавших, что самым нарядным цве-
том может быть только красный и что женские пла тья должны быть просторными и многослойными. Дав всем вдоволь налюбоваться своей необычной внешностью, Марина села с фрейлинами в карету и въехала в Москву. По обычаю, жених не имел права встречать ее, но Лжедмитрий тайно появлял ся, чтобы самому расположить встречающих. Он даже решил изменить сложившиеся правила, по которым въезд почетной гостьи в Кремль должен был сопровождаться колокольным звоном, — Мари ну приветствовали музыканты, разместившиеся на особом помосте у крепостных стен. Однако сразу принять невесту в своем дворце он не решился. До свадьбы ей полагалось жить с его матерью (ее роль мастерски исполняла Мария — Марфа Нагая, мать настоящего царевича Дмитрия). Поэтому Марину сразу же повезли в Вознесенский монастырь, где были покои Марфы, постриженной в монахини после гибели настоящего Дмитрия в 1591 году. Бывшая царица ознакомила польскую гостью с обязанностями жены русского монарха, рассказа ла о придворном этикете и показала, как следовало вести себя в православном храме. Свадебная цере мония была назначена на 8 мая, поэтому времени для овладения чуждыми обычаями было не так уж много. Из всего услышанного Марина сделала вы вод, что участь русской царицы была совсем неза видной. Она должна была жить в отдельных поко ях, редко появляться на людях, не имела права участвовать во всеобщих празднествах, пирах, при емах и т. д. и обязана была постоянно рожать детей и руководить работой мастерских по производству одежды и белья для членов царской семьи, следить за прачками, огородниками и другими служителя-
ми дворца, занимавшимися организацией госуда рева быта. Все это было неинтересно и обременительно для свободолюбивой польской девушки, склонной ко всевозможным развлечениям. Ведь на ее родине для женщин не существовало запретов на участие в празднествах и увеселениях. Поэтому Марина твердо решила после свадьбы все кардинально из менить при русском дворе. Пока же ей приходилось для видимости уважать обычаи чужой страны. В ночь перед свадьбой ее перевезли в особых санях в царский дворец, заново отстроенный Лжедмитрием. Конечно, он не походил на величественные польские замки, хотя и был достаточно красив: внутренние покои обиты шелковыми тканями, парчой и бархатом, на полу персидские ковры, пе чи отделаны изразцами и серебряными решетками, двери — позолоченными украшениями. Покои Марины переходом соединялись с помещениями лжецаря и с парадными залами в старой каменной части дворца. Кроме того, там было много потай ных дверок и ходов, позволявших незаметно поки дать дворец. Утром под колокольный звон началась празднич ная церемония. На этот раз Марине пришлось на деть русское платье из вишневого бархата, обильно расшитое самоцветами. Волосы ей разрешили рас пустить, но сверху следовало накинуть тонкое по крывало. Голову венчал алмазный обруч, стоивший целое состояние — семьдесят тысяч рублей. Чтобы не соблюдать множества русских обрядов, ведущих начало еще с языческих времен (укручивание неве сты, чесание гребнем и т. д.), Лжедмитрий объявил русской знати, что первой церемонией будет венча-
ние его будущей жены на царство. Ранее никогда этого не было, поскольку царские жены самостоя тельного политического значения не имели — ти тул получали после свадьбы и лишались его после смерти мужа. Марине же дали право быть царицей и без мужа. Обряд венчания ее на царство был та ким же, как для наследников престола. Патриарх возложил ей на голову «шапку Мономаха», надел бармы и дал в руки скипетр. После этого прошла достаточно скромная свадебная церемония, на ко торой присутствовал лишь узкий круг родственни ков. После нее по приказу Лжедмитрия опять же началось небывалое — всех представителей знати и царского двора обязали на кресте дать клятву вер ности новой царице. Это, по мнению самозванца, должно было остановить русских людей от измены. Однако скоро выяснилось, что нрав новых под данных очень переменчив. Твердо усвоив, что лож ному царю можно давать только ложные клятвы, они довольно быстро забыли свои обещания. Пока же Марина и Лжедмитрий упивались влас тью. В день свадьбы они решили не устраивать мно гочасовой пир и вскоре уединились во дворце, воз можно в обществе лишь польских родственников. Чтобы не раздражать русскую знать, те проникли туда тайно. Многолюдный пир был устроен на следующий день в Грановитой палате, хотя это не полагалось делать, поскольку данный день был пятницей, то есть постным днем. По приказу Лжедмитрия блюда были самыми разнообразными, в том числе и из дичи и мяса. Была даже любимая им теляти на, которую русские люди вообще не употребляли в пищу. Правда, соблюдая местные обычаи, моло-
дые были в русских нарядах. Однако уже на следу ющий день, который назывался княгининым, Ма рина решила устроить все на свой лад. Она наря дилась в польское платье с узким лифом, мужу повелела надеть гусарский наряд, совсем не подхо дящий для царя, приказала устроить балкончик для польских музыкантов, чтобы во время застолья иг рала веселая музыка. Представителей русской знати все это шокирова ло. Заметив их реакцию, молодая царица, задумав шая все переменить при дворе, на следующий день вообще почти никого из русских не пригласила. Ее повара приготовили польские блюда, слуги накры ли так, как это делалось у нее дома, — с тарелками, ножами и вилками (по русскому обычаю того вре мени, на стол ставились только приправы, есть же приходилось руками, держа куски мяса или рыбы на весу). Когда же все насытились, начались танцы, при этом сама царица танцевала не только с мужем, но и с польскими шляхтичами. Об этом узнали представители русской знати и страшно возмути лись. Было ясно, что новая государыня задумала перестроить русский быт на свой манер, порушить старину, попрать православную веру и даже раздать всю страну своим многочисленным родственни кам. Допустить этого было нельзя. Заговор, тайно готовившийся В. И. Шуйским, стал обретать все новых сторонников. На этот раз его участники твердо держали рот на замке. Марина со своими фрейлинами ни о чем не по дозревала. Она от души веселилась, наслаждалась властью над влюбленным мужем и огромной стра ной. Чтобы свадебные торжества стали еще более увлекательными, она задумала устроить маскарад.
Для этого вместе с дамами занялась изготовлением масок и карнавальных костюмов. Естественно, для патриархального русского общества это выгля дело чем-то кощунственным и даже бесовским. Поэтому Шуйский решил, что дольше откладывать переворот нельзя. Ранним утром 17 мая по всему городу разнесся перезвон колоколов. Это считалось вестником ка кого-то несчастья. Под предлогом сообщения о нем группа бояр ворвалась во дворец, охраняе мый лишь горсткой наемников. Женитьба и беско нечные празднества приступили бдительность Лжедмитрия, поэтому заговорщикам удалось суще ственно уменьшить число стражников. Они быстро перебили всех сопротивляющихся и стали искать самозванца. Тот бегал по покоям как заяц, не зная, где найти спасение. Предупрежденная об опаснос ти Марина тоже в страхе заметалась, ища укром ный уголок. Ей показалось, что в темном подвале ее никто не найдет, но грозные голоса зазвучали повсюду. Тогда Марина побежала наверх к фрей линам, на лестнице она столкнулась со своими врагами, но те ее не узнали — без роскошных на рядов она была настоящей дурнушкой. В покоях она с ужасом узнала, что все красивые полячки изнаси лованы и ограблены, а ддя нее самой единствен ным местом спасения остались пышные юбки пре старелой гофмейстерины, на честь которой никто покушаться не стал. Только к вечеру старшие бояре начали наводить во дворце порядок. Трясущаяся от страха Марина с ужасом узнала, что ее муж убит. Теперь его назы вали только вором и расстригой Гришкой Отрепье вым. Сама она лишалась всех прав на царскую
корону и вместе с родственниками была арестова на. Все ее драгоценности и наряды, даже собствен ные, которые она привезла из Польши, конфиско вали. Начались допросы, во время которых бояре требовали от всех сознаваться в том, что они были участниками самозванческой авантюры и помога ли Отрепьеву обманывать русских людей и бороть ся за московский престол. Возможно, Марина с отцом знали, что «царевич Дмитрий» не был настоящим сыном Ивана Грозно го, но говорить об этом они не стали. Более того, Юрий Мнишек даже попытался обвинить бояр в том, что они сами ввели его в заблуждение, ут верждая в ответной грамоте, что Дмитрий — истин ный царский сын. Все разбирательства закончились тем, что часть малознатных поляков отправили на родину, а Мари ну с родственниками отправили в ссылку подальше от Москвы. Сама она с отцом оказалась в Ярославле, брат Николай — в Ростове, князь Вишневецкий — в Костроме и т. д. На месте их поселили в специаль но отстроенном доме за высоким забором. Какиелибо контакты с местными жителями были запре щены. Охранять пленников поручили приставу с несколькими десятками стрельцов. Они же долж ны были обеспечивать их продовольствием, но не в слишком большом количестве. Оказавшись в таких неприглядных условиях, Ма рина чуть было не впала в отчаяние. Ей очень захо телось домой, в Самбор. Правда, отец, как мог, уте шал ее, уверяя, что король Сигизмунд не допустит, чтобы его подданные долго находились в русском плену, и поможет им освободиться. Уже осенью 1606 года в Ярославль стали приходить слухи о том,
что «царь Дмитрий» спасся и вновь собирается ид ти с большим войском на Москву. Это вселяло на дежду на скорое освобождение и возвращение бы лого величия и богатства. Ведь Дмитрий не мог так скоро забыть свою любимую женушку. Вскоре охрана польских пленников стала еще бо лее пристальной, а рацион питания — более скуд ным. Становилось ясно, что около Москвы проис ходили какие-то важные события. Не вьщержав состояния неизвестности, некоторые члены свиты Марины сбежали. Сама бывшая царица боялась отправиться на поиски якобы спасшегося мужа, поскольку стояла суровая зима и можно было за плутать в бескрайних русских лесах и заснеженных равнинах. К Рождеству охрана пленников ослабла, поскольку часть стрельцов также сбежала, почти перестали давать еду. В результате Юрий Мнишек добился у пристава разрешения самостоятельно по купать продукты на местном рынке. Из-за плохого питания и холодов многие поляки заболели: кто надсадно кашлял, кто страдал от боли в горле, кто метался в жару. Марину все эти напасти миновали, хотя особо крепким здоровьем она не отличалась. Только к весне толожение улучшилось. От путников уда лось узнать, что войско «царя Дмитрия» потерпело под Москвой поражение и отошло к Калуге. При мечательно, что после этой печальной вести при став начал больше заботиться о пленниках. Им ста ли давать все необходимое: мясо, молоко, яйца, овощи, сено для лошадей и дрова. Пленники согре лись, откормились и повеселели. Некоторые шлях тичи даже познакомились с местными жителями и стали устраивать частые совместные застолья,
которые нередко заканчивались потасовками. Юрий Мнишек вошел в дружеские отношения с местным воеводой и проводил с ним время в беседах и пирах. Молодые девушки из свиты Марины нашли себе женихов в окружении ее отца, в результате было сыграно несколько свадеб. В конце концов как-то незаметно все привыкли к новой жизни и даже находили ее не такой уж пло хой — ни о чем не приходилось заботиться: еду и напитки исправно поставляли приставы, ярославцы были достаточно дружелюбны и гостепри имны. Некоторые занялись рыбалкой и с удоволь ствием лакомились великолепной волжской рыбой с черной икрой. Из Москвы приходили самые противоречивые известия. По одним — «царь Дмитрий» был оконча тельно разбит и бежал назад в Польшу, по другим — В. И. Шуйский был на грани разгрома. Что из этого было правдой, никто не знал, но это уже и не волно вало так сильно, как раньше. Больше огорчило дру гое — часть пленников отправили дальше на север, в Вологду, и умер отец Бенедикт, который был для всех мудрым наставником и утешителем. Зимой 1607/08 года стало окончательно ясно, что «царь Дмитрий» жив и собирает новое войско. Вес ной он начал с В. И. Шуйским ожесточенную борь бу и во всех сражениях одерживал победу. Охрана ярославских пленников окончательно ослабла, и можно было даже бежать, но этому мешала широ ко разлившаяся Волга. К тому же многие стали опа саться каких-либо перемен в своей жизни, очень спокойной и размеренной. Наконец в мае из Москвы прибыл царский го нец, который сообщил, что Марине с отцом следу-
ет вновь собираться в путь — в столице их ждали польские послы, которые должны были отвезти их на родину. На этот раз дорога не заняла много вре мени — Шуйский хотел как можно скорее изба виться от опасных пленников. Новый Лжедмитрий все ближе и ближе продвигался к Москве, признание Мариной его истинности было очень опасным. Юрий Мнишек, поняв, что положение царя Ва силия Шуйского непрочно, стал диктовать ему свои условия: вернуть разграбленное имущество, освободить всех членов его свиты и т. д. Наконец договорились, что в октябре вместе с послами все пленники отправятся домой. Но сделать это при шлось уже в августе, поскольку около столицы об разовался Тушинский лагерь «царя Дмитрия». Марина понимала, что совсем рядом находится тот, кто может вернуть ей все, но Шуйский не дол жен был заподозрить ее в желании связаться с «му жем». Ведь за это она могла поплатиться головой. Чтобы усыпить бдительность царя, она даже покля лась, что отказывается от своего высокого титула и никогда не будет предъявлять права на москов ский престол. После этого ей с отцом позволили выехать по северной дороге по направлению к Польше. Сопровождала их тысяча стрельцов. Но доехать удалось только до города Белая. Около города на кортеж напали сторонники нового само званца и предложили им отправиться в Тушино. Естественно, Марина с радостью согласилась. Те перь она твердо верила, что ее любящий муж жив. Весело напевая, она пересела в присланную для нее карету и в приподнятом настроении отправилась в обратный путь.
Однако очень скоро она узнала, что причин для особой радости нет. Один из спутников шепнул ей, что в Тушине ее ждет совершенно незнакомый че ловек. Это известие очень озадачило и Юрия Мнишека. Вновь он с дочерью оказывался в центре опасной авантюры. Поэтому сразу ехать в Тушино он отказался и решил сначала вступить в перегово ры с новым самозванцем. Ведь не могла же Марина стать женой совершенно чужого человека? К тому же исход его борьбы с Шуйским был неясен, а это означало, что вновь жизнь дочери и его собствен ная подвергались опасности. Почти неделю Мнишеки отказывались встре титься с мнимым мужем и зятем, вызывая всякие толки среди простого воинства, думающего, что служат прежнему «царю Дмитрию Ивановичу». На конец договорились, что Марина станет настоящей женой самозванца только после захвата Москвы, Юрий же получит триста тысяч рублей для покры тия своих убытков. Однако ни одно из условий ЛжеДмитрий II не выполнил. Денег у него не было, а притворяться, что он настоящий муж Марины, он не хотел. В результате Юрию пришлось отправить ся домой ни с чем, Марине же — тайно обвенчать ся с самозванцем. Вскоре она выяснила, что новый муж ни в чем не был похож на прежнего. К ней он не испытывал ни каких чувств, поэтому относился без почтения, бы вал груб и очень скуп. На ее содержание не выделя лось почти никаких средств, поэтому ей было нечем платить даже слугам, и они разбежались. Не на что оказалось купить даже приличную одежду и хоро шую еду. Пришлось ей, «московской царице» (она требовала, чтобы так ее называли окружающие),
писать отцу униженное письмо с просьбой прислать ткань на летнее платье, вино и копченую лососину. К тому же положение Лжедмитрия II было очень непрочным. Многие догадывались, что на самом деле он был безродным бродягой, объявленным ца рем разжигателями новой самозванческой авантю ры. На роль Дмитрия он подошел лишь потому, что никто его не знал, издали он мог сойти за первого самозванца и, как тот, умел говорить витиевато со ссылками на Священное Писание. Последнее про изводило сильное впечатление на простых воинов и казаков, составлявших главный костяк тушинско го войска. Однако представители знати не желали оказывать почтение бродяге и часто его унижали. Это приводило «царика» в дурное расположение ду ха, и свой гнев и злобу он вымещал на Марине. Словом, в Тушине жизнь многострадальной по лячки оказалась даже хуже, чем в Ярославле. Но от чаиваться она не стала, постепенно входя во вкус отчаянной борьбы за власть. Невзгоды не сломили Марину, а лишь еще больше закалили ее достаточ но твердый характер. Постепенно она даже овладе ла искусством повелевать людьми. Поэтому, когда в декабре 1609 года выяснилось, что постоянно бо явшийся измены ЛжеДмитрий тайно бежал, пере одевшись в крертьянское платье, «московская ца рица» не пала духом и не растерялась. Она стала собирать отряд казаков, который мог бы защитить ее от всех врагов. К этому времени выяснилось, что в борьбу за московский престол вступил и король Сигизмунд III, пожелавший воспользоваться слабостью Руси, раздираемой двоевластием и междоусобием. Он подошел к Смоленску и стал призывать всех
польских сторонников Лжедмитрия II примкнуть к нему. В Тушинском лагере таких желающих на шлось достаточно много, и вторая столица стала на глазах разваливаться. Оставаться здесь было опас но, и Марина с казаками отправилась в Дмитров, где стоял гетман П. Сапега, еще не решивший, кому служить. Тушинская царица хотела склонить его на свою сторону и убедить сражаться за ее собственные права на престол. Возможно, этот план удался бы, но к Москве уже подошли войска М. В. СкопинаШуйского вместе со шведскими наемниками. Они осадили Дмитров и попытались вновь захватить Марину в плен. Видя отчаянность своего положе ния, она заявила казакам, что готова дать битву про тивникам. Надев мужской кафтан, с саблей на боку, она лихо вскочила на коня и бросилась в бой. Три сотни казаков поддержали ее и позволили вырвать ся из окружения. Тогда же стало известно, что «царь Дмитрий» обосновался в Калуге, где местные жители признали его своим государем и оказали всяческую поддерж ку. Из Тушина туда прибыли и его русские сторонни ки вместе с касимовским ханом Уруз-Магометом и татарами. Марина решила, что вместе с «мужем» ей будет легче бороться за власть, и тоже отправи лась в Калугу. На этот раз встреча супругов оказалась по-насто ящему теплой и радостной. Невзгоды и общие цели их сблизили. А калужане были настолько гостепри имными, что окружили свою «царицу» заботой и вниманием. Ей построили красивый терем, при ставили множество прислужниц, дали денег на на ряды и украшения. Конечно, все это не могло срав ниться с роскошной жизнью в Кремле, но было во
много раз лучше, чем в Ярославле и Тушине. К тому же здесь Марине оказывали по-настоящему цар ские почести, что было особенно приятно гордой и честолюбивой полячке. Единственно, что запре щал ей муж, — насаждать польские обычаи и демон стративно показывать приверженность католичес кой вере. Сам он постоянно убеждал своих русских сторонников, что очень чтит православную веру и всегда будет ее защищать от католика Сигизмунда III. Его лозунг был прост и ясен: «Не позволим католической ереси расползтись по русской земле и не дадим королю ни кола, ни двора». Среди про стых людей и православного духовенства эти слова находили отклик. Марине пришлось распрощаться со своей шля хетской спесью. Забыла она и о том, как хотела на вязать русским людям польские обычаи. Теперь она носила русскую одежду и исправно посещала пра вославный храм. Это было очень кстати, поскольку вскоре оказалось, что она беременна. Значит, у «ца ря Дмитрия Ивановича» должен был появиться на следник, в то время как его соперник В. И. Шуй ский оставался бездетным. К лету 1610 года положение царя Василия стало просто катастрофическим. Всеми любимый полко водец-освободитель М. В. Скопин-Шуйский вне запно скончался, щпоползли слухи, что он был от равлен по приказу завистливого царя. Смоленск упорно осаждал польский король Сигизмунд, пред лагавший русской знати своего юного сына Влади слава в качестве более достойного государя, чем малопопулярный престарелый Шуйский. Многие северо-западные земли, включая Псков, подчиня лись Лжедмитрию II.
Судьбу Василия Ивановича окончательно реши ла проигранная им Клушинская битва. К Москве двинулся и победитель — польский гетман Жолкевский, и соперник — ЛжеДмитрий II. На этот раз Марина подумала, что у ее мужа по явился реальный шанс овладеть царским престо лом, — ведь защищать Москву было некому. В сто лице обстановка накалилась до такой степени, что группа дворян ворвалась во дворец и свела царя Ва силия с престола, а через несколько дней он был пострижен в монахи, чтобы никогда не иметь права снова надеть царскую корону. Лжедмитрий решил, что теперь у него нет сопер ников, и с войском обосновался в Коломенском, ожидая вестей от своих московских сторонников. Однако его счастье оказалось переменчивым. За хватившие власть в Москве семь бояр заключили соглашение с гетманом Жолкевским. Они пообе щали ему возвести на престол королевича Влади слава, а взамен попросили отогнать от города Лжедмитрия. Поляк ударил по войску самозванца и заставил его вновь вернуться в Калугу. Неудача озлобила «царя Дмитрия». Он стал ис кать виновников в своем окружении. Выяснилось, что его союзник, касимовский хан Уруз-Магомет, собрался перейти на сторону польского короля и даже ездил к тому под Смоленск. Вместе с собой он хотел увести всех татар, входивших в калужское войско. Не желая слушать никаких объяснений, са мозванец публично казнил хана-изменника. Как потом оказалось, он этим подписал смертный при говор и себе. Окружавшие хана татарские князья затаили зло бу на Лжедмитрия. Они прекрасно знали, что
«царик» — безродный бродяга, волею случая ока завшийся претендентом на московский трон. Рас правляться со знатным ханом он не имел никакого права. Поэтому при удобном случае они решили на нести самозванцу смертельный удар. Марина же, готовясь стать матерью, ни о чем не подозревала. Она старалась ни о чем плохом не ду мать, не волноваться, побольше спать и гулять. В ее окружении появилась повивальная бабка, будущие мамки и няньки ребенка, подбиралась подходящая кормилица. Девушки-мастерицы шили одеяльца, подушечки, колыбельки, которые в то время дела лись из тканей и подвешивались к потолку на ве ревке. Ни о чем не подозревал и Лжедмитрий. Утром 11 декабря он, как обычно, отправился в ближай ший лес поохотиться на зайцев. С собой взял лю бимца Петра Урусова и небольшую охрану. Увлек шись погоней, самозванец не заметил, как оказался далеко/от сопровождающих. Рядом был только Пет?г Внезапно тот выхватил ружье и выстрелил в своего господина. Когда Лжедмитрий упал с ло шади, татарин подъехал и саблей отсек ему голову, приговаривая: «Я покажу тебе, как топить в реке та тарских князей и угощать плеткой». Затем он снял с тела богатую одеждй захватил коня и умчался по направлению к Крымэд Слуги не сразу обнаружили тело Лжедмитрия. Один из них тут же поскакал в Калугу, чтобы сооб щить о несчастье. Первой узнала Марина, которая приказала поднять по тревоге войско и горожан. Начали бить в набат, палить из пушек и хватать всех татар, которые даже не знали о заговоре Урусова и не были виноваты. Всех их сразу же зарубили саб-
лями. После этого почетный эскорт отправился в лес. Тело самозванца обмыли, пришили к нему голову, одели в царские одежды и на траурной по возке привезли в город. После этого его поместили на помосте в местном храме, чтобы все желающие могли с ним попрощаться. Громче всех рыдала безутешная Марина, для ко торой будущее вновь становилось очень туманным, полным бед и опасностей. От всех переживаний на чались преждевременные роды. Но родившийся мальчик оказался здоровым и крепким. В честь мнимого деда его нарекли Иваном и крестили по православному обряду. Ведь именно он мог стать претендентом на русский престол, поэтому ни у ко го не должно было возникать предположений, что он иноверец или еретик. Поначалу окружение Лжедмитрия согласилось служить его вдове. Главным ее покровителем стал молодой казачий атаман и тушинский боярин Иван Заруцкий. Чтобы быть ближе к Марине, он постриг в монастырь свою жену, а сына сделал стольником при дворе «царевича» Ивана. Он надеялся, что в случае успеха станет всесильным временщиком при малютке государе. Вскоре оказалось, что успокаиваться рано. Мос ковские бояре настойчиво требовали, чтобы все русские люди присягнули королевичу Владиславу. Их уговорам поддались и калужане. Оставаться в резиденции Лжедмитрия для Марины и Ивана стало смертельно опасно. Тогда вдова решила обра титься за помощью к своему брату Станиславу, на ходившемуся в ставке короля под Смоленском. Но тот ответил, что Сигизмунд отказывается при знавать права Марины на московский престол
и требует, чтобы она вернулась на родину. Для со держания ей будут выделены два города — Самбор и Гродно. Естественно, гордость «московской царицы» бы ла очень уязвлена. Ведь она была официально вен чана на царский престол, ей неоднократно клялись в верности русские люди. Правда, Заруцкий убеж дал ее не впадать в отчаяние, поскольку не все еще потеряно. Многие городовые воеводы не хотели служить польскому королевичу, который отказы вался принять православие. На борьбу с поляками их воодушевлял сам патриарх Гермоген, имевший в русском обществе большой авторитет. В начале 1611 года в стране стало формироваться антиполь ское народное ополчение. Марина с Заруцким решили, что стоит к нему примкнуть, поскольку с его помощью вновь появ лялся шанс оказаться на престоле. Новым местом пребывания Марины и Ивана стала Коломна. За руцкий с другими боярами Лжедмитрия II влился в Первое ополчение. В апреле им удалось отбить у польского гарнизона часть территории столи цы — Белый город. На совете всей рати было избра но временное правительство, в которое вошли ту шинский боярин Д. Т. 1!Ьубецкой, И. М. Заруцкий и рязанский воевода П. 1у. Ляпунов. Поскольку среди ополченцев было много каза ков, служивший в Тушине Заруцкий стал уговари вать их провозгласить новыми государями Ивана и Марину и для этого активизировать борьбу с по ляками. Однако этому воспротивился П. П. Ляпу нов, который полагал, что сын «Вора» (так он назы вал Лжедмитрия II) и его вдова не могут возглавлять великое Русское государство. Более подходящим
претендентом на трон, по его мнению, мог быть шведский королевич Карл-Филипп, которому при сягнули новгородцы. Чтобы избавиться от рязанского воеводы, Заруцкий настроил против него казачью верхушку, и тот был зарублен. Теперь, казалось, путь к престолу для Марины и ее сына расчищен. Однако новым их противником стал патриарх Гермоген. Он публич но заявил, что проклял «Воренка», так стали назы вать Ивана, а проклятый ребенок не может быть возведен на царский трон. Более того, патриарх стал называть ополченцев казачьим войском, лишь грабившим мирное население, и обратился ко всем патриотам вновь собраться и начать борьбу не только с поляками, но и с разбойничающими каза ками. По его призыву в конце 1611 года в Нижнем Нов городе начало формироваться Второе ополчение под руководством земского старосты Кузьмы Ми нина и воеводы Дмитрия Пожарского. Весной ополчение прибыло в Ярославль и стало призывать в свои ряды всех жителей северных городов. Его ру ководители, как вскоре оказалось, также не желали возводить на престол Марину с сыном. Д. М. По жарский больше склонялся к кандидатуре Кар ла Филиппа и даже отправил в Новгород свое по сольство. И. Заруцкий не мог с этим смириться и подговорил нескольких казаков убить Пожарско го. Однако они были разоблачены и схвачены. Летом 1612 года пришло известие, что к Москве Движется большое польское войско под руководст вом гетмана Хоткевича для разгрома Первого опол чения. Д. Т. Трубецкой тут же связался с Пожарским и попросил у него помощи. Заруйский понял, что
ему следует поскорее отойти от столицы, так как Пожарский вряд ли простил бы его за покушение на свою жизнь. Взяв Марину с сыном из Коломны, Заруцкий решил обосноваться на богатой Рязанщине. Темзременем объединившимся ополченцам уда лось разбить Хоткевича, а в конце октября 1612 го да польский гарнизон был окончательно разгром лен и Москва освобождена. Победители созвали избирательный Земский собор, который 21 февра ля 1613 года провозгласил новым царем Михаила Федоровича Романова, двоюродного племянника царя Федора Ивановича. Это навсегда лишало Марину возможности стать реальной московской царицей. Но отчаи ваться она не стала. Россия была огромной стра ной, и, по ее мнению, где-нибудь всегда можно было найти безопасное место. Вспомнилось, что когда-то еще Лжедмитрий II планировал обосно ваться в Астрахани, где воеводствовал верный князь И. Д. Хворостинин. Туда беглецы и решили направиться, предварительно ограбив гостепри имную Рязанщину. К этому времени новый царь, Михаил Федоро вич, взяв власть в свои руки, повелел окончательно разгромить всех протмников, в том числе и Мари ну с Заруцким. Против них было отправлено вой ско во главе с князем И. Н. Одоевским Меньшим. Активным его помощником стал воевода Мирон Вельяминов. Они нанесли ощутимые удары по сто ронникам Заруцкого и гнали его все дальше на юг. Около Воронежа состоялось крупное сражение, обескровившее полки беглецов. Но уже в донских степях преследователи остановились и приняли ре шение на юг не идти.
В казачьем крае Заруцкий почувствовал себя вполне безопасно и стал вербовать новых сторонни ков. Марина же мечтала только об одном — обрести надежную крышу над головой. Ведь ей приходилось заботиться не только о себе, но и о малютке сыне. В этом отношении Астрахань оказалась вполне под ходящим местом. Горожане ничего не знали о собы тиях в Москве и были уверены, что там все еще хо зяйничают поляки, которым они служить не желали. Поэтому они радушно приняли вдову с сыном свое го государя Лжедмитрия и согласились считать ее своей правительницей. Так было провозглашено от дельное Астраханское царство. Заруцкий, не желавший делить власть с Хвороетининым, попросту расправился с воеводой и на чал беззастенчиво грабить население. Он дошел до того, что забрал из местного собора серебряное па никадило и из него приказал выковать для себя стремена. Марина все свое время посвящала воспитанию ребенка. Заботясь о его покое, она запретила ран ним утром и поздним вечером звонить в колокола. Все это не вызывало у астраханцев симпатий к но вым государям. Желая упрочить свое положение, Марина обрати лась за поддержкой к персидскому шаху и даже предложила ему взять Астрахань под свой протекто рат. Но дальновидный шах не захотел из-за какой-то неведомой «московской царицы» портить отноше ния с законным государем Михаилом Федоровичем. Поэтому он арестовал посланцев Марины и отдал их русским посламдояразбирательства. В Москве стало ясно, что по Астрахани следует нанести окончательный удар и ликвидировать этот 4 Дворцовые тайны
очаг крамолы. К тому же дошли слухи, что Заруцкий уговорил ряд ногайских князьков перейти на его сторону, планируя совершить грабительский набег на Самару и Казань. Поэтому весной 1614 го да из Москвы выступило войско под началом все того же князя Одоевского. К этому времени обстановка в Астрахани окон чательно обострилась. Стало известно не только о походе правительственных войск, но и о том, что терский воевода П. Головин с отрядом из семисот стрельцов решил арестовать «воров», то есть Ма рину с Иваном Заруцким. Жители заволновались: одни стали покидать город, чтобы не оказаться в гуще сражений, другие, напротив, захотели соб ственноручно схватить своих государей. В этой опягиод схттуяттми Марина приняла решение бежать из города, хотя Заруцкий уговаривал ее дать бой. И все-таки решили бежать. В дорогу собрали са мое ценное, и 12 мая 1614 года на нескольких су дах вышли в море. Самым безопасным показалось войти в устье Яика (Урала) и укрыться на какомнибудь острове. Однако Марина не знала, что да же в безлюдной мест^сти повсюду есть глаза и уши. Местные жители сЬобщили об их убежище Одоевскому, уже обосновавшемуся в Астрахани (горожане сдались ему без боя). Тот отправил от ряд из ста стрельцов, и уже 23 июня беглецы стали пленниками. Под усиленным конвоем их отвезли в Москву на суд. Всех «воров» признали виновными в антипра вительственных действиях, крамолах и грабежах. Заруцкого, как самого виновного, посадили на кол. Сына Ивана, которому не было и четырех лет,
повесили. Побоялись, что всегда могут найтись лихие люди, которые попытаются посадить его на престол или поднять восстание якобы в его инте ресах. Марину, как женщину и знатную шляхтянку, каз нить не стали. Ее заточили в каменной тюрьме, где она вскоре умерла либо от горя, либо от яда, либо от угарного газа. Способов быстро свести в могилу узников в то время было очень много. Так бесславно закончилась бурная жизнь гордой полячки, мечтавшей на свой лад перекроить всю Россию, а в итоге забывшей и родину, и своих близ ких, не пожалевшей даже малютку сына в ожесто ченной борьбе за власть.
4*
Жена полуцаря
Еще одна малоизвестная царица XVII века — Ма рия Петровна Буйносова-Ростовская. Она была женой второго выборного царя, Василия Иванови ча Шуйского, прозванного в народе полуцарем. В течение всего периода его четырехлетнего прав ления на престол претендовал якобы спасшийся «царь Дмитрий Иванович», бывший на самом деле вторым самшванцем Лжедмитрием. Страна оказа лась поделенной надвое, поэтому обоих государей в народе прозвали полуцарями. Лжедмитрий II правил в Тушине, В. И. Шуйский — в Москве. Ни тому, ни другому не удалось победить друг друга, судьбу их решили сами подданные, которым на доело бесконечное кровопролитие и междоусобие. Поэтому конец обоих бьиълечален. Царица Мария Петровна полностью разделка трагическую участь своего мужа. Точная дата рождения Марии Петровны 24 нояб ря (в этот день отмечалась ее память в Новодевичь ем монастыре), а год неизвестен, и можно предпо ложить, что на свет она появилась около 1590 года, поскольку женой царя стала в январе 1608 года. В детстве и юности она носила другое имя — Екате рина, но из-за того, что прежние государыни таким
именем не назывались, она по просьбе жениха сме нила его на более традиционное Мария. Отцом будущей царицы был знатный князь Рю рикович Петр Иванович Буйносов. Он принадле жал к роду ростовских князей, которые несколько веков владели Ростовским княжеством и только в конце XV века потеряли его и перешли на службу к московскому государю Ивану III. В XVI веке род ростовских князей стал очень разветвленным, по этому у многих появились самостоятельные фами лии, возникшие из прозвищ предков: Буйносовы, Катыревы, Лобановы, Бахтеяровы и др. Буйносом прозывался Иван Александрович Хохолков, а его потомки уже стали Буйносовыми. Хотя Петр Иванович Буйносов был достаточно знатен, государеву службу ему пришлось начинать в 1573 году с должности городового воеводы в ма ленькой приграничной крепости Алатырь. Иван Грозный не любил родовитых князей и к своему двору их не приближал. Только после воцарения в 1584 году Федора Ивановича П. И. Буйносов стал полковым воеводой и начал служить в войске, обо ронявшем южные границы страны. Семья князя предположительно жила в родовом имении в Вотской пятине, которое было пожалова но его предкам взамен Ростовской земли. Екатери на была не единственным ребенком — у нее был старший брат Иван и две младшие сестры, Мария и Пелагея. Их воспитанием занималась мать. Изве стно лишь ее имя — Мария Ивановна. Скорее все го, она тоже была знатного рода, поскольку князья в то время не женились на простолюдинках. В ран нем возрасте дети обычно получали домашнее об разование. Их учителями были родители, мамки
и няньки. Но в конце XVI века Петру Ивановичу был пожалован чин думного дворянина, и семья переехала в столицу. Там выстроили большой дом с множеством хозяйственных построек, садом и огородом, правда, не в центре, где уже не было свободных мест, а на территории Белого города. С этого времени дети стали получать знания уже от более квалифицированных педагогов из числа сто личного духовенства и подьячих. Все знали, что царь Борис Годунов ценит знающих людей, владе ющих всевозможными науками. При царском дворе воинские таланты Петра Ива новича были оценены по достоинству. Во время Сер пуховского похода царя в 1598 году ему доверили ко мандовать всей артиллерией. В следующем году он один из главных воевод охранных полков, стоявших на берегу Оки. Б. Ф. Годунов любил титулованную знать, поэтому в 1603 году П. И. Буйносов получил боярский чин и начал заседать в Боярской думе. Бо лее того, он вскоре вошел в ближний царский круг, став непременным участником различных званых обедов, приемов иностранных гостей, праздников. Высокое положение отца дало возможность стар шему сыну Ивану начать службу не с воеводства на окраине государства, а с почетной должности столь ника при царском дворе. Постепенно подрастали и дочери. Все они были красивы, благонравны, хо рошо образованны, поэтому Петр Иванович пола гал, что проблем с женихами не будет. К тому же каждой из них он мог дать хорошее приданое, так как за свою службу постоянно получал новые зе мельные владения. Однако скоро ситуация в стране настолько ослож нилась, что о свадьбах уже никто не думал. В октябре
1604 года на территорию Русского государства вторг ся самозванец, назвавшийся именем давно умершего царевича Дмитрия. Выступившее против него цар ское войско сражалось с переменным успехом, поло жение на фронте сохранялось напряженным. Хотя П. И. Буйносов был очень опытным воеводой, царь Борис не послал его на войну, а еще больше прибли зил к себе, сделав главным советчиком по вопросам стратегии и тактики военных действий. Однако ру ководить армией из столицы было очень сложно. Все члены семьи Петра Ивановича чувствовали, что самозванец представляет большую опасность. Во-первых, многие русские люди, будучи достаточ но легковерными, с доверчивостью воспринимали его выдумки о подмене в детстве и тайном воспита нии какими-то неизвестными людьми. Во-вторых, после репрессий в адрес Романовых и их многочис ленных родственников царя Бориса не слишком любили. Сам князь нисколько не сомневался в том, что новоявленный «царевич Дмитрий» — наглый обманщик и авантюрист, и служить ему ни при ка ких условиях не собирался. 13 апреля 1605 года произошло печальное для Буйносовых событие — в послеобеденное время внезапно скончался царь Борис. Власть перешла к его вдове и царевичу Федору Борисовичу, решив шим главной опорой трона сделать своих родствен ников и знатных князей — Ф. И. Мстиславского, В. И. и Д. И. Шуйских. Петр Иванович в их число не вошел. Даже в армию отправили не его, а друго го князя ростовского — М. П. Катырева. Последу ющие события, однако, показали, что Буйносовым Даже повезло, что они не вошли в ближний круг но вых правителей.
Князь М. П. Катырев-Ростовский с небольшим окружением прискакал в Москву приблизительно в середине мая 1605 года, испуганный и крайне растерянный. Он рассказал своему родственнику о том, что стоявшая под Кромами царская армия почти в полном составе перешла на сторону Лжедмитрия. Все сторонники Годуновых либо бежали, либо были взяты под стражу. Защищать царицу Марию Григорьевну и царевича Федора было не кому. Петр Иванович, опасавшийся за судьбу своих де тей, тут же принял решение отвезти семью в новго родское имение. В столице назревали тревожные перемены. Действительно, 1 июня москвичи под няли восстание и свергли вдову и сына царя Бори са. Но Буйносовы все это уже не видели, поскольку были далеко^ в противном случае они также могли пострадать, поскольку всем было известно о любви к ним умершего монарха. С печалью узнали они, что 20 июня Лжедмитрий въехал в столицу и занял царский престол. При его дворе ростовским князь ям было делать нечего. Там в фаворе были мнимые царские родственники Нагие, Романовы, Шереме тевы, малознатные князья Мосальские, Голицыны и новый фаворит — П. Ф^Басманов. О прежней иерархии все, казалось, забшш, задавшись целью выслужиться перед откровенным обманщиком Лжедмитрием. Вполне вероятно, Лжедмитрию донесли, что П. И. Буйносов не верит в его истинность, поэтому князя решили сослать подальше и назначили вое водой маленького приграничного городка Ливны. Это было равносильно ссылке и опале. Но Петр Иванович этому обрадовался, поскольку не желал
и не умел притворяться, что видит в маленьком и некрасивом рыжеволосом парне царского сына. Однако не все забыли об опальных Буйносовых. Вскоре выяснилось, что прекрасная Екатерина Буйносова навсегда запала в душу отцова приятеля князя В. И. Шуйского. Когда-то его женой была княжна Репнина, но она давно умерла, не оставив наследников. Царь Борис запрещал Шуйскому же ниться, поскольку видел в нем соперника. Но ЛжеДмитрий, изображая из себя царского сы на, был готов переженить всех знатных холос тяков. Так, за Ф. И. Мстиславского он даже выдал замуж свою мнимую родственницу из рода Нагих. В.И.Шуйскому также было позволено обзавес тись женой, но тот мечтал только о Екатерине и царских невест отвергал. Буйносовы же были в опале. Можно предположить, что В. И. Шуйский сооб щил Петру Ивановичу о своем желании породнить ся с ним. По всей вероятности, князь ответил, что при Лжедмитрии о свадьбе не может быть и речи. Это окончательно подтолкнуло Шуйского к орга низации заговора против самозванца. Кроме того, ему захотелось самому занять престол. Ведь царю любая княжна-красавица всегда готова отдать руку и сердце. Когда Екатерине сообщили, что к ней сватается князь В. И. Шуйский, она наверняка пришла в ужас. Ведь он был старше ее отца, к тому же очень некрасивый: маленького роста, с красными под слеповатыми глазами, крючковатым носом, широ ким ртом и длинной седой бородой. Вместе с тем в его поведении чувствовалась какая-то фальшь и изворотливость. Не о таком женихе мечтала юная
красавица. Мать с сестрами также были категори чески против брака с уродливым стариком. Поэто му все были рады, что, пока на престоле Лжедмитрии, свадьба не состоится. Но они и представить себе не могли, на что способен влюбленный старик' Вернувшись в Москву, В. И. Шуйский начал вербовать сторонников из числа тех, кто не желал служить авантюристу и обманщику. Действовал он очень осторожно, поскольку первый заговор едва не привел его на плаху. Спасло его только то, что Лжедмитрий не захотел омрачать свое восшествие на трон казнью самого знатного Рюриковича В число заговорщиков были включены братья родственники и все, кто был недоволен правлени ем самозванца, а таких набиралось немало, по скольку лжецарь женился на полячке-католичке и окружил себ^^родственниками, потеснив рус скую знать. Ранним утром 17 мая 1606 года заговорщики во рвались в царский дворец и расправились с мни мым царским сыном. Часть поляков из окружения его жены Марины Мнишек была убита, часть арес тована. Власть в столице перешла в руки бояр во главе с В. И. Шуйским. По закону следовало созвать Избирательный земский собор, на который должны были собрать ся представители от всех больших городов Но главный заговорщик не хотел ждать, к тому же избиратели могли счесть его кандидатуру неподхо дящей для престола - старый, бездетный, даже в отдаленном родстве не состоявший с прежней династией. Поэтому В. И. Шуйский решил огра ничиться мнениями тех москвичей, которых он либо убедил, либо подкупил. К тому же после раз-
грабления погребов поляков в городе началось массовое пьянство. Уже 19 мая горожан созвали на Соборную пло щадь и предложили назвать имя нового царя. Под купленные сторонниками князя Шуйского начали выкрикивать его имя. Полупьяная толпа их под держала и на радостях подхватила своего избран ника на руки и внесла прямо в царский дворец. С этого времени Василий Иванович стал наречен ным царем. 1 июня, венчавшись на царство, он окончательно закрепил за собой престол. Только после этого по городам стали рассылаться грамо ты, извещающие население страны о переменах в столице. Для многих они были полной неожи данностью, в том числе и для Екатерины и ее род ственников. Новый царь тут же отозвал П. И. Буйносова с дальнего воеводства и вновь ввел в состав Бояр ской думы, сын Иван опять стал служить стольни ком. Ближе к осени вся семья вновь собралась в большом московском доме. Из деревень привезли большие запасы продовольствия, чтобы зимой ни в чем не было нужды. Екатерине пришлось занять ся обновлением гардероба, поскольку многие уже знали, что вскоре она станет царской невестой, и обращали на нее внимание во время выездов в го род и посещения церквей. Однако скоро выяснилось, что положение царя Василия очень непрочно. Уже летом поползли слу хи, что «царь Дмитрий» спасся и живет в Самборе У своей тещи. Там он вербует новое войско для по хода на Москву и свержения узурпатора Шуйского. Из-за этих вестей северские города не захотели по целовать крест новому государю и собрались при-
соединиться к самозванцу. Следовало готовиться не к свадьбе, а к войне. Неспокойно было и на Волге. Там грабил торго вые суда еще один самозванец — якобы сын царя Федора Ивановича по имени Петр. В народе его прозвали Петрушей, поскольку в его истинность никто не верил. Все знали, что он простой казак Илья Коровин, но вокруг него сплотилось доволь но много любителей легкой добычи, которые име нем «царевича» обирали население юго-восточных городков. Осенью к Москве подошло большое войско под началом И. Болотникове, который называл себя главным военачальником «царя Дмитрия Иванови ча». Не встречая особого сопротивления, войско начало многодневную осаду города. Все верные В. И. Шуйскхжу воины взялись за ружье, были в их числе и П. И. Буйносов с сыном. В данном случае они защищали не только царя, но и свою семью. Ведь всем было ясно, что под знаменами Болотни кова много голытьбы, которая в случае победы раз грабит все богатые дома в столице. Только в конце ноября в стан болотниковцев уда лось внести раскол. Лазутчики Шуйского убедили городовых воевод в том, чтбша самом деле никако го «царя Дмитрия» нет, а ость сброд, желающий обогатиться за счет грабежей и разбоев. В декабре армия Болотникова была вынуждена отступить к Калуге. Там восставшие надеялись по лучить помощь из Польши и от Петруши, который уже был в Путивле. На военном совете у царя Василия было решено окончательно разбить болотниковцев и не позво лить им соединиться с войском самозванца-царе-
вича.
Выполнить эту задачу взялись царские родст венники братья Д. И. и И. И. Шуйские, М. В. Ско лии- Шуйский и наиболее преданные воеводы. Среди них оказался и П. И. Буйносов со своими родичами: А. Бахтеяровым-Ростовским и Ю. Приимковым-Ростовским. Все они во главе небольших отрядов отправились на поля сражений у юго-за падных городов. Однако силы оказались неравными — у царских воевод было не более нескольких сотен стрельцов. Почти все они пали смертью храбрых, а некоторые даже приняли мученическую смерть, поскольку Петруша и его окружение ненавидели знать. Одних воевод сбросили с высоких крепостных башен, дру гих утопили в реке, особо сопротивлявшихся веша ли вверх ногами, распинали, прибив гвоздями к крестам руки и ноги, расстреливали в клочья из пушек. Среди погибших оказался и Петр Иванович Буйносов-Ростовский, который, будучи воеводой Белгорода, не захотел предать царя Василия и ос тался ему верным до конца. Весть о гибели отца глубоко опечалила Екатери ну и ее родственников, ведь для всей семьи он был главной опорой в трудную годину войн и смут. При дворе многие также сожалели о смерти добле стного и верного полководца, который никогда не изменял присяге и всегда оберегал родовую честь. Сообщения о зверствах сторонников Петруши всех потрясли. Екатерину возмутило и напугало из вестие о том, что самозванец захватил в плен ее Дальнюю родственницу дочь князя Андрея Бахтеярова-Ростовского и сделал своей наложницей. Са мого же князя он зверски убил. Получалось, что без Надежного защитника она могла попасть в плен
какому-нибудь свирепому казаку. В этих условиях брак с престарелым царем Василием Шуйским уже не казался таким непривлекательным. К концу 1607 года В. И. Шуйскому удалось нако нец-то расправиться с И. Болотниковым PI Петрушей. В Туле их войска попали в осаду и 10 октября сдались. После этого положение царя упрочи лось, и он вновь вспомнил о своих брачных планах. К женитьбе толкали его и придворные, поскольку следовало позаботиться о наследнике. Хотя офи циально считалось, что преемником царя должен стать брат Дмитрий Иванович, но и у того не было детей, и, значит, невозможно было продолжить ди настию. Царь Василий не стал устраивать смотр невест, поскольку в егосердце давно была одна Екатерина Буйносова. На этот раз ее родственники с большой радостью восприняли сватовство Шуйского. В де кабре начались приготовления к пышной свадьбе, на которой планировалось отпраздновать победу над всеми врагами и начало мирной и спокойной жизни. Всегда скупой царь на этот раз решил расщед риться. Для платья невесты были присланы лучшие ткани, парча, бархат, шелка, для Украшений — золо то и драгоценные камни. Екатерину заранее пересе лили в верхние царские покои и нарекли Марией, поскольку для будущей царицы имя Екатерина ка залось неподходящим (интересно отметить, что в XVIII веке уже мыслили иначе. — Л. М). Сам жених решил преобразить свою неказистую внешность и, чтобы выглядеть моложе, сбрил се дую бороду. Это вызвало большое возмущение у православного духовенства, но Василия Иванови-
ча их мнение не интересовало. Он готовился за ключить в объятия давно любимую им девушку. 6 января Мария Петровна Буйносова была офи циально названа царской невестой. Ни для кого это не стало неожиданностью. Расстроен был только царский брат Дмитрий Иванович, который лишал ся статуса наследника престола. В итоге его даже не пригласили на свадебное торжество. Посаженым отцом был назначен младший брат царя Иван Иванович, прозванный за малый рост Пу говкой. Поскольку он не был женат, то посаженой матерью стала жена Дмитрия Ивановича Екатерина Григорьевна (сестра героини первой повести царицы Марии Григорьевны). Тысяцким стал Ф. И. Мсти славский, который по матери был родственни ком Шуйских. Его помощником — дядя невесты В. И. Буйносов-Ростовский. Первым дружкой жени ха был молодой и подающий большие надежды вое начальник М. В. Скопин-Шуйский, вторым друж кой — царский любимец И. Ф. Крюк-Колычев. Дружками Марии Петровны были назначены князь И. А. Хованский и И. М. Пушкин (оба — видные вое воды). Возможно, они состояли в каком-то родстве с невестой. У коня царя следовало ехать И. М. Во ротынскому, который вскоре женился на сестре М. П. Буйносовой Марии; у саней невесты — В. М. Лобанову-Ростовскому, ее дальнему родствен нику. В поезде, который сопровождал кортеж жениха и невесты, первыми были бояре князь И. В. Голицын и И. Н. Романов (по матери состоял в родстве с Шуй скими). У первой свечи стоял князь И. Н. МеньшойОдоевский, у второй — князь П. И. Пронский. Роспись царской свадьбы показывает, что глав ными участниками на ней были родственники же-
ниха и невесты, а также знатные князья и воеводы. Они составляли ближний круг В. И. Шуйского и являлись опорой его трона. Вскоре после тор жеств дядя Марии В. И. Буйносов получил боярст во, брат же остался в стольниках, но вошел в ближ нее окружение царицы. Хотя муж юной красавицы был стар и некрасив, многие ей завидовали. Ведь ее жилищем стал цар ский дворец. Самые красивые и богатые наряды были теперь только у нее. Лучшие товары замор ские купцы сначала приносили царице, и она мог ла выбрать любую вещь. Прежде очень скупой, Шуйский теперь ничего не жалел для своей люби мой и был гота^гютратить на ее прихоти последние остатки царской казны. Он полностью изменил свой образ жизни — постник и святоша превратил ся в веселого гуляку, устраивавшего пышные выез ды в загородные резиденции, поездки по монасты рям, сопровождаемые пикниками и охотой. Однако все эти развлечения очень скоро закон чились. Летом 1608 года к Москве подошла боль шая армия Лжедмитрия II и расположилась на лугу в Тушине. Разбить или отогнать ее царь Василий был не в силах. Город оказался на осадном поло жении. \ Для всех москвичей начались о^ень тяжелые дни; вскоре стало не хватать продовольствия, возникли эпидемии различных тяжелых болезней. Но осо бенно угнетало моральное расположение общества. Некоторые представители знати, особенно из чис ла молодежи, решили, что «царю Дмитрию» слу жить более выгодно, чем престарелому «шубнику». Так прозывали В. И. Шуйского за то, что в его ро довом городе Шуе было развито шубное производ-
ство. Даже дальний родственник Марии Петровны князь И. М. Катырев-Ростовский попытался изме нить царю, но был схвачен, разоблачен и отправлен в ссылку в Сибирь. С этого времени царь стал с большим подозрением относиться к ростовским князьям. К жене же он был необычайно нежен, по скольку она носила ребенка — долгожданного на следника. Хотя в конце 1608 года положение осажденной столицы оставалось очень тяжелым, в царской семье случилось радостное событие — родилась дочь Анна. Об этом сразу сообщили во все города, сохранявшие верность царю Василию. Теперь государю приходилось думать не только о себе, но и о своей семье. Видя, что самому ему не спра виться с грозным соперником, Шуйский решил попросить помощь у шведского короля, с которым был в дружеских отношениях. Для переговоров с ним в Новгород был отправлен М. В. СкопинШуйский со своим шурином С. Головиным. Не смотря на сложную ситуацию на северо-западе, царскому племяннику удалось получить хорошо вооруженный шведский полк, который влился в отряды Новгорода и близлежащих городов. Это войско уже в начале 1609 года двинулось на по мощь царю Василию, однако не кратчайшей до рогой, а через Тверь, Ярославль и Калязин, по скольку все центральные районы были в руках тушинцев. Таким образом, ждать Скопина при шлось целый год. В течение 1609 года обстановка в Москве была очень тяжелой. Горожане, недовольные бездейст вием царя, были готовы в любой момент поднять восстание и открыть ворота Лжедмитрию II. Только
патриарх Гермоген всячески отговаривал их от из мены, заявляя, что свержение православного мо нарха будет большим грехом. Один раз москвичи не поддались уговорам и, со бравшись на Лобном месте, стали требовать, чтобы В. И. Шуйский добровольно оставил престол, так как получил его незаконно, с помощью потаковников (сторонников) и без воли «всей земли», то есть всех жителей Русского государства. Многие заявля ли, что царь — недостойный человек, грубый, нече стивый, пьяница и блудник. Это послужило сигна лом к тому, чтобы ворваться в Кремль, а потом и в царский дворец. Шум и крики очень напугали Марию Петровну. Она опасалась 1^!&к£ебя, и за малютку дочь, и за му жа. Царь Василий решил защитить ее во что бы то ни стало. Смело вышел он на Красное крыльцо и громко крикнул крамольникам: «Как вы, клят вопреступники, посмели ворваться сюда? Кто вы такие, чтобы сводить меня с престола? Это дело не ваше, а бояр и выборных от городов. Поэтому уби райтесь отсюда, пока стрельцы не расправились с вами». Посрамленные зачинщики бунта поспешили ра зойтись, а с ними и вся толпа. Боясь наказания, многие из них бежали в Тушино, у Сложившаяся ситуация очень /спугала царицу Марию, особенно ее беспокоило будущее дочери. Поэтому она решила припрятать у своих родствен ниц некоторые ценные вещи: золотые сережки с изумрудами и рубинами, жемчужные ожерелья, соболиные шубки и постельное белье. Часть вещей отвезли к ее сестре Марии, часть — к родственнице Ирине Буйносовой и некоторым другим знакомым.
Но эти меры оказались напрасными — царевна умерла во младенчестве, самозванцу же не удалось взять Москву. Позднее все ценности пришлось продать, поскольку царю нечем было платить жа лованье служилым людям. Весь 1609 год Марии Ивановне приходилось до бывать для мужа деньги. Ее ближним боярыням Соломонии Бахтеяровой, Анне Урусовой и Прасковье Колычевой приходилось спарывать жемчуг и драго ценные камни с одежды прежних царей и цариц и отдавать своим слугам на продажу. Самим бояры ням это делать было неудобно. Вырученные деньги тут же отдавали ближним людям В. И. Шуйского: Семену Прозоровскому, Ивану Чепчугову и другим. Всего удалось добыть 17 тысяч рублей, что по тем времененам было очень большой суммой. На собственный обиход царице почти ничего не оставалось. На помин отца она смогла дать только 4 рубля, на сороковины дочери было потрачено все го несколько рублей, хотя по обычаю полагалось дать не менее 500 рублей. За целый год Мария Пет ровна потратила только 253 рубля. Для себя она лишь дважды покупала мыло и румяна. Все осталь ное ушло на жалованье прислужницам, на пожерт вование в церкви и монастыри и на милостыню. 22 рубля на свои нужды выпросил брат Иван (за не сколько раз). Чтобы одарить своих ближних людей, царице приходилось брать вещи из царской казны, преиму щественно шубки, летники, опашни, шапки и укра шения. Позднее все это у них было конфисковано. Несомненно, осадное положение заставило цар скую семью жить очень скромно и совсем забыть о развлечениях и празднествах.
С этого времени царь В. И. Шуйский стал очень подозрительным и предпочитал опираться на своих родственников и близких жены. Боярство получил ее родич князь В. И. Бахтеяров-Ростовский. Вмес те с ее дядей В. И. Буйносовым-Ростовским он во шел в Ближнюю думу. Высокое положение Марии позволило ее млад шим сестрам выгодно выйти замуж. Средняя сест ра, Мария, стала женой одного из наиболее знат ных князей — И. М. Воротынского. Он был сыном прославленного полководца М.И.Воротынского, спасшего Москву от полчищ крымского хана Девлет-Гирея в 1572 году. Правда, царствовавший тогда Иван Грозный не оцещ*л его подвиг и, обвинив в чародействе, казнил. Сын, хотя и получил боярст во, был далеко от трона и при Федоре Ивановиче, и при Борисе Годунове. Возвысил его только Лжедмитрий I, а при Василии Шуйском он стал одним из ведущих военачальников и близким царю человеком. Самая младшая сестра царицы вышла замуж за князя А. Г. Долгорукова. Он сделал карьеру уже при царе Михаиле Федоровиче и прожил вместе с же ной долгую жизнь. Первая дочь Марии Петровны оказалась очень слабеньким ребенком и вскоре умерла. Это очень печалило Василия Шуйского. Но вскоре^выясни лось, что царица вновь беременна. Все надежды те перь связывали со вторым ребенком, который дол жен был родиться в начале 1610 года. Однако осенью 1609 года на территорию Русско го государства вторгся новый враг — польский ко роль Сигизмунд III. Под предлогом того, что царь заключил договор о взаимопомощи с его противни ком шведским королем Карлом IX, он осадил Смо-
ленск и вознамерился его захватить. Помочь жите лям города было некому. М. В. Скопин сражался у Твери и Калязина, другая царская рать под нача лом Ф. И. Шереметева надолго застряла в Повол жье. В. И. Шуйский торопил обоих полководцев и просил как можно скорее снять осаду Москвы, но они не могли оставлять в тылу врагов. Только в конце 1609 года полководцы-освободи тели подошли близко к Москве и обосновались в Александровой слободе. Но последний бросок к столице все откладывали. Мария Петровна счита ла это очень подозрительным. Возникал вопрос: а не задумали ли они взять власть в свои руки и свергнуть непопулярного царя? О том, что В. И. Шуйский был не любим подданными, царице было давно известно. Ведь он не смог отогнать Ту шинского вора, окончательно истощил казну, кото рая из-за осады не наполнялась поступлениями из городов и Сибири. Вскоре из Александровой слободы стали прихо дить тревожные вести. Некоторые городовые вое воды, в первую очередь рязанец П. П. Ляпунов, прямо называли молодого Скопина русским госу дарем, царя Василия же они всячески поносили и обвиняли во всех смертных грехах. Но изменить ситуацию В. И. Шуйский не мог — у него не было ни войска, ни денег, ни достаточного количества верных сторонников. Он даже не осмеливался отправлять указы племяннику, у которого в руках были все рычаги власти, даже сбор налогов. Радовало лишь то, что в начале 1610 года Ту шинский лагерь окончательно развалился. Лжедмитрий II бежал в Калугу, его польские сторон ники отправились под Смоленск служить своему
королю Сигизмунду, а русские тушинцы просто разбежались. Наконец в марте полководцы-победители торже ственно въехали в столицу, восторженно приветству емые жителями. Царь Василий и Мария Петровна притворились, что даже рады победе М. В. Скопина, но в глубине души к нему сохранялось насторожен ное отношение. Пиры и награждения были очень скромными, поскольку продовольствия в Москве было мало, кормить за казенный счет следовало еще и шведских наемников, которые после весенней распутицы должны были выступить против короля Сигизмунда и освободить Смоленск от блокадного кольца. ^ч^ Марии Петровне стало казаться, что былые беды уходят в прошлое. Она вновь стала матерью и роди ла девочку, названную Анастасией. Хотя практики передачи престола женщинам не было, ее можно было удачно выдать замуж за отпрыска европейско го королевского дома и закрепить за ней царскую власть. Беспокоило только слабое здоровье ребенка, ведь и отец был престарелым, и мать во время бере менности испытала немало волнений и невзгод. Че рез несколько месяцев и этот ребенок умер. Москвичи же наслаждались свободой ирзтшно устраивали всевозможные домашние праздники. Самым желанным гостем на них был М. В. Скопин-Шуйский. В начале апреля сестра Марии Пет ровны Екатерина родила мальчика, названного Алексеем. По случаю его крестин в доме И. М. Во ротынского был устроен пир. Крестным отцом младенца был приглашен Скопин, матерью — жена Д. И. Шуйского Екатерина Григорьевна. Всем было весело и радостно. В конце празднества кума,
по обычаю, поднесла куму перепивальную чашу с вином. Отведав его, молодой богатырь Скопин вдруг почувствовал себя плохо. Слуги отвезли его домой, но там его состояние ухудшилось. Срочно вызвали докторов, но они ничем не могли помочь умирающему князю. Всем стало ясно, что полково дец отравлен, и отрава, судя по всему, была в перепивальной чаше. Однако доказать в то время это было невозможно. Через несколько дней мучений прославленный полководец скончался. Вся Моск ва горевала о потере. Только в царском дворе пе чаль была показной. Жене Скопина Елене выдали из казны 60 рублей на похороны. Царь Василий и Мария Петровна решили, что без Скопина их престолу уже ничто не будет угрожать. Увы, они же стоко просчитались. Вскоре оказалось, что защи щать и подпирать шатающийся царский трон прак тически некому. Известие о смерти знаменитого воеводы заставило активизироваться и короля Сигизмунда, и Лжедмитрия II. В начале лета к Москве двинулось польское войско под началом гетмана С. Жолкевского. Про тив него был направлен царский брат Д.И.Шуй ский, бездарный полководец, во главе боеспособных полков, включавших шведских наемников. 23 июня 1610 года у села Клушино состоялась битва, закон чившаяся полным разгромом русской армии. Шведы не захотели оставаться под началом Шуйского и пря мо с поля боя отправились в сторону Новгорода, ко торый позднее захватили. Остальные русские воины едва спаслись бегством. Путь к столице оказался от крытым. Несомненно, известие о клушинском разгроме У царицы Марии могло вызвать только ужас. Ста-
новилось ясно, что их с мужем уже ничто не спа сет. Москвичи каждый день готовы были поднять бунт, воинские люди разбежались, наемникам было нечем платить, а даром воевать никто из них не желал. Всем было ясно, что В. И. Шуйский об речен. В это время из Калуги выступил с войском Лжедмитрий II. Он быстро взял сначала ПафнутьевоБоровский монастырь, потом — Николо-Угреш ский и обосновался в Коломенском. Одновремен но польское войско под началом С. Жолкевского достигло Новодевичьего монастыря. Сражаться с ними было некому.
ское княжество. В противном случае бунтующие москвичи могли насильно свергнуть его и даже убить. Воротынский отправился во дворец вместе с же ной, сестрой Марии Петровны, и стал убеждать царя и царицу смириться с печальной участью и не провоцировать подданных на вооруженное восстание. Поначалу Василий Иванович гневался и грозился расправиться со всеми смутьянами, но в конце концов доводы жены и родственников признал убедительными. Ведь, упорствуя, он под вергал опасности не только свою жизнь, но и жизнь молодой царицы, братьев и даже родни. Мария же, поплакав, стала собирать вещи, чтобы поскорее пе реехать на старый боярский двор. Так из царицы она превратилась в княгиню и боярыню, то есть в одну из многих. Но на этом ее беды не закончи лись, они только начинались. Власть в стране перешла в руки семи старших бо яр. Боясь новых смут, они решили постричь царя Василия в монахи, чтобы ни у кого не возникло же лания снова посадить его на престол. Через несколько дней в боярский дом Шуйских вновь ворвались вооруженные люди. Без всяких объяснений они потащили В. И. Шуйского в Чудов монастырь, сорвали с него мирское платье и на сильно начали совершать обряд пострижения. Бывший царь отказывался отвечать на обетные вопросы, и за него это пришлось сделать князю Тюфякину. Позднее это позволило патриарху Гермогену не признавать Шуйского монахом и считать постриженником самого Тюфякина. Правда, изме нить что-либо в судьбе свергнутого монарха это уже не могло.
Мятежники не оставили в покое и Марию Пет ровну. Ведь она также имела права на царскую корону. На следующий день ее отвели в Иванов ский монастырь и тоже постригли под именем Елена. Впереди ее ожидал каждодневный пост, молитвы и небольшая келья. Ее красота, живой блеск больших голубых глаз, румянец во всю ще ку, алые уста и коса ниже пояса теперь никому не были нужны. Все скрывали монашеский ку коль и черные одежды. Мирские радости оста лись в прошлом. Оказавшись в келье, Мария — Елена долго рыда ла. Ей было жаль свою так рано загубленную жизнь, дочерей, умерших в раннем^Ьазрасте, мужа с братьями, которых отвезли подальше от Москвы в Иосифо-Волоколамский монастырь. Там они оказались в плену у Жолкевского, отправившего их под Смоленск в ставку польского короля. Так впер вые в русской истории царь оказался в плену у сво его врага. Бывшей жене с ним встретиться уже не довелось. В плену В. И. Шуйский испытал много унижений и умер 12 сентября 1612 года. Новое правительство, прозванное в народе «Се мибоярщиной», не оставило Марию — Елену в по кое. Оно решило именно ее обвинить в растрате царской казны. Над бывшей царицей устроились стоящий суд с пристрастными допросами и очны ми ставками со свидетелями. Сначала Марию — Елену допрашивали Крутиц кий митрополит Пафнутий и бояре И. С. Куракин и В. М. Мосальский. Их сменили дьяки С. Ефимьев и И. Юрьев. Они вызвали на очн^ю ставку родственниц царицы, сестер Марию и Ирину, а также Софью и Соломониду Бахтеяровых и Фе-
тинью Великую. Потом бывших хранителей ее казны Анну Шестакову и Анну Орлову заставили принести приходные и расходные книги. Все бы ло проверено с большой тщательностью. Более того, дьяки приняли решение конфисковать все подарки царицы, которые она делала близким людям и служительницам. Это возмутило Марию Петровну, она смело заявила боярам: «Мало ли кого муж мой и я жаловали. Вы что же, у всех хо тите все изъять. Расстрига был не лучше нас, но его подарки ни у кого не отнимали». Вспомни ла она и то, что после смерти царя Бориса его же на Мария Григорьевна изъяла из царской казны и спрятала много всякого добра, но никто его ис кать не стал. Несомненно, слова бывшей царицы были очень справедливыми. Все знали, что для себя ни она, ни муж ничего не взяли. Однако им нужно было пла тить наемникам, стрельцам, дьякам и другим служа щим двора. Полагалось награждать и особо отличив шихся. А у самого царя, кроме царских сокровищ, ничего не было — ведь казна не пополнялась еже годными доходами в течение нескольких лет. Смелые ответы Марии — Елены и убедитель ность ее объяснений поставили судей в тупик. Обвинять царицу в том, что она по своему усмотре нию распоряжалась казной, было бессмысленно. На этом суд закончился. Некоторые бояре даже прониклись сочувствием к невольной монахине и решили не отдавать ее полякам, как всех Шуй ских, Бывшую царицу лишь отправили подальше от столицы в суздальский Покровский монастырь, где когда-то оплакивала свою печальную участь первая жена Василия III — Соломония Сабурова. Там
была и другая затворница из царского рода — пер вая жена царевича Ивана Ивановича, Евдокия Юрьевна Сабурова, в монашестве Александра. Она проживала в монастыре с 1557 года и давно при выкла к однообразной монастырской жизни. Она научилась видеть в ней свои положительные сторо ны — где-то далеко бурлили политические события и междоусобные баталии: и гибель Ивана Иванови ча от рук отца, и смерть самого грозного царя, и кончина бездетного Федора Ивановича, и избра ние на престол Бориса Годунова, и крах его правле ния, и воцарение самозванца Л жеДмитрия I, и его свержение, и прочее, и прочее. ***^^ В монастыре всегда было тихо и спокойно: мо литвы, чтение, рукоделие, душеспасительные бе седы, встречи с редкими посетителями. Все это давало умиротворение и настраивало на фило софский лад. Дни шли за днями, каждый был по хож на предыдущий. Правда, особо важные собы тия все же проникали за толстые монастырские стены. Летом 1612 года знатные постриженицы узнали, что в Суздаль прибыл руководитель Второго опол чения Дмитрий Михайлович Пожарский, захотел перед решающей битвой за Москву, занятую поля ками, помолиться у могил предков. Его родовым монастырем был Спасо-Ефимиев. Вполне возмож но, он посетил и соседний Покровский, чтобы поч тить знатных пострижениц. Ведь ополченцы, взяв в руки верховную власть, заботились о материаль ном обеспечении всех бывших лиц царского рода и считали себя их покровителями. Несомненно, что Мария — Елена сочувствовала патриотам, поскольку их главными врагами были
поляки, захватившие в плен ее мужа, и московские бояре, когда-то унижавшие ее царское достоинство во время пристрастных допросов. Поэтому она с радостью узнала, что в конце октября 1612 года Москва была полностью освобождена от интервен тов. Теперь судьбу царского престола должен был решить представительный Земский собор. Он на чал работать в конце декабря, но лишь 21 февраля было названо имя нового государя — Михаил Фе дорович Романов, двоюродный племянник царя Федора Ивановича. Его избрание, видимо, обрадовало Марию — Елену, так как она когда-то была дружна с его мате рью, Марфой Ивановной, урожденной Ксенией Ивановной Шестовой. Буйносовы даже состояли с новыми государями в дальнем родстве, поскольку сестра Михаила Татьяна была женой князя И. М. Катырева-Ростовского. Правда, в 1613 году Татьяны уже не было в живых. Действительно, после того как Михаил Федоро вич взошел на престол и справился с первыми не отложными задачами, великая государыня старица Марфа Ивановна вспомнила о своей подруге и по велела перевести ее поближе к столице, в Новоде вичий монастырь. Она стала часто ее навещать и к каждому празднику дарить подарки. Через некоторое время по приказу царя Михаила Для знатной монахини возвели просторные палаты с хозяйственными постройками. Для обихода ей были выделены значительные средства и пристав лены слуги. На новоселье прибыли сестры Мария и Пелагея с детьми. Царь прислал дорогой пода рок — сорок прекрасных соболиных шкурок, из ко торых потом Мария — Елена сшила роскошную
шубу. Эти маленькие радости скрасили ее однооб разную жизнь. Последние годы жизни бывшей царицы были вполне благополучными. Она провела их в полном довольстве, окруженная заботой великой госуда рыни и сестер. Печалило лишь то, что прах мужа остался во враждебной Польше. Более того, по слухам, В. И. Шуйский был похоронен у пере крестка двух дорог и над могилой был не крест, а столб с назидательной надписью: «Здесь покоит ся прах московского государя Василия. Полякам на похвалу, Московскому государству на укориз ну». Несомненно, эти слова оскорбляли память свергнутого монарха и как бы насмехались над его подданными. Поэтому Мария — Елена не раз обращалась к своей покровительнице с просьбой помочь перенести останки Шуйского на роди ну. В 1619 году, казалось, для этого представился благоприятный случай — по Деулинскому пере мирию домой возвращались патриарх Филарет и все члены Смоленского посольства, когда-то арестованного Сигизмундом и отправленного в польский плен. В Москву смог вновь приехать даже И. И. Шуйский, который согласился слу жить Владиславу и не был, как его братья, под стражей. Он оказался единственным предста вителем в России когда-то многочисленного и мо гущественного рода суздальских князей. С его смертью род Шуйских угас. Однако прах царя Василия перевезли на родину значительно позднее, уже после смерти его жены. В 1635 году по Поляновскому мирному договору после провальной Смоленской войны русским дипломатам удалось уговорить нового короля, Вла-
дислава, отдать прах русского царя. Он был переза хоронен в царской усыпальнице Архангельского собора. Несомненно, в реабилитации Шуйского большую роль сыграла Мария — Елена, никогда не забывавшая своего несчастного супруга, когда-то так горячо ее любившего. Царица-монахиня тихо скончалась в 1626 году. По современным меркам она была еще достаточно молодой женщиной. Однако жизненные невзгоды быстро истощили ее организм и раньше времени свели в могилу. О ее смерти сообщил официальный Новый летописец. Во вкладной книге Новодевичь его монастыря об этом событии была сделана следу ющая запись под 24 ноября: «Память благоверной царицы и великой княгини Екатерины, во иноцех Елены, схимницы». Запись говорит о том, что в конце жизни царица вновь стала зваться своим крестильным именем Екатерина и вела аскетичный образ жизни. Ни о каких вкладах на помин ее души сведений нет. Возможно, вкладом стали постройки, в которых жила знатная монахиня. Размышляя о печальной судьбе красавицы Ма рии — Екатерины Буйносовой, приходишь к выво ду, что она стала одной из многочисленных жертв Смутного времени. Отец ее — надежда и опора семьи — погиб в боях с самозванцем Петрушей. Сама она вынуждена была стать женой преста релого и непопулярного царя, две ее дочери умер ли, не выдержав тягот осадного положения, свою жизнь она завершила в монастырской келье, не дождавшись старости. Значительно удачнее сложилась жизнь млад ших сестер Марии Петровны. Средняя сестра, Мария, жена И. М. Воротынского, родила не-
сколько детей, продолживших род князей Воро тынских. Ее правнуку Михаилу Ивановичу даже удалось стать ближним боярином царя Алексея Михайловича. Умерла Мария в кругу семьи в 1628 году. Жизнь Пелагеи была продолжитель ной — она умерла в 1646 году. Ее старший сын, Юрий Александрович Долгорукий, в царствова ние Алексея Михайловича стал видным боярином и полководцем. По мужской линии род Буйносовых-Ростовских вскоре иссяк. В конце XVII века ни одного предста вителя этого рода уже не было.
Великая государыня старица
Героиня настоящей повести официально не была царицей, ее называли Великой государыней стари цей Марфой Ивановной, поскольку она была мате рью первого царя, Михала Федоровича, из динас тии Романовых. Однако в первые годы правления юного сына (Михаил был избран царем в 16 лет) она всегда была с ним рядом и мудрыми советами помогала принимать правильные решения. В наро де даже поговаривали, что государством правит старица-инокиня со своим родом, то есть со свои ми родственниками. Поэтому Марфу Ивановну правомерно считать одной из цариц XVII века, вне сшей большой вклад в восстановление Русского го сударства после Великой смуты. До пострижения Марфа носила имя Ксения. Ее отцом был достаточно богатый костромской дворя нин Иван Васильевич Шестов, участник несколь ких Ливонских походов Ивана Грозного. Во время одного из них он, видимо, погиб, оставив жене Ма рье и двум дочерям несколько вотчин и поместий. Шестовы принадлежали к древнему боярскому роДУ Морозовых-Салтыковых, сильно разросшемуся в XVI веке. Их однородцами, к примеру, считались Шеины и Тучковы. Свою фамилию Шестовы полуДворцовые тайны
чили по прозвищу Шест предка Михаила Иванови ча из седьмого колена всего рода. Точная дата рождения Ксении Ивановны неизве стна, но по дате ее свадьбы — 1590 год — можно предположить, что она родилась в начале 70-х го дов XVI века. В детстве она, вероятнее всего, жила в родовом имении Домнино около Костромы. К нему прилегали 57 деревень и починков, также принадлежавших ее семье. Позднее эта вотчина станет ее приданым. Около Домнина простирались густые леса и было много непроходимых болот. По большим церковным праздникам семья ездила в Кострому, где у UlecfOfcwx был большой город ской дом. Источники не сохранили сведений о происхожде нии матери Ксении, известно лишь, что ей принад лежало село Клементьево с 14 деревнями в Углич ском уезде, которое также перешло в собственность нашей героини. После смерти Ивана Васильевича семья перееха ла в Москву к родственникам, чтобы дочери могли удачно выйти замуж. Действительно, очень скоро Ксения стала женой боярина Федора Никитича Ро манова, занимавшего при дворе царя Федора Ива новича высокое положение, поскольку по матери приходился ему двоюродным братом. Муж был много старше Ксении Ивановны, но считался одним из наиболее завидных москов ских женихов: богатым, знатным и красивым. СЬма же Ксения особой привлекательностью не отлжалась. Выбор Федора Никитича, видимо, пал на нее лишь потому, что он состоял с ней в дальнем родст ве. Мать его деда, Романа Юрьевича Захарьина, бы ла из семьи Тучковых. В то время в знатных родах
существовал обычай жениться и выходить замуж за своих дальних родственников, чтобы земельные владения не дробились и не уменьшались. После замужества Ксения Ивановна вместе с ма терью переселилась в уютный дом на Варварке. Се стра ее вскоре стала женой М. М. Салтыкова, но сившего прозвище Кривой, видимо из-за дефекта зрения. Однако он был достаточно знатен и через некоторое время получил чин окольничего. Хотя Ксения Ивановна не отличалась, как уже говорилось, особой красотой, она обладала мно жеством достоинств: была рачительной хозяйкой, искусной рукодельницей, очень набожной и бла гочестивой. К тому же отличалась умом и рассуди тельностью. Поэтому вскоре выяснилось, что су пруги прекрасно дополняли друг друга. Федор Никитич, будучи старшим в семье, вы нужден был опекать младших братьев Александра, Михаила, Василия и Ивана, которые жили вместе с ним. Это накладывало на молодую боярыню до полнительные обязанности, с которыми она с успе хом справлялась. Конечно, с помощью многочис ленной дворни. У царя Федора Ивановича долгое время не было детей, поэтому его официальным наследником считался Федор Никитич, который всегда был при «светлых очах», входил в ближнее окружение царя. Но с начала 90-х годов его место занял царский шу рин Б. Ф. Годунов, у которого в 1589 году родился сын Федор, продолжатель рода. В семье Романовых Дети появились не сразу. 29 ноября 1592 года Ксения Ивановна родила близнецов, которых назвали Борисом и Никитой. Однако мальчики оказались очень слабенькими s*
и вскоре умерли. Родители не отчаивались, наде ясь, что у них еще будут здоровые дети. Действи тельно, в конце 1593 года на свет появилась дочь Татьяна. Ксения Ивановна отдала ей всю свою не растраченную материнскую любовь и заботу. Наконец 12 июля 1596 года родился долгождан ный наследник — сын Михаил. Ксения Иванов на стала думать, что для полного счастья у нее есть все: любящий и заботливый супруг, прекрасные дети, высокое положение в обществе, богатство и знатность. Даже смерть 21 сентября 1597 года сы на Льва, родившегося с дефектом ног, наследствен ным заболеванием Романовьиц^не стала безутеш ным горем, поскольку дом наполняли звонкие детские голоса Татьяны и Михаила. До пяти лет их воспитание и образование были полностью на пле чах матери и осуществлялись на ее половине. Ксения Ивановна сама следила за изготовлением для них красивой одежды, специальных детских кро ваток, стульчиков и столиков. По ее заказу у замор ских купцов приобретались диковинные игрушки: фигурки слонов, тигров, медведей, собак, оленей, потешные куклы, книжки с чудесными картинка ми, рассказывающими либо о жизни Христа, либо о дальних странах. По сложившейся традиции имен но мать должна была обучить детей грамоте. Хотя Ксения Ивановна мечтала о большой семьф но, кроме Татьяны и Михаила, ее дети оказалиф нежизнеспособными. Последний сын, Иван, умер 7 июня 1599 года, он, как и его братья, был похоро нен в родовом Новоспасском монастыре в Москве. Родители никогда не забывали своих детей и часто навещали их могилы. Кроме того, они делали в мо настырь щедрые вклады на помин их душ.
Со временем обязанностей у Ксении Ивановны в большом боярском доме становилось меньше. Сначала брат мужа Александр женился на дочери знатного князя Гедиминовича Евдокии Ивановне Голицыной. Потом вышли замуж сестры: Марфа стала женой князя Б. К. Черкасского, Анна — кня зя И. Ф. Троекурова, Ирина — И. И. Годунова, старшая, Евфимия, уже давно была женой князя И. В. Сицкого. На попечении Ксении Ивановны оставались лишь Михаил, Василий и Иван Ники тичи и совсем юная Анастасия Никитична. Они по ка не обзавелись собственными семьями. Братья Романовы были очень дружны, никогда никому не завидовали и не стремились выдви нуться при дворе, хотя имели на это полное право, так как считались ближайшими родственниками царя Федора Ивановича — их отец Никита Рома нович был родным братом матери Федора царицы Анастасии. Поэтому они и позволили царскому шурину Борису Федоровичу Годунову захватить лидерство и стать официальным наследником без детного царя. К тому же по возрасту они уступали опытным политикам и царедворцам Годуновым, возглавлявшим и дворцовое хозяйство, и войско, и дипломатическое ведомство, и сбор налогов с городов. Поэтому, когда 7 января 1598 года царь Федор Иванович скончался, никто из Романовых не всту пил в борьбу за престол. Они были готовы смирить ся с любым решением Избирательного земского собора, на котором ведущую роль играл патриарх Иов, верный сподвижник Годуновых. При его не посредственном участии новым царем был избран Б. Ф. Годунов, формально не имевший прав на ко-
рону, поскольку не состоял в кровном родстве с представителями прежней династии. Новый монарх по достоинству оценил скром ность Романовых и щедро наградил их: Александр получил боярство, Михаил — окольничество, Васи лий и Иван стали стольниками. Возвысились и их родственники: Б. К. Черкасский стал боярином, И. И. Годунов — кравчим, муж сестры Ксении Ива новны М. М. Салтыков получил окольничество. Вместе с другими родичами, боярами Ф. И. Мсти славским, И. В. Сицким, Ф. Д. Шестуновым (был женат на двоюродной сестре Федора Никитича), они стали представлять в Боярской думе мощный клан. Вполне вероятно, это оЬстоятельство не мог ло не беспокоить царя Бориса, но открыто распра виться с возможными соперниками он не мог, что было бы прямым вызовом русской общественности того времени. Ведь при венчании на царство вы борный государь обещал в течение пяти лет никого не казнить. Тогда мстительный и подозрительный Годунов решил убрать Романовых чужими руками. Он офи циально внедрил систему доносов, согласно кото рой любой навет принимался на веру, а его сочини тель получал награду. Первой жертвой новой системы стал боярин Ф. Д. Шестунов. Один из его слуг сообщил цар ским ищейкам, что его хозяин не слишком почти тельно отзывается о царе Борисе. Доносчик полу чил щедрую награду — поместье и дворянский чин, — боярин же был отправлен в ссылку. Дело Шестунова получило широкую огласку. Многие слуги стали оговаривать своих хозяев, что бы обогатиться и возвыситься за их счет. В конце
концов все стали опасаться не только прислужни ков, но и родственников, жен и детей. Романовым, пользовавшимся всеобщим уважени ем и любовью, казалось, что система доносов их не коснется. Однако они не знали, что царь Борис уже давно занес меч над их головой. Необходимо было лишь подкупить одного из их слуг. Правда, доносчи ка удалось найти не сразу. Только в ноябре 1660 года казначей Александра Никитича Второй Бартенев согласился за хорошую плату оболгать хозяина. По разработанному С. Н. Годуновым, главным цар ским соглядатаем, сценарию Бартенев подложил в кладовую хозяина мешочки с ядовитыми корешка ми, которые в то время использовали для изготовле ния смертельного зелья. После этого он настрочил донос в Челобитный приказ. Разобраться с делом было поручено М. М. Салтыкову, мужу сестры Ксе нии Ивановны, известному своей честностью и пря мотой. В доме Александра Никитича начался обыск, и, естественно, корешки были обнаружены. Для раз бирательства были подключены патриарх Иов и бо яре. Сам царь старался держаться в стороне, чтобы никто не заподозрил его в том, что все «дело Рома новых» им же и сфабриковано. Суд над Романовыми длился полгода. Вместе с многочисленными родственниками все они были признаны виновными в том, что собирались отра вить царя Бориса и захватить престол. Оправданий Романовых никто не захотел слушать. Ведь цель разбирательства и состояла в том, чтобы оконча тельно расправиться с возможными соперниками Годуновых. По боярскому приговору мужа Ксении Иванов ны, как старшего из братьев, насильно постригли
в монахи, чтобы он никогда не имел возможности претендовать на престол. С лета 1602 года Федор Никитич стал монахом Филаретом в далеком Антониево-Сийском монастыре. Ему надлежало там жить под строгим надзором пристава и монахов и больше никаких контактов не иметь. Насильно постригли под именем Марфа и Ксе нию Ивановну и сослали ее в Толвуйский погост в Заонежье. Жить ей предстояло в небольшой деревне под присмотром местного священника. Судьи не пощадили даже маленьких детей — Тать яну и Михаила отправили в Белозерскую тюрьму вместе с тетками Марфой и Анастасией и женой Александра. Виновной сочли даже мать Ксении Ивановны, которую постригли в Никольский монастырь в Че боксарах. При этом судьи вряд ли смогли бы внят но объяснить, в чем вина этой пожилой женщины, а также ее малолетних внуков. Для всех было оче видно одно — царь Борис пытается уничтожить весь род Романовых. Самое жестокое наказание ожидало братьев Фе дора Никитича. Александра отправили в ссылку к Белому морю, где он очень быстро скончался по неизвестной причине, видимо, приставы попросту его убили. Михаила смерть настигла в земляной темнице в Ныробской волости около Перми. Его держали в обычной глубокой яме, едва прикрытой досками. Выжить в таких условиях в суровую зиму было попросту невозможно. Василия сослали в Пелым, и к месту заключения ему пришлось брести в тяжелых кандалах, которые так натерли ему ноги, что на них образовалась гангрена. В результате в феврале 1602 года он умер. Выжить удалось толь-
ко Ивану, хотя он с детства страдал церебральным параличом. Возможно, приставы не решились со здать для него нечеловеческие условия, поэтому он лишь тяжело заболел и по приказу царя был переве зен в Уфу. Там о нем стал заботиться племянник И. Б. Черкасский. Ссылка самым роковым образом сказалась на жизни и здоровье родственников Романовых. Князь Б. К. Черкасский в тюрьме заболел камчугом (род проказы) и скончался. Вскоре эта же болезнь была обнаружена и у его жены, Марфы Никитич ны. Князь И. В. Сицкий замерз по пути в Астра хань, куда был сослан; его жена Евфимия Ники тична умерла от переживаний в монастыре. У Ксении Ивановны от обрушившихся на нее бед и от разлуки с детьми и мужем начались нервные приступы, мучившие ее потом всю жизнь. Следует отметить, что простые люди с большим сочувствием отнеслись к опальным. В Заонежье толвуйский священник Ермолай Герасимов и его жена ухаживали за ссыльной боярыней, передавали ей весточки от детей и мужа, хотя это и было стро жайше запрещено. Но они понимали, что только добрые известия помогут Ксении - Марфе выжить в тяжелейших условиях. Монахи Антониево-Сийского монастыря сдела ли жизнь Филарета вполне сносной. У него была отдельная келья, при нем жил слуга, который до ставлял ссыльному еду и обслуживал его. Запреща лось лишь посещать церковную службу, чтобы не иметь контактов с посторонними. Царь Борис бо ялся, что Романовы с помощью своих сторонников организуют против него заговор, поэтому требовал, чтобы они были изолированы от внешнего мира.
Однако, как показало время, все его усилия оказа лись тщетными. Филарет был хорошо информиро ван о ситуации в стране и знал даже о самозванческой авантюре Лжедмитрия, не без основания полагая, что тот вызволит его из монастыря. Сведения о гибели братьев Романовых и их род ственников будоражили московскую обществен ность. Всем становилось ясно, что Б. Ф. Годунов не является продолжателем славных дел милостивого и справедливого царя Федора Ивановича, а хочет быть наследником яростного и жестокого царя Ивана Грозного. Эти настроения дошли до двора, и царь Борис решил смягчить участь опальных. Женщинам и детям позволили покинуть тюрьму и переселиться в село Клин Юрьевского уезда под надзор приставов. Там Ксения — Марфа наконецто смогла обнять своих ненаглядных деток, Татьяну и Михаила, которые за годы невзгод выросли и ис худали. Даже их одежда превратилась в лохмотья, как у нищих. Пролив немало слез при встрече, Ксения — Мар фа стала требовать от приставов для детей поболь ше продуктов: молока, мяса, яиц и овощей. Но те побоялись сами расширить скудный рацион под надзорных и обо всем сообщили царю. На этот раз Б. Ф. Годунов решил быть милостивым и повелел не только выдавать нужное количество продуктов, но и купить для всех материю на одежду. Сшить же ее женщины должны были сами. Получив холсты и сукна для белья и верхней одежды, Ксения — Марфа с Марфой Никитичной и Анастасией тут же взялись за дело. Несмотря на знатное происхождение, они были искусными мас терицами. Вскоре все облачились во вполне при-
личные одеяния, украшенные не жемчугом и золо той канителью, а искусной вышивкой цветными нитками. Совместная жизнь в деревенской глуши сдружи ла узников и надзирателей. Особенно добры были к опальным боярыням В. М. Хлопов и его жена. А дети все вместе зимой катались на салазках, ле пили снеговиков и играли в снежки. Летом ходили в лес за грибами и ягодами, купались в реке, води ли хороводы, забавлялись лаптой и салками. Креп кие и здоровые Хлоповы во всем опережали хруп кую Татьяну и робкого и неуклюжего Михаила. Но на них никто не обижался. Напротив, Михаил с восхищением наблюдал за бойкой хохотушкой Марией, племянницей В. М. Хлопова, у которой всегда был румянец во всю щеку, задорно блестели глаза и весь облик излучал искристое веселье. Эти детские впечатления навсегда западут в его душу и сердце и скажутся потом на выборе невесты. Со временем улучшилась жизнь и Филарета. Ему обновили за счет казны обветшавшую одежду и позволили участвовать в церковной службе. Тай ком монахи проводили к нему посетителей, кото рые рассказывали о важных событиях в стране: вторжении войск Лжедмитрия, вялых сражениях с ним армии царя и, наконец, о смерти в апреле 1605 года ненавистного царя Бориса. Опальный монах чувствовал, что скоро его жизнь переменит ся к лучшему. Действительно, воцарившийся летом Лжедмитрий, изображая истинного царского сына, вернул из ссылки и приблизил к себе всех своих мнимых родственников, в том числе и Романовых. Филарет вновь оказался в Москве и через некоторое время
был рукоположен в Ростовские митрополиты. Его брат Иван Никитич получил боярский чин и вошел в состав правительства самозванца. Вернуться в столицу было позволено и Ксении — Марфе с детьми и родственницами. Хотя она осталась монахинйей, но, как опекунша малолетних детей, поселилась с ними в доме на Варварке. Все имения Романовых, ранее конфискованные, были возвра щены и отданы под ее управление. Но вернуться к прежней счастливой жизни знатной и богатой бо ярыни Ксения — Марфа уже не могла. Ее семья бы ла навсегда разрушена, бывший муж отбыл в свою епархию и уже не имел права проживать с ней в од ном доме, дети так и не смогли оправиться от невз год и росли довольно хилыми, собственное здоро вье было подорвано. Хотя многие представители знати догадывались, что Лжедмитрий не был настоящим сыном Ивана Грозного, для Романовых его правление было вы годным. Поэтому никто из них не принял участия в заговоре Василия Ивановича Шуйского, закон чившемся 17 мая 1606 года свержением и убийст вом самозванца. Ксения — Марфа перемены на троне восприняла с большой тревогой, но вскоре оказалось, что ее опасения напрасны. Новый царь, стремительно вознесшийся на престол, не захотел портить отношения со знатью. Все пожалования и назначения Лжедмитрия были сохранены. По страдали только поляки и низшие чины. Филарет был приглашен в Москву для венчания В. И. Шуйского на царство. Стали ходить слухи, что именно его новый царь намерен возвести в па триархи взамен свергнутого Игнатия, главного потаковника Лжедмитрия. Пока же Филарету поручи-
ли привезти из Углича останки настоящего цареви ча Дмитрия, чтобы ни у кого не было сомнений в том, что свергнутый «царь Дмитрий» — всего лишь ловкий обманщик. Филарет успешно справился с возложенной мис сией — мощи царевича были обнаружены нетлен ными, что являлось доказательством его святости. С большим почетом их доставили в Москву и уста новили для всеобщего обозрения в Архангельском соборе. Свое заключение, сделанное в 1591 году в ходе следствия в Угличе о том, что Дмитрий слу чайно закололся во время припадка эпилепсии, В. И. Шуйский предпочел забыть, поскольку само убийцы считались большими грешниками и святы ми быть не могли. Теперь он поддержал версию На гих о том, что царевича зарезали наемные убийцы, подкупленные Б. Ф. Годуновым. Дмитрия объяви ли новым святым мучеником и прославили по всей стране. Царь Василий надеялся, что это остановит тех, кто собирался поддержать новую самозванческую авантюру уже Лжедмитрия II. Однако в распо ложенных западнее городах, когда-то помогших Гришке Отрепьеву занять царский престол, многие были недовольны воцарением Шуйского и отказы вались верить в святость последнего сына Ивана Грозного. Они были готовы сплотиться вокруг лю бого, кто бы начал борьбу с боярским царем. Поэтому, когда летом 1606 года в Путивле по явился бывший боевой холоп Иван Болотников, якобы от «царя Дмитрия», многие к нему примкну ли и отправились завоевывать Москву. Царь Василий оказался в сложном положении. Видя в Филарете соперника, он не стал возводить его в сан патриарха и вновь отправил в Ростов. Гла-
вой церкви по его рекомендации стал Казанский митрополит Гермоген, прославившийся разоблаче нием противоцерковных поступков Лжедмитрия I: несоблюдения постов, женитьбы на католичке и т. д. В отличие от Филарета Гермоген был из про стого рода, старше царя и не имел связей среди московской знати, поэтому не мог посягать на его власть и популярность. Но, обидев Филарета, В. И. Шуйский решил при близить к себе его детей, жену и родственников. Тать яна вскоре стала женой одного из наиболее знатных князей Рюриковичей — И. М. Катырева-Ростовского. Юный Михаил получил при дворе почетный чин стольника, а Ксения ~- Марфа после женитьбы царя на Марии Петровне Буйносовой-Ростовской вошла в ее ближний круг. Иван Никитич не только остался в Боярской думе, но и часто назначался воеводой главных полков. Несмотря на плохое владение ногой и рукой, он выигрывал сражения с Болотниковым и его сподвижником Петрушей. Осенью 1607 года после взятия Тулы и сдачи в плен Болотникова и Петруши все стали надеяться на близкую мирную и спокойную жизнь. Но лето 1608 года показало, что все ожидания напрасны: к столице подошла и осадила ее большая армия Лжедмитрия II. Сражаться с новым самозванцем у царя Василия Шуйского сил уже не было. Ксения — Марфа поначалу стоически отнеслась к новому бедствию. Однако вскоре она узнала, что Ростов, где находился ее муж, захвачен и разграб лен сторонниками самозванца. Сам митрополит был взят в плен и отвезен в ставку Лжедмитрия II в Тушино. Там, вольно или невольно, ему пришлось взять на себя функции патриарха, так как табор был
провозглашен второй столицей со своим госуда рем, Боярской думой, двором, правительством и главой церкви. Судьба бывшего мужа очень беспокоила Ксе нию — Марфу, ведь в любой момент он мог погиб нуть от рук поляков или пьяных казаков. Боялась она и того, что его возвышение в Тушине самым от рицательным образом скажется на положении при дворе ее самой и сына. Но Шуйский, чувствуя, что трон под ним качается, уже не был способен на же стокие репрессии. К тому же многие представители знати часто меняли государей, желая за свою служ бу получить чины и земельные угодья не только в Москве, но и в Тушине. В народе их даже прозва ли перелетами. Правда, муж Татьяны И. М. Катырев все же уго дил в ссылку в Сибирь за то, что во время одного из важных сражений задумал переметнуться к само званцу. Разлука с ним, а также всевозможные невз годы осадного положения окончательно подточили слабое здоровье молодой княгини, и в возрасте 18—19 лет она умерла. Для Ксении — Марфы смерть дочери стала большим горем. Теперь един ственной ее опорой остался сын Михаил. Противостояние двух полуцарей закончилось победой В. И. Шуйского. Обеспечил ее племянник М. В. Скопин-Шуйский, пришедший на помощь Москве со шведскими наемниками. Лжедмитрий II в конце 1609 года бежал в Калугу, его польские сто ронники направились к своему королю Сигизмунду III, осадившему Смоленск. Они захватили с собой Филарета, видимо в качестве ценного пленника. Узнав об этом, Ксения — Марфа стала умолять царя Василия отбить бывшего супруга
и вернуть его в столицу. За поляками был послан отряд, который настиг их в Иосифо-Волоколамском монастыре. Сражаться за Филарета никто не стал, и бывший тушинский патриарх смог вернуть ся к сыну и Ксении — Марфе. В Ростов он уже не поехал, поскольку обстановка в стране была очень сложная. В апреле внезапно скончался прослав ленный полководец М. В. Скопин-Шуйский, в июне была бездарно проиграна Клушинская бит ва, и под Москвой оказались сразу два грозных противника: коронный гетман С. Жолкевский и Лжедмитрий П. В июле царь Василий был сверг нут, и власть перешла в руки семи бояр. Одним из них был брат Филарета И. Н. Романов, в род стве с ним состояли также Ф. И. Мстиславский, Ф. И. Шереметев, И. М. Воротынский и Б. М. Лы ков. Последний женился на Анастасии Никитич не, жившей когда-то вместе с Татьяной и Михаилом в Белозерской тюрьме, а потом с ними и Ксени ей — Марфой под надзором приставов в селе Клин. Сначала «семибоярщики», так прозвали в народе главных бояр, думали собрать Избирательный зем ский собор и сообща выдвинуть кандидатуру ново го царя. При этом патриарх Гермоген стал уверять всех, что только юный Михаил Романов достоин престола, поскольку по родству ближе всех к царю Федору Ивановичу. Но его никто не поддержал, так как четырнадцатилетнему мальчику было не под силу справиться со сложнейшими задачами, стоя вшими в то время перед государством: разбить Лжедмитрия II, изгнать польских и шведских ин тервентов (бывшие союзники шведы, воспользо вавшись слабостью русской верховной власти, оса дили Новгород и захватили земли вокруг него),
навести порядок на дорогах, где хозяйничали шай ки казаков-разбойников. Для решения этих задач не было ни армии, ни денег, ни поддержки общест ва — жестокие междоусобицы раздирали страну на части. Ксения — Марфа, узнав о предложении Гермогена, пришла в ужас. Избрание на престол в то время было равносильно смерти, и для своего единствен ного сына она не хотела такой участи. К ее радости, правительство «Семибоярщина» решило вступить в переговоры с Жолкевским, склоняясь к предло жению бывших тушинцев возвести на московский престол польского королевича Владислава. Одним из наиболее рьяных сторонников этого был и Фи ларет, искренне полагавший, что юный Владислав будет послушной игрушкой в руках русских бояр и его избрание примирит двух давних врагов — Польшу и Россию. В сентябре 1610 года было решено, что предста вительное Смоленское посольство отправится к королю Сигизмунду для переговоров об условиях воцарения его сына на русский престол. Во главе посольства бояре поставили Филарета и знатного князя В. В. Голицына. Всего в его состав вошло больше 100 человек. Выдвижение митрополита Филарета на столь важный пост говорило о том, что в правительствен ных кругах он пользовался большим авторитетом и, несомненно, должен был стать наследником пре старелого патриарха Гермогена. Однако из-за ко варства польского короля Филарет долгих девять лет пробыл в польском плену. Во время перегово ров выяснилось, что Сигизмунд не желал крестить Владислава в православную веру, отправив в Моек-
ву с небольшой свитой, а хотел силой присоеди нить ослабленное Русское государство к своей ко роне. Строптивых послов во главе с Филаретом Сигизмунд арестовал и отправил под охраной в Польшу. Известие это дошло до столицы не сразу. Ковар ный король заявил, что послы поехали к Владисла ву умолять его принять царский венец. Ксения — Марфа узнала правду только из тайных писем му жа, отправлявшихся с верными слугами. В них Сигизмунд и поляки назывались главными врагами Отечества. Но боярское правительство понимать этого не хотело. В Москву ввели польский гарни зон, население было обязано целовать крест Влади славу, а через некоторое время — даже самому Сигизмунду. Сотрудничать с поляками отказывался только патриарх Гермоген. Он сразу почувствовал со стороны короля-католика угрозу православию. Поэтому и стал рассылать по всей стране грамоты, в которых призывал русских людей начать борьбу с польскими интервентами. Его послания нашли горячий отклик в сердцах русских патриотов. Са мым надежным его сторонником стал рязанский воевода П. П. Ляпунов. Уже от своего имени он призывал всех воинов объединиться и начать борь бу за освобождение Москвы. Так было сформиро вано Первое ополчение. К этому времени Лжедмитрий II уже был убит (в декабре 1610 года) и его сподвижники Д. Т. Трубецкой и И. М. Заруцкий влились в ряды ополченцев. Все это трудное время Ксения — Марфа находи- ч лась с сыном в столице. Их покровителями были } сразу несколько членов «Семибоярщины», поэтому покидать город они не решались. Ополченцы, во-
шедшие в союз с бывшими тушинцами и даже каза ками, выглядели новыми, хотя и непонятными вра гами. У высшей знати, к которой принадлежала и наша героиня, возникал вопрос: за чьи интересы они собирались сражаться? Многим казалось, что их целью были грабежи и разбои. Но далеко не все в столице разделяли взгляды временного правительства. Горожанам не нрави лось засилье польского гарнизона: все городские ворота были в руках поляков, москвичи не имели права ходить с оружием и даже привозить в город тонкие дрова (считалось, что из них можно изгото вить увесистые дубинки), в ночное время всякое передвижение было запрещено даже на заутрен нюю службу. Напряженное положение привело к тому, что 19 марта стихийно вспыхнуло восстание против по ляков. Опытные воеводы, в том числе и Д. М. По жарский, тут же взяли инициативу в свои руки. На улицах, ведущих к Китай-городу и Кремлю, бы ли построены баррикады, к ним подкатили орудия, и началась перестрелка. Эта ситуация крайне обеспокоила Ксению — Марфу, проживавшую на Варварке в Китай-городе. Она срочно переселилась в Кремль к Шеремете вым, чтобы уберечь от опасности сына. Действи тельно, уже к концу дня бои стали ожесточеннее. Полякам удалось укрыться только в Кремле и Ки тай-городе. Возникала угроза их окружения. Однако преданные сторонники короля Сигизмунда решили во что бы то ни стало спасти поль ский гарнизон. Они отправили своих людей в Бе лый город и приказали поджигать дома в начале главных улиц. Начался огромный пожар, охватив-
ший вскоре большую часть Москвы. В безопаснос ти был только Кремль и часть Китай-города у Москвы-реки. Однако все возгорания от разноси мых ветром искр старались тут же ликвидировать. Уцелел и дом Романовых на Варварке. Для Ксе нии — Марфы это стало большой радостью, по скольку в погребах хранились значительные запасы продовольствия, позволившие ей и сыну выжить во время многомесячной осады, в которой вскоре ока залась Москва. Разгромив восставших москвичей, поляки реши ли, что одержали победу. На самом деле по мно гим городам прокатилась волна всеобщего возму щения. Ряды ополченцев существенно выросли, и в апреле 1611 года они подошли к столице. Вско ре в ходе боев был захвачен весь Белый город. По лякам и их приспешникам пришлось довольство ваться территорией Кремля и Китай-города. Их связи с внешним миром фактически были прерва ны. Подвоз продовольствия прекратился. Среди простого населения и воинских людей начался го лод и болезни. Это привело к тому, что все, у кого в руках было оружие, занялись сначала разбоем, а потом дошли и до каннибализма. Появляться в одиночку на улицах в темное время суток было опасно. Прохожих подстерегали голодные гайдуки из польского гарнизона, которые тут же их убива ли, разделывали и, поджарив на кострах, съедали. Когда убитых было слишком много, их тела засали вали в огромных чанах впрок. Правительство пре вратилось в беспомощный и никому не нужный орган, не имевший ни власти, ни авторитета. Процветали воровство, коррупция и доносы друг на друга. Особо ушлые люди стали выслуживаться
перед королем Сигизмундом, выпрашивать имения и чины и отсылать ему ценные вещи из царской казны под предлогом подготовки венчания на цар ство Владислава. В этих условиях Ксения — Марфа очень боялась за судьбу и здоровье сына. Поляки могли вспом нить, что именно его прочил на царский престол патриарх Гермоген, который за патриотические призывы и смелые речи был брошен в земляную тюрьму Чудова монастыря, где в феврале 1612 года скончался от голода и холода. К тому же Филарет, бывший в польском плену, не желал идти на сговор с Сигизмундом, в отместку все его родственники в любой момент могли оказаться в опале. А глав ное, некогда большие запасы продовольствия в боярских житницах заканчивались. Уже весной 1612 года пришлось засеять все свободные участки земли и питаться лишь зеленью. Осажденные жили надеждой, что летом гетман Хоткевич сможет до ставить им продовольствие, но объединенными усилиями войска Первого и Второго ополчений его отогнали. Все понимали, что еще одну зиму пере жить никому не удастся. Ф. И. Мстиславский выступил с требованием к полякам выпустить из осады женщин и детей, но в ответ те устроили потасовку и пробили князю голову. Ксения — Марфа с очевидностью осознала, что жить на Варварке слишком опасно. Вместе с сыном она переехала в Кремль к Ф. И. Шеремете ву, имевшему охрану, поскольку в его ведении был Казенный двор, на котором содержались остатки Царской казны. Наконец 22 октября в ходе ожесточенных боев ополченцам удалось взять Китай-город. Стало
ясно, что полякам Кремль не удержать. Боясь погиб нуть в ходе уличных боев, Ксения — Марфа вместе с другими боярынями обратилась к временному правительству с настоятельной просьбой выпус тить их с детьми из крепости. Начальник гарнизона полковник Струсь не стал противиться и после пе реговоров с руководителями ополчений Д. Т. Тру бецким и Д. М. Пожарским приказал открыть одни из ворот Кремля. Ксения — Марфа с Михаилом и небольшим скарбом тут же поспешила покинуть опасный Крехмль. Их опекуном и защитником стал дальний родственник И. П. Шереметев, входив ший в состав ополчения. Он добился для них разре шения отправиться в костромское имение Домнино, где можно было восстановить подорванные голодом силы. Вместе с «невольными кремлевски ми сидельцами» поехали сестра, вдова М. М. Сал тыкова, с сыновьями Борисом и Михаилом, кото рые были немного старше сына Ксении — Марфы. Хотя уже 24 октября Кремлевский гарнизон сдался и москвичи стали праздновать победу, боя рыни с сыновьями не стали задерживаться и в со провождении нескольких слуг отправились в даль ний путь. Нужно было добраться до наступления зимней стужи и обильных снегов. Путешествие прошло без осложнений. В Домнине все надеялись восстановить подорванное голо данием здоровье и отдохнуть в тиши деревенской природы. Однако очень скоро выяснилось, что да же в этой костромской глуши находиться небезо пасно. По дорогам рыскали казаки, поляки и ли товцы из бывшего Тушинского лагеря и грабили не только путников, но и богатые усадьбы. Домнино было в стороне от Вологодского тракта, но и до
него могли добраться непрошеные гости. Поэтому на всякий случай на развилке дорог установили до зор. Главными дозорщиками были местный старо ста Иван Сусанин и его зять Богдан Собинин. Принятые меры были очень своевременны. Со сто роны Вологды появился хорошо вооруженный отряд, состоявший из всякого разноязычного сброда. Его главарь узнал, что в Домнине проживают богатые московские боярыни с малолетними сыновьями. Вовремя заметив разбойников, Сусанин приказал Богдану скакать к Ксении — Марфе и предупредить ее о смертельной опасности. Сам же он притворно согласился стать провожатым до имения. Однако он повел непрошеных гостей в Юсуповское болото, ле жащее в небольшой котловине неподалеку. Оно по росло густым лесом и местами еще было топким и вязким. Всю ночь плутали разбойники по трудно проходимой чаще и лишь утром заметили огоньки какой-то деревни. Но это было не Домнино, а Исупово. И только там главарь понял, что Сусанин об манул его. Расправа над смельчаком была скорой и жестокой — его зарубили саблями. Подвиг Сусанина спас Ксению — Марфу, Миха ила и их родственников Салтыковых. Ночью они переехшш в Кострому. Сначала жили в городском доме, потом переехали в костромской Ипатьевский монастырь, окруженный крепкими каменными стенами. Вынуждены были это сделать, так как из Москвы пришла весть о том, что на Земском собо ре все склоняются к избранию Михаила Романова новым царем. Ксении — Марфе сообщил об этом ее родственник Ф. И. Шереметев. Новость буквально потрясла бедную женщину. Она знала, в каком тяжелом положении находится
страна, сколько грозных врагов ее окружают, у каж дого были свои претенденты на московский пре стол: в Польше русским государем называли ко ролевича Владислава, в Швеции полагали, что больше прав у королевича Карла-Филиппа, уже из бранного в Новгороде. У Михаила не было ни ар мии, ни верных друзей и сподвижников, которые могли бы его поддержать и защитить. По мнению матери, на престоле ее сына ждала верная смерть. Поэтому она тут же написала Шереметеву, что ни когда не согласится с избранием Михаила и не бла гословит его на царство, не мог это сделать и отец Филарет, находившийся в польском плену. А без родительского благословения такое решение при нять было невозможно. Шереметев, видимо, сообщил на соборе мнение Ксении — Марфы, но его решили проигнориро вать, поскольку другой, устраивающей всех канди датуры на трон не было. После активной борьбы за престол Б. Ф. Годунова, В. И. Шуйского и несколь ких самозванцев бояре, судя по всему, полагали, что любой с готовностью примет их предложение и наденет на себя царскую корону. Однако Ксе ния — Марфа и Михаил были иного мнения на этот счет. Они твердо решили отказаться от оказанной им чести и ехать в Москву не собирались. Наконец 21 февраля официально было объявле но, что новым русским государем провозглашен Михаил Федорович Романов, как племянник по следнего царя из прежней династии Федора Ивано вича. Поскольку из Костромы известий не прихо дило, решили отправить туда представительное посольство во главе с Рязанским архиепископом и боярином Ф. И. Шереметевым. Оно должно было
во что бы то ни стало добиться согласия Ксении — Марфы благословить сына на царство и привезти нового государя в Москву. 13 марта посольство прибыло в пункт назначе ния. В Ипатьевский монастырь тут же был отправ лен гонец, который договорился о времени приема послов новыми государями. С этого времени у Ксе нии — Марфы появился новый титул: «Великая го сударыня старица Марфа Ивановна», но царицей ее официально никогда не называли. Утром 14 марта из Костромы к монастырю дви нулась длинная процессия. Впереди с крестом шел архиепископ Феодорит. За ним представители ду ховенства несли главную местную святыню — Феодоровскую Богоматерь. (Из Москвы везти ценные иконы не стали, поскольку в дороге могло случить ся всякое.) За духовенством шли бояре Ф. И. Ше реметев и В. И. Бахтеяров-Ростовский, окольни чий Ф. Головин и другие представители знати в полном парадном одеянии. Замыкали шествие жители Костромы, собравшиеся на небывалое зре лище. Марфа Ивановна с Михаилом встретили гостей в воротах монастыря. Они уже знали о цели их при езда, поэтому оба были сумрачны и суровы. Дого ворились ни под каким предлогом не соглашаться принять царство, поэтому даже не хотели идти в Троицкий собор, как того требовал обычай (все важные дела, в которых принимало участие духо венство, следовало решать в церкви). Наконец после долгих уговоров и препира тельств будущие государи вошли вместе со всеми в Божий храм. Там Феодорит с поклоном вручил им грамоту от Земского собора. В ней сообщалось
об избрании Михаила новым русским монархом. Прочитав ее, избранник еще больше переменился в лице, с гневом и плачем бросил грамоту на пол и крикнул: «Не желаю я править государством! Не хочу и не буду!» Более спокойная Марфа Ивановна пояснила: «У нас и в мыслях не было мечтать о та ком славном и великом царстве. Сын мой слишком юн и неопытен, чтобы править, ведь ему только ше стнадцать лет. К тому же он не принадлежит к цар скому роду, поэтому оснований для получения ко роны у него нет». Но эти аргументы для членов посольства выгля дели совсем неубедительными. В ответ Феодорит и Шереметев заявили, что именно Бог внушил всем одну мысль — избрать на царство Михаила Романо ва, прекрасного юношу, чистого телом и душой, единственно способного вывести страну из тяже лейшего кризиса. Его кандидатуру поддержали буквально все выборщики и поклялись верно слу жить до гробовой доски. С их решением согласи лись жители многих городов и уже поцеловали крест всенародному избраннику. Но Марфу Ивановну и Михаила трудно было пе реубедить. Слова послов их еще больше возмутили. Великая старица стала горячо говорить о том, что избрание Михаила на престол равносильно гибели. Ведь московские люди перестали быть верны свое му слову. Хорошо известно, как вступал на престол Борис Годунов, как долго его уговаривали стать царем, как истово клялись верно ему служить. Но, как только появился самозванец Гришка Отрепьев, назвавшийся царевичем Дмитрием, многие тут же изменили народному избраннику и перешли на сторону врага. Потом целовали крест царевичу
Федору Борисовичу и его матери Марии Григорьев не. Но этой клятве были верны меньше двух меся цев. Более того, в угоду самозванцу свергли и убили Федора и Марию Григорьевну. Аналогичная ситуа ция была и при Василии Ивановиче Шуйском. Са ми же подданные не только свели законного царя с престола, но и отдали в польский плен. «Разве мо жет любящая мать в этих условиях отдать свое дитя на позор и верную смерть», — так закончила свою речь Марфа Ивановна. Слова ее были справедливы, и послам пришлось долго объяснять, за что были свергнуты прежние монархи и почему русские люди им изменили. Тогда Великая старица стала приводить другие ар гументы: юный и неопытный Михаил не сможет править в совершенно опустошенной стране, когда в казне нет денег и невозможно заплатить воинским людям и правительственным чиновникам, при ра зоренном царском имуществе и неимущем населе нии. Царская резиденция Кремль стоит в руинах, поэтому жить будущему государю негде и питаться нечем, все погреба опустошены, и наполнить их продовольствием не представляется возможным, все царские земли розданы служилым людям и запустошены. Хотя послы хорошо знали, что все сказанное Марфой Ивановной сущая правда, они стали ут верждать, что меры по восстановлению царского дворца уже приняты, по городам отправлены сбор щики, которым велено собрать с населения недо имки по налогам за смутные годы и привезти про довольствие для царского обихода. Великой старице становилось ясно, что на все ее слова хитрый дипломат Ф. И. Шереметев всегда
найдет нужные ответы и ни за что не позволит ей сказать решительное «Нет!». К тому же ее стали утомлять вопли и плач сотен людей, набившихся в храм. Все умоляли ее и сына смилостивиться над сирыми и обездоленными и не презреть их моле ние. А Феодорит с угрозой заявил, что если Михаил откажется от царства, то начнутся новые кровопро литные междоусобицы и кровь невинных жертв па дет на его голову, за что Бог его сурово накажет. Для глубоко верующей Марфы Ивановны эти слова прозвучали зловеще. Она упала на колени пе ред образом Феодоровской Богоматери и со слеза ми на глазах начала молиться. Она просила Пре святую Деву быть заступницей ее единственной кровинушки, никогда его не покидать и указывать правильные решения любых сложных проблем. Потом, немного успокоившись, она встала и твердо заявила, что готова благословить сына на царство. Ее слова вызвали всеобщее ликование и слезы уми ления. Сотни людей упали на колени и воздали хва лу Богу за то, что он наконец-то дал им нового го сударя, способного собрать всю страну воедино. Благословляя сына, Великая государыня старица сказала так: «Ради заступницы христианской пре чистой Богородицы и ради чудотворного Ее образа и московских чудотворцев Петра, Алексея и Ионы, надеясь на праведные и непостижимые Божий судьбы, благословляю сына моего Михаила на Вла димирское и Московское государства царем и ве ликим князем всея Руси». Хотя Михаил не хотел быть государем, но ослу шаться мать не посмел и согласился принять возло женную на него честь. Феодорит тут же его благо словил на царство и вручил скипетр —- символ
власти. Окружающие люди стали петь многолетие новым государям и всячески их прославлять. После церемонии умоления на царство Феодоровская Богоматерь стала считаться главной покро вительницей всех царей из династии Романовых. Ее перевезли в Москву и установили в Благовещен ском соборе. Эта святыня дошла и до наших дней. Московские бояре настоятельно просили, чтобы Михаил и Марфа как можно скорее ехали в сто лицу. Но они торопиться не стали. Оба полагали, что без верного окружения они могут оказаться в заложниках у ополченцев. Ведь собственного войска у нового царя не было, а Д. Т. Трубецкой и Д. М. Пожарский, по слухам, сами были не прочь занять престол. Из Костромы выехали 19 марта, но не в Москву, а в Ярославль. Там новые правители хотели осво иться со своим положением, оглядеться, сформи ровать ближнее окружение, разузнать о ситуации в стране. А пока в столице ремонтировали Кремль, в царские подвалы свозили продовольствие и поти хоньку наполняли казну. В ближнее окружение решили включить братьев Салтыковых, племянников Марфы Ивановны. Бо рис стал заведовать царским имуществом, оттеснив с должности дворецкого Ф. И. Шереметева. Миха ил был назначен кравчим. В его обязанности вхо дило пробовать кушанья и подавать их царю. В дворцовой иерархии это была не самая высокая Должность, но ее исполняли наиболее доверенные Царю люди. В Москве во временное правительство входили в основном бояре, бывшие родственниками Миха ила по линии отца: Ф. И. Мстиславский, Б. М. Лы-
ков, И. Н. Романов, И. В. Голицын и другие. Они хотели потеснить родственников Марфы Иванов ны, поэтому делали все возможное, чтобы в буду щем отдалить мать от сына. Хоть царь требовал, чтобы мать разместили в палатах прежних цариц, в частности жены царя Василия Шуйского Марии Буйносовой, бояре приготовили для нее келью ца рицы-инокини Марфы Нагой в Вознесенском мо настыре. Этим они как бы подчеркивали, что место монахини в обители и вмешиваться в государствен ные дела она не должна. Некоторые из членов пра вительства даже не хотели называть Марфу Ива новну Великой государыней и пытались именовать Великой старицей, но этот титул был отвергнут са мим царем. Марфа не стала спорить с боярами и даже пре кратила с ними переписку, так как знала, что ее мнение и слово всегда будут для сына законом. Ни какие боярские происки не смогут внести раскол в их отношения и заставить Михаила отдалиться от нее. Ведь вместе они пережили очень много бед, и именно она была главной воспитательницей и наставницей Михаила, поскольку волею судеб Филарет всегда находился далеко от дома, даже в Тушине и польском плену, и был занят не семей ными, а государственными делами. В Ярославле царь и его мать пробыли почти ме сяц. За это время к ним прибыло много представи телей знати, воинских людей, дьяков и подьячих. Одни изъявляли желание служить только им, дру гие просили защиты от боярского произвола, тре тьи желали лично выразить верноподданнические чувства и предстать перед «светлыми очами» юного государя. В результате московское правительство
буквально обезлюдело и с трудом справлялось с уп равленческими задачами. А Михаил отправлял в города новых воевод, рассылал сборщиков продо вольствия и налогов и сумел даже помочь осажден ному шведами Пскову. Каждый день приходили из вестия о том, что жители различных городов присягали ему. Все это говорило о том, что страна готова слу жить первому Романову. Смутные времена и меж доусобицы уходили в прошлое. Русские люди хоте ли мирной и спокойной жизни и возлагали большие надежды на юного царя Михаила, не за пятнавшего себя связями ни с самозванцами, ни с поляками. К середине апреля вокруг Михаила сплотилось несколько сотен человек, и теперь ему было не страшно въезжать в столицу. Поэтому 16 апреля все двинулись в путь, на этот раз — к Москве. Останов ки делали лишь в Ростове, Переславле-Залесском, Троице-Сергиевом монастыре. Всюду новые госу дари посещали местные соборы, молились у гробов святых, почитали чудотворные иконы. В Троице Сергиевом монастыре архимандрит Дионисий вновь благословил монарха и окропил святой водой окружавших его лиц. После этого Михаил вместе с матерью долго молился у гроба Сергия Радонеж ского, прося у святого защиту и покровительство. Наконец 2 мая новый государь торжественно въехал в столицу. Все жители радостно его привет ствовали. Марфа Ивановна, как того требовал обы чай, ехала в закрытой карете, обитой темной мате рией. Ей нельзя было участвовать во всевозможных празднествах. Но она и не стремилась к этому. Вос хождение сына на российский престол вызывало
у нее большую тревогу Всюду чудились враги и не други, и казалось, что верных и надежных людей очень мало. Поэтому свободное время Великая го сударыня проводила в молитвах и просила Бога ох ранять Михаила от всяческих бед и невзгод. В келье Марфы Нагой Великая государыня про жила совсем недолго. Уже в декабре 1613 года ей по строили малую избушку из бревен. Стены в ней были обиты темно-вишневым сукном. 2 января от праздновали новоселье, на которое Михаил Федо рович подарил матери сорок соболей, стоивших 60 рублей. Go временем двери и оконца в избушке были для красоты обиты лазоревым сукном. В 1616 году к избушке пристроили новые помеще ния, и первая невеста царя, Мария Хлопова, пода рила Марфе Ивановне две связки по сорок соболей. На этом Великая государыня не прекратила стро ительные работы в монастыре. В 1617 году к глав ному собору был пристроен придел в честь Михаи ла Малеина, покровителя ее сына, затем придел в честь Федора, святого покровителя ее мужа. В 1624 году Марфа Ивановна переехала в более просторную избушку, имевшую шесть слюдяных окошек, изразцовую печь, окованные металлом двери и ставни. К избушке были пристроены сени, чулан и еще одна келья. Все здания соединялись с церковью Георгия, где старица любила молиться. Поскольку у Михаила не было жены, все обязан ности царицы легли на плечи его матери. Ей помо гали Мария Юрьевна Головина и казначей Марья. Официально Марфа Ивановна для своих нужд мог ла брать деньги из казны, а также отдавать различ ные распоряжения. Многие просители это вскоре осознали и стали бить ей челом о своих нуждах.
Псковичи даже попытались преподнести ей подар ки: серебряный кубок, 10 аршин вишневого атласа, 9 аршин шелка, 40 куниц и 30 золотых. Но Марфа Ивановна согласилась взять только хлеб-соль, а ос тальное отправила в царскую казну. Главной обязанностью Великой государыни ста ло восстановление царицыных мастерских и нала живание их работы, поскольку следовало в корот кие сроки изготовить для Михаила Федоровича царские одежды. В монастыре были построены светлицы для мас териц, куда и привезли сундуки с шелками, волоче ным и пряденым золотом и серебром, жемчуг, пар чу, иголки и булавки. Все они запирались на замки, ключи от которых были у Марфы Ивановны. Пона чалу кружево и драгоценные камни спарывали со старой царской одежды. Но потом все необходимое стали закупать у купцов. Известно, к примеру, что в 1624 году было закуплено 6077 зерен жемчуга на сумму в 1557 рублей. Уже в 1614 году для царя изго товили красивую шубу, покрытую шелковой мате рией, ее украшало жемчужное кружево с 16 драго ценными камнями. Из тафты были сшиты красивые сорочки алого цвета. До этого Михаилу приходилось использовать нарядную одежду Бог дана Вельского, которая хранилась в казне, белые и цветные сорочки из тафты, украшенные серебря ным шитьем и жемчугом. Не забывала Марфа Ивановна и о плененном Филарете. В 1614 году для него были изготовлены: бархатная шуба вишневого цвета на соболях, не сколько рясок и шапок, праздничная мантия и буд ничная одежда. Приходилось заботиться и о себе, ведь старица была важным государственным лиДворцовые тайны
цом. Свою одежду она шила из черной тафты, а когда материи этого цвета на хватало, красили в черный цвет яркие ткани. В келье она ходила в ря ске, на людях показывалась в опашне и шубе, под битой горностаями. По приказу царя для матери изготовили повозку, в которой окошечки были обиты соболями и имели черные занавески. В ней она ездила на богомолье в монастыри, находящиеся неподалеку от столицы. Кроме женщин, ведавших финансовыми вопро сами, при Марфе Ивановне находились кресто вый дьяк, крестовый дьячок, псаломщик, стольник Федор Судимантов, бахарь (сказитель) Петрушка Макарьев, арап Давыд Иванов, дурка Манка и уро дина Марфа. Со временем число шутов при ней увеличилось. Благодаря мастерству и художественному вкусу Марфы Ивановны во время венчания на царство 11 июля 1613 года Михаил Федорович выглядел превосходно. Подданные с восхищением смотре ли на молодого и красивого царя, и каждый был готов отдать за него жизнь. В этом отношении он выгодно отличался и от престарелых Бориса Году нова и Василия Шуйского, и от неказистых Лжедмитриев I и II. Внешний облик всегда играл важную роль в жиз ни человека. Считалось, что у царей он должен быть величественным и благородным. Невысокие и невзрачные люди не могли сделать при дворе удачную карьеру, поскольку рындами, стольниками и кравчими всегда были статные молодцы. Даже при назначении воевод главных полков учитывался облик кандидата. Воины охотнее шли в бой за представительными людьми, обладавшими высо-
ким ростом и могучим телосложением. Таким при мером был М. В. Скопин-Шуйский, молодой бога тырь, пользовавшийся всенародной любовью. Перед Михаилом Федоровичем стояло много сложных задач. Следовало прежде всего обезопасить границы государства и по возможности вернуть ут раченные в Смутное время территории. Еще весной 1613 года было отправлено несколько отрядов к Смоленску но взять город не удалось. После этого начались переговоры о перемирии, которые посто янно осложнялись вооруженными столкновениями между послами. Были предприняты попытки осво бодить от шведов Новгород, но удалось лишь ото гнать шведского короля Густава от Пскова. Это за ставило обе стороны начать переговоры. Они закончились в 1617 году подписанием Столбовского мирного договора, по которому Швеция возвращала Новгород с окружающими его землями, но оставля ла за собой все Балтийское побережье. Вполне вероятно, что именно Марфа Ивановна советовала сыну решать все проблемы мирным пу тем, ведь женщины никогда не были сторонниками вооруженной борьбы. Кроме того, мудрая мать учила Михаила опираться не только на знать, но и на участников Земского собора. По просьбе царя выборные от городов остались в Москве и вместе с Боярской думой стали главными его со ветниками. Совместно решались самые сложные проблемы, главной из которых был сбор денег для экипировки войска, которому следовало сражаться и с поляками, и со шведами, и с И. Заруцким, обос новавшимся с Мариной Мнишек в Астрахани, и с разбойничающими казаками, опустошавшими северные города. С помощью выборных представи6*
телей от городов удалось получить «пятину» — пя тую часть имущества того населения, которое пла тило налоги, и «запросные деньги» — доброволь ные пожертвования. В 1614 году Астраханское царство было разгром лено, И. Заруцкий с Мариной и ее малолетним сы ном Иваном были взяты в плен. Заруцкого и Ивана казнили, а Марину заточили в башне Коломенско го кремля, где она вскоре умерла. На этом авантю ра Лжедмитриев окончательно завершилась. С Польшей разрешить все противоречия было сложнее, поскольку там не признавали права Миха ила на царский престол и полагали, что законным монархом является Владислав. В 1618 году короле вич даже предпринял поход на Москву, надеясь, что русские люди его поддержат. Однако оказалось, что Михаил Федорович пользуется любовью народа, и поляку никто не захотел служить. Это заставило Владислава в конце 1618 года заключить Леулинское перемирие и вернуться домой ни с чем. По ус ловиям договора все русские пленные получили свободу и возможность вернуться на родину. Среди них был и Филарет. Несомненно, заключение мирных договоров со Швецией и Польшей, разгром И. Заруцкого с Ма риной Мнишек и наведение порядка в северных областях было большой заслугой правительства мо лодого царя и Марфы Ивановны в том числе. Ведь перед принятием окончательного решения Михаил всегда обращался к матери за советом. В стране стала налаживаться мирная жизнь. У Марфы Ивановны появилось много обязаннос тей. В ее подчинении оказались две слободы, Кадашная и Хамовная, в которых находились мастер-
ские по производству различных тканей. Часть тка ней использовалась для нужд царского двора, часть шла на продажу, и это приносило казне дополни тельные доходы. За Москвой-рекой начали возде лывать огороды, где выращивались всевозможные овощи ддя царской кухни. Марфа Ивановна строго следила за тем, чтобы вовремя был собран урожай и сделаны заготовки на зиму. В Рубцове под ее ру ководством разбили обширный сад, где были поса жены яблони, вишни, крыжовник, смородина и другие ягодные культуры. Плоды собирались и хранились частично в свежем виде, частично в патоке. Из некоторых ягод делали настойки, на ливки, морсы и квасы. Все это вскоре наполнило царские погреба, и проблем с продовольствием уже не возникало. Великая государыня смирилась с тем, что ей при ходится проживать в Вознесенском монастыре. Там же поселилась и ее вдовая сестра, которая также приняла постриг. Поскольку во главе церкви не бы ло патриарха, многие церковные деятели стали об ращаться за поддержкой именно к Марфе Иванов не. Она помогала монастырям получить налоговые льготы, отстоять свои земельные владения во время конфликтов с другими землевладельцами и т. д. Ее покровительством стали пользоваться все сирые и обездоленные вдовицы, старики, убогие и болящие. Особую заботу Марфа Ивановна прояв ляла о насильно постриженных женщинах царского рода. Некоторые царицы по ее просьбе были пере ведены в московские монастыри (Мария-Елена Буйносова — в Новодевичий, Прасковья Соловая — в Ивановский), другим к каждому церковному пра зднику присылались подарки. Хотя Марфа Иванов-
на не жаловала представительниц рода Годуновых, Ксению — Ольгу Годунову и Евдокию — Александ ру Сабурову, но и они не оставались без ее заботы и, когда пришло время, были достойно похоронены первая — в Троице-Сергиевом монастыре вместе с родителями и братом, вторая — в Вознесенском монастыре вместе с царями и царевнами. В Тих винском монастыре остался прах только Анны Колтовской, четвертой жены Ивана Грозного, ко торая по церковным правилам уже не считалась законной супругой. Одной из главных забот Великой государыни стала женитьба сына — ведь ему следовало осно вать династию и иметь наследников. С выбором не весты затруднений не было. Уже давно сердце Ми хаила было отдано веселой хохотушке Марии Ивановне Хлоповой, с которой он познакомился в далеком детстве в селе Клин (ее дядя был приста вом у ссыльных Романовых). Выбор Михаила был всеми поддержан, так как невеста происходила из древнего, хотя и не самого знатного рода. Однако ее предки уже состояли в родстве с царями: мате рью пятой жены Ивана Грозного, Анны Васильчиковой, была сестра Ильи Алексеевича Хлопова, царского постельничего; дочь Ильи Алексеевича была женой И. С. Нагого, родственника последней жены Ивана Грозного, Марии — Марфы Нагой. Вообще родственные связи Хлоповых были об ширны: с Олферьевыми, Шереметевыми, Троеку ровыми, Собакиными, Сабуровыми и др., а через них — и с Романовыми. Вопрос о свадьбе был окончательно решен в 1616 году Марию поселили в верхних покоях цар ского дворца и нарекли, Анастасией в честь знаме-
нитой бабки Михаила — царицы Анастасии Рома новны. Все ее родственники были приглашены ко двору и вошли в ближнее царское окружение. Однако прежним царским фаворитам братьям Салтыковым не понравилось, что Хлоповы стали входить в царскую свиту и претендовать на хоро шие должности и высокие чины. Поэтому они пы тались при любом удобном случае оттеснить либо совсем прогнать соперников из царского дворца. Такой случай вскоре представился, поскольку именно Салтыковым было поручено оберегать здо ровье невесты Михаила Федоровича. Мария Хлопова, обладавшая неплохим аппети том, очень увлекалась сладостями: всевозможными пастилками, фруктами в патоке, коврижками и пи рогами. В то время пышная фигура считалась при знаком женской красоты, поэтому не существовало понятия об ограничении в еде. Как-то после оче редной порции сладостей у девушки началась рво та. Обеспокоенные родители обратились к Михаи лу Салтыкову, и тот принес какую-то водочную настойку, якобы улучшающую пищеварение. От нее Марии стало еще хуже. Тогда позвали докто ров-иностранцев. Осмотрев девушку, те пришли к выводу, что у нее от неправильного питания лег кая форма желтухи. Ей было предписано не упо треблять сладкое, острое и жирное. Но Салтыковых такой диагноз не устроил, и они стали распространять слухи о том, что Мария неиз лечимо больна. Об этом вскоре узнала и Марфа Ивановна. Она вызвала племянников и устроила им допрос. Борис и Михаил не стали сгущать крас ки по поводу здоровья царской невесты, но заяви ли, что, по мнению докторов, она не сможет иметь
здоровых детей. Эта новость так поразила Марфу Ивановну, что она тут же побежала к сыну и стала убеждать его ни под каким предлогом не жениться на Хлоповой. Племянники убедили ее, что родст венники невесты, желая приблизиться к трону, скрыли ее неизлечимую болезнь. Новость оглушила Михаила, уже давно привя завшегося к Марии. Но вместо того, чтобы самому поговорить с будущей женой, он поручил матери во всем разобраться и принять правильное решение. Марфа Ивановна приказала обвинить Хлоповых во лжи и вместе с Марией выслать в Тобольск. Ника ких оправданий с их стороны уже никто не хотел слушать. Они уже считались государственными преступниками и были помещены на особом дворе, больше напоминавшем тюрьму. В суровых сибир ских условиях юная Мария серьезно простудилась и заболела воспалением легких. Без нужных ле карств вылечиться до конца ей так и не удалось. Михаил, узнав о плохом состоянии здоровья своей бывшей невесты, приказал перевести ее в Нижний Новгород. Вся эта история настолько повлияла на него, что о новой женитьбе он и слышать не хотел. К тому же из-за вторжения польских войск под руководством королевича Владислава, претендента на московский престол, в стране создалась на пряженная обстановка. В случае победы поляков Михаилу грозила неминуемая гибель. Однако подданные не предали своего избранни ка и отказались подчиниться Владиславу. И коро левич вернулся домой ни с чем. В Москве же ста ли ждать возвращения из плена Филарета. 14 июня 1619 года Михаил наконец-то смог обнять отца. Не менее радостной и теплой была встреча Марфы
с бывшим мужем. Оба пролили немало слез радос ти и воздали хвалу Богу за то, что их разлука закон чилась. Правда, Марфа так и осталась жить в Воз несенском монастыре уже в качестве его игуменьи. Филарет же начал готовиться к принятию патриар шеского сана. Только его царь желал видеть на по сту главы православной церкви. Для поставления Филарета даже специально пригласили иерусалим ского патриарха Феофана, хотя это могли сделать и русские иерархи. Марфа Ивановна поначалу была очень рада, что около сына появился мудрый и надежный совет чик — отец патриарх Филарет. Но со временем она стала замечать, что Михаил от нее постепенно от даляется и ее собственная значимость при дворе падает. Так, из ее ведения были изъяты все церков ные дела. Никто не стал спрашивать ее совета и по поводу намеченных на Земском соборе реформ в налогообложении. Чтобы вернуть былое влияние, она напомнила сыну, что они вместе давали обет посетить несколь ко отдаленных монастырей в случае освобождения Филарета. Тот возражать не стал и согласился в конце лета отправиться в дальний путь. Вместо него «на государстве» оставался отец, изрядно ис тосковавшийся по власти. Было решено почти полностью повторить тот маршрут, по которому проходил путь Марфы Ива новны и Михаила весной 1613 года из Костромы. Он пролегал через Троице-Сергиев монастырь, Ростов, Переславль-Залесский, Ярославль и Кост рому до Макарьевского монастыря на Унже. Всюду мать и сын посещали местные святыни и делали в монастыри щедрые вклады. Небольшая останов-
ка произошла и в Домнине. Там местные крестьяне рассказали им о подвиге Ивана Сусанина. В благо дарность за спасение уже после возвращения в Москву Михаил Федорович издал указ о награж дении Богдана Собинина и его родственников. Еще раньше был награжден и приглашен толвуйский священник Герасим, помогавший Марфе Ивановне в ссылке. Обетная поездка продолжалась месяц. Когда на чались осенние дожди и дороги испортились, пере сели на речные суда. Это позволило заниматься ры балкой и отсылать в подарок Филарету в Москву белуг, осетров и стерлядей. Марфа Ивановна, кро ме того, вела с ним регулярную переписку, сообщая обо всех происшествиях в пути. Ей казалось, что с сыном и бывшим мужем у нее вновь установились теплые и сердечные отноше ния. Однако властный Филарет полагал, что влия ние матери на взрослого сына не должно быть та ким сильным. Это было ранее. В конце концов Марфа Ивановна смирилась со второй ролью и с большим рвением стала зани маться царицыными мастерскими. Вместе с сест рой она задумала заново украсить кремлевские со боры и изготовить новые покровы на гробницы митрополитов, патриархов и государей. При ее личном участии закупались красивые ткани, золо тые и серебряные нити для вышивки. Все это хра нилось в особых кипарисных сундуках, ключи от которых были у Великой государыни. По утрам она давала задание каждой девушке-мастерице и выда вала нужные материалы. Через некоторое время новое убранство получили не только главные хра мы страны, но и многие древние соборы в Ростове,
Владимире, Суздале и в особо почитаемых монас тырях. Тем временем Филарет решил лично заняться во просом женитьбы сына. Поскольку у Михаила ни каких собственных сердечных привязанностей не было, кроме опальной Марии Хлоповой, было ре шено поискать невесту в европейских королевских домах. По примеру царя Бориса Годунова первой страной стала Дания. В 1621 году туда было направ лено посольство А. М. Львова с целью высватать у короля одну из наиболее красивых племянниц. Однако Христиан был болен и с русским послом не встретился. В 1623 году с этой же миссией посоль ство поехало к шведскому королю Густаву. На при мете была сестра его шурина Екатерина. Однако девушка наотрез отказалась менять свою протес тантскую веру на православие, а брак русского царя с иноверкой был просто невозможен. Потерпев неудачу за границей, Филарет погово рил с сыном и узнал, что тот не может забыть Ма рию Хлопову. Решили отправить в Нижний Новго род комиссщо из царских родственников, которой поручалось узнать о здоровье бывшей невесты Ми хаила. Оказалось, что девушка здорова и у нее нет приступов рвоты. Тогда Филарет вызвал к себе вра чей Бильса и Балцера, когда-то лечивших Марию. Те сказали, что и раньше не наблюдали у нее опас ного заболевания —- легкое расстройство пищева рения от неправильного питания. Дальнейшее рас следование показало, что Хлопову оболгал Михаил Салтыков, который рассказывал всем о ее крайне тяжелом недуге. Пришлось допросить и родствен ников Марии. Ее отец и дядя Гаврила вспомнили, что когда-то они поссорились с Борисом Салтыко-
вым в царской сокровищнице из-за турецкой саб ли. Борис полагал, что русские мастера сделают не хуже, Гаврила же утверждал, что аналогичную саблю им не изготовить. Напрашивался вывод, что Салтыковы просто отомстили Хлоповым и, исполь зуя свое влияние на Марфу Ивановну, добились их ссылки. Безусловно, для Великой государыни эти разби рательства были неприятны. Получалось, что она была повинна в несчастьях Марии Хлоповой. Сал тыковы же были объявлены государственными преступниками за то, что расстроили царскую свадьбу. Их лишили всех званий и имущества и от правили одного в Галич, другого —- в Вологду. Даже сестра Марфы Ивановны была признана виновной и сослана в Суздальский монастырь. Для Марфы Ивановны это было большим ударом, хотя в глуби не души она понимала, что приговор справедлив. Получалось, что никаких оснований для лишения Марии Хлоповой звания царской невесты нет и следует готовиться к свадьбе. Но было ясно, что будущая жена никогда не простит свекровь за свои невольные страдания и добрые отношения с ней не наладит И это еще больше отдалит Михаила от матери. Марфа Ивановна никак не могла потерять горя чо любимого сына, поэтому она тут же отправилась во дворец и заявила, что никогда не даст своего со гласия на брак с Марией Хлоповой, не благословит молодых и прекратит с ними всяческие отношения. Царь не захотел ссориться с матерью и официально объявил, что девица Хлопова окончательно теряет звание его невесты. Взамен она получает право жить на полном государственном обеспечении
в подаренном когда-то Кузьме Минину большом и красивом доме в Нижнем Новгороде. Но Марию это не утешило. От переживаний и незалеченной простуды она заболела туберкулезом и довольно скоро умерла. Марфе Ивановне пришлось вновь предприни мать усилия для того, чтобы вернуть любовь сына. Весной 1623 года она отправилась с ним в бого мольную поездку в Троице-Сергиев монастырь. Хотя расстояние было небольшим, путешествие продолжалось несколько дней. Во время остановок мать и сын проводили время в беседах и вместе со чиняли подробные письма к Филарету, который вновь остался за государя. С 1622 года он стал но сить титул Великого государя и считаться соправи телем Михаила. Черновики писем Марфы Ивановны дошли до нас. В них много исправлений, говорящих о том, что старица с трудом находила нужные слова. Ведь ее слова предназначались не только ддя бывшего мужа, но и для его ближнего окружения, обычно участвовавшего в переписке официальных лиц. Марфа Ивановна хотела всем доказать, что любит Филарета, глубоко уважает и ценит его за много численные достоинства. Вот образец ее обращения к патриарху: «Вышеестественному в подвигах и равноангельному в изволениях, изрядному в ар хиереях, богодуховенному в человецах, Великому государю и владыке моему, Святейшему Филарету Никитичу, Божиею милостию патриарху Москов скому и всея Руси». Интересно отметить, что в ответ Филарет писал только Михаилу Федоровичу и даже не упоминал о Марфе Ивановне. Возможно, он хотел этим под-
черкнуть второстепенность ее положения при сы не. Ведь каких-либо особых отношений у него с бывшей женой не было. К тому же Филарету, видимо, не нравилось, что Марфа Ивановна вы полняет роль государыни, поскольку сын все еще холост Наконец летом 1624 года царской невестой офи циально была названа Мария Владимировна Дол горукая. Ее отец Владимир Тимофеевич с 1622 года считался патриаршим боярином и входил в ближ ний круг Филарета. Это, видимо, и стало главной причиной ее избрания на роль невесты Михаила. Марфа Ивановна с этим выбором также согласи лась, поскольку девушка была из древнего рода князей Оболенских и имела обширные родствен ные связи среди Рюриковичей, столь необходимые для укрепления трона Романовых. Свадьба состоялась 19 сентября 1624 года. Роль ты сяцкого исполнял двоюродный брат царя И. Б. Чер касский, дружками со стороны жениха стали Д. М. Черкасский и Д. М. Пожарский, со стороны невесты — М. Б. Шеин и Р. П. Пожарский. Надо сказать, что до возвращения из плена Фи ларета полководца-освободителя Д. М. Пожарско го и его родственников при дворе не жаловали. Не последнюю роль в этом сыграла Марфа Иванов на и ее родственники. Великая государыня подо зревала Пожарского в посягательстве на престол, ее племянник, Б. М. Салтыков имел неприятные ме стнические разборки с Дмитрием Михайловичем, когда тот в конце 1613 года отказался объявить ему боярство, то есть признать себя более худородным, чем Салтыковы. Несомненно, само назначени�